Фаворит императора

— Ох, Ваше Величество, зачем, зачем вы это делаете? — Тише. Продолжай тереть. Или ты хочешь быть наказанным? — Хнык, х-хык. А, нет. — Сан. — Слушаю. — Чему Ём Ён учил тебя сегодня? Император, глядя на всхлипывающего юношу, одной рукой поглаживал его ягодицу, а другой поигрывал с соском. На самом деле к этому моменту он уже истощил почти всю свою волю, сдерживаясь до последнего. Лепестки цветов и лечебные травы не могли скрыть аромат тела Сан-сана. Запах плоти юноши, густо и отчетливо заявлявший о себе сквозь все прочие ароматы, заставил государя забыть о первоначальном плане лишь слегка прикоснуться к нему. Словно завороженный, он медленно спустил руку от соска ниже. — ...О вашем аромате, х-хах, Ваше Величество, ох. Толстые и крепкие пальцы Императора миновали пупок и добрались до нижнего белья. Вскоре узел развязался, и легко снятое исподнее всплыло на поверхность воды. — Продолжай отвечать. Потирая в ладони крошечный нежно-розовый плод его мужества, Император вкрадчиво поторопил юношу. Жар, исходящий от тела государя, казался Сан-сану куда более нестерпимым, нежели пар, поднимающийся от ванны. Дыхание юноши участилось. Ему было жарко, страшно и странно. Он хотел лишь одного: сбежать. — О том, что... только я могу чувствовать его, а! Ах... Император, притянув к себе ещё ближе извивающегося Сан-сана, не прекращал движений руки и прошептал ему на ухо: — И почему же это так? — ...М-м, потому что мы... ох, предназначены друг другу, стали парой, ха-а, Ваше Величество, прошу, может быть, на этом закончим? От прикосновений к самому сокровенному, которым Император распоряжался по своему усмотрению, рассудок Сан-сана окончательно помутился. Юноша, сам того не замечая, прислонился щекой к плечу государя и, вцепившись в его массивное предплечье, взмолился о пощаде. На лице Императора промелькнула странная улыбка. — Ты прилежно учился. Ты можешь чувствовать Мой аромат, потому что ты — Мой умин. Твое тело создано для того, чтобы родить Моего ребенка. Понимаешь? И то, что происходит сейчас: лишь часть этого процесса. — Ха-а, м-м, про-процесса? — Именно. Тебе нужно как можно чаще соприкасаться с Моим запахом, чтобы ты смог пробудиться как можно скорее. Я лишь помогаю тебе в этом. — ...Пробуждение, а! Ваше Величество, молю, м-м, хватит! Сан-сану в отчаянии попытался перехватить руку Императора, сжимавшую и трясущую его орган. Хотя юноша старался изо всех сил, движения государя становились лишь быстрее. Он растирал уретру большим пальцем и встряхивал плоть с пугающей грубостью. От этого резкого, небывалого прежде возбуждения Сан-сан запрокинул голову, содрогаясь всем телом. — А! А-а! Вскрики юноши становились всё более прерывистыми и высокими. Император, тоже тяжело дыша, уткнулся губами в его шею. Его рука продолжала двигаться в безумном ритме, пока в конце концов... — А-а-а! Сан-сан, задрожав всем телом, словно в суображениях, излился прямо в руку Императора. Прозрачное семя тут же растворилось в воде. — Ха-а, ха-а... Силы покинули его колени, удерживавшие вес тела, и Сан-сан осел бы на дно, если бы не прислонился головой к груди Императора, пытаясь перевести дух. Однако государь не дал ему и мгновения отдыха. Он подхватил Сан-сана, развернул его и прижал хрупкое тело к стенке ванны. — Ах, Ваше Величество! Император, раздвинув тонкие бедра так сильно, что стало больно, вклинился своим массивным телом и тут же направил руку к заднему проходу Сан-сана. — Сан-сан, ведь ты впервые изливаешься перед кем-то? — спросил Император зловещим голосом. — Или, может быть, ты сделал это и в руку того старика? Он догадывался, что это не так, но не мог не спросить. Сан-сан, обливаясь слезами, замотал головой. — Н-нет. Это первый раз. — Фу-ух, молодец. А знаешь ли ты, что это такое? — ...Не знаю. Это странно. Хватит, х-хнык, я хочу закончить. Сан-сан окончательно сорвался на рыдания. Его грудь ходила ходуном от плача, из-за чего нежно-розовые соски то показывались на поверхности воды, то снова скрывались. Он всё ещё не понимал, что подобные сцены, способные свести мужчину с ума, лишь сильнее подстёгивают желание. Император, сокрушаясь о невинности Сан-сана, ласково облизал его мокрое от слез лицо, словно утешая. Одновременно с этим он бесцеремонно ввел пальцы внутрь, проталкиваясь сквозь плотно сжатое кольцо мышц, расслабленное горячей водой. — А! — Когда ты пробудишься, Я войду в тебя по-настоящему. — А, х-ха, больно, Ваше Величество, к-как вы можете войти в такое место? Я же могу разорваться и умереть. Пожалуйста, пожалуйста, пощадите. Сан-сан тщетно пытался вытащить пальцы Императора, застрявшие в нем. — Как Я смогу это сделать — узнаешь, когда придёт время. А пока скорее пробуждайся. Мне трудно ждать так долго. Ты понял? — Х-хнык, ах. От того, как Император, введя средний и указательный пальцы, беспорядочно растирал внутренности, Сан-сан едва не лишился чувств. Это было больно, странно, постыдно и страшно. Не обращая внимания на его состояние, Император продолжал расширять юношу, осыпая его виски поцелуями. — Фу-ух, Сан-сан, протяни руку и возьми Мой нефритовый жезл. — А, х-ха... — Скорее. Давай руку. Когда Император прошептал это, то ли угрожая, то ли уговаривая, Сан-сан был вынужден подчиниться: он нащупал в воде и сжал в ладони стержень Императора. В отличие от того, что он видел у старика, этот орган был невообразимо горячим, твердым и огромным. От этого стало ещё страшнее. — Ха-а... Даже от неловких движений его руки Император почувствовал колоссальное удовлетворение. Он слишком долго терпел. Двигая бедрами в такт руке Сан-сана, государь продолжал другой рукой терзать юношу изнутри. Ему нравилось это тесное нутро даже при соприкосновении с пальцами, хотя с мужским достоинством внутри всё было бы куда лучше. — Фу-ух, Сан-сан. Моё ты сокровище. — М-м, ах. — Раз уж Я так желаю тебя, тебе суждено до конца своих дней прожить в Моих объятиях. Ты понял? — А, ах, хватит, Ва-Ваше Величество. Император уже изучил тело Сан-сана. Он беспорядочно растирал те места внутри, от прикосновения к которым юноша терял рассудок. У юноши не оставалось иного выбора, кроме как извиваться. Не понимая, почему его тело так реагирует, он дрожал от страха перед неведомыми чувствами. Было непостижимо, как от введения пальцев в задний проход разум может так затуманиться. В какой-то момент Сан-сан, едва касаясь члена Императора, окончательно потерял связь с реальностью и лишь бессильно трепетал. Так юноша, с пальцами Императора внутри, излился в воде во второй раз. Император тоже выпустил семя в руку Сан-сана. Густое драконье семя государя, накопившееся за долгое время, из-за своей вязкости не сразу растворилось в воде. — Ваш внук и сын приветствует вдовствующую императрицу и Ваше Величество. Долгих лет государю, десять тысяч лет, трижды по десять тысяч лет. Долгих лет матушке, тысячу лет, трижды по десять тысяч лет. Пусть великое счастье пребудет с вами. Второй принц Ли Юн поприветствовал вдовствующую императрицу и Императора. Опустившись на левое колено и коснувшись пола правым кулаком, Юн медленно поднялся по приказу вдовствующей императрицы. — Почему ты так долго не навещал нас, Юн? Вдовствующая императрица радостно протянула руку к Юну. Тот быстрым шагом подошёл, взял её за руку и широко улыбнулся. — Я был немного занят делами своего поместья, бабушка. Спешные дела теперь более-менее улажены, так что впредь я буду навещать вас чаще. — Хорошо, хорошо, — вдовствующая императрица удовлетворенно рассмеялась. Император, сидевший напротив, поставил чашку чая на столик и искоса взглянул на своего второго сына. Это был тот самый сын, который в возрасте двадцати лет выпил яд и умер. «Долг отца и сына дарован небесами, поэтому, даже если есть ошибки, отец должен проявить снисхождение». Вдовствующая императрица, несмотря на формальный статус матери, не была Императору родной по крови, поэтому никогда не обращалась к нему с личными просьбами. Но государь вспомнил момент, когда она, единственный раз в жизни, со слезами на глазах молила его о пощаде для принца. Император по-своему уважал вдовствующую императрицу. Когда он в возрасте пятнадцати лет взошел на престол, она, имея за спиной поддержку влиятельного клана, вполне могла бы объявить регентство, но не сделала этого. Она всегда вела себя осторожно, проявляя сдержанность и исполняя лишь долг вдовствующей императрицы. Именно поэтому ей доверили воспитание второго принца. За исключением первого принца, умершего вскоре после рождения, второй, третий и четвертый принцы родились в один год от матерей низкого происхождения, которые не могли воспитывать их самостоятельно. Согласно распределению, второй и третий принцы были отправлены к вдовствующей императрице, а четвертый к императрице. После скоропостижной кончины императрицы четвертый принц также перешёл под опеку вдовствующей императрицы. Хотя третий принц позже погиб, упав с лошади, второй и четвёртый выросли здоровыми под её опекой. Если бы вдовствующая императрица была человеком, которому нельзя доверять, Император не позволил бы ей воспитывать принцев, фактически являющихся наследниками. В этом плане он доверял ей больше, чем гуйби или другим наложницам. Однако как же она могла вырастить такое семя? Император недовольно цокнул языком и поднялся с места.