Фаворит императора

— Матушка, я покину вас. О неоконченных делах поговорим в другой раз. Император заглянул к вдовствующей императрице, чтобы обсудить вопрос о назначении новой императрицы, но, завидев лицо Юна, понял, что сегодня для этого не лучший день. Заметив, что Ваше Величество собрался уходить почти сразу после прибытия, вдовствующая императрица в замешательстве поднялась со своего места. — Почему вы уже уходите? Раз уж и Юн пришёл, выпейте с нами хотя бы по чашке чая. — Он пришёл навестить вас, матушка, так зачем же мне мешать. Отдыхайте. Бросив короткий взгляд на растерянную вдовствующую императрицу, Император развернулся, но внезапно снова замер и перевёл взор на своего сына. Юн, как раз вставший, чтобы проводить отца по всем правилам этикета, встретил этот взгляд с явным недоумением. В это время, когда время повернуло вспять, Юну ещё не исполнилось двадцати, в свои восемнадцать лет он уже перерос шесть чхоков (육척, yukcheok — около 180 см). Император бесстрастно окинул взором его мощное телосложение, напоминавшее его собственное, и миловидное лицо, доставшееся, вероятно, от покойной матери, после чего на мгновение задумался, но в итоге так ничего и не сказал, окончательно повернувшись к сыну спиной. — Ступайте с миром, отец-император. Юн проводил Императора безупречно вежливым и почтительным поклоном. Однако Ваше Величество ещё в прошлой жизни, до того как всё случилось, знал о той ярости, что копилась в душе этого юноши. Та обида в конечном итоге поглотила всё его существо. Конечно, он мог бы дать совет, ведь сейчас ещё ничего не произошло, но имело ли это смысл? Была ли это та рана, которую нельзя было залечить даже искренней любовью вдовствующей императрицы? Император решил, что его вмешательство будет бесполезным, ведь он сам не испытывал к сыну особой привязанности. Он вынес свой вердикт, даже не подозревая, что именно это безразличие продолжает взращивать семена гнева в сердце ребёнка. — Молодой господин, молодой господин Сан-сан! Где же вы? Отзовитесь, пожалуйста, молю вас! Прошло уже больше часа с тех пор, как несколько дворцовых служанок из дворца Миангун начали блуждать по императорскому саду. Опасаясь, что весть об исчезновении дойдёт до ушей Императора, они не смели кричать в полный голос, а лишь разбрелись группами по три-пять человек, обыскивая самые укромные уголки. — Что же нам делать? Что, если мы не найдём его до того, как Его Величество придёт на ужин? — всхлипывая, спросила одна совсем юная дворцовая служанка у своей спутницы. Та, что была постарше, крепко сжала её руку и покачала головой. — Твои слова могут стать пророчеством, не смей произносить вслух такие зловещие вещи. «Молодой господин, молодой господин», — дворцовые служанки удалились, продолжая вполголоса звать своего господина. Когда их фигуры скрылись из виду, из-за огромного валуна на мгновение показались носки туфель, которые тут же спрятались обратно. Это был Сан-сан. Свернувшись калачиком в узком пространстве, Сан-сан быстро вытянул затекшие ноги, но тут же прижал их обратно к груди, боясь, что его заметят. Он положил подбородок на сведённые колени. Ему хотелось побыть одному, но в огромном дворце не было места для уединения. Поэтому после обеда, воспользовавшись суматохой, когда все были заняты уборкой дворца, он лишь бросил, что пойдёт ненадолго прогуляться, и сбежал в сад. С тех пор он так и не вернулся. И даже по прошествии времени у него не возникало желания идти назад в свои покои. Прошлой ночью, во время тех странных ласк в ванне, его растерзанное и измученное отверстие в итоге воспалилось. Император сам перенёс плачущего от боли Сан-сана на кровать-кадза и собственноручно смазал его мазью. При свете множества свечей, прямо на глазах у всех слуг. Более того, Ваше Величество и в ванне не стал отсылать прислугу. Для Сан-сана весь этот процесс был невыносимо постыдным. «Они наверняка всё видели». Чувствуя, что снова готов разрыдаться, Сан-сан крепко прикусил нижнюю губу. На самом деле он не хотел показывать отсутствие яичек в своём паху даже той, кто должна была стать его женой. Ссылаясь на слова отца, он считал себя калекой и хотел скрывать это всю жизнь. Как бы он ни старался сдерживаться, в конце концов слезы брызнули из глаз, и тихие всхлипы стали вырываться наружу. В этот момент за камнем снова послышался шорох. — Кого это ищут люди из Миангуна? — Ну как же, того самого молодого господина... — ответила одна из дворцовых служанок другой шёпотом. Это были дворцовые служанки, которые вышли якобы по поручению своих хозяев, но решили задержаться в саду, чтобы поболтать. — Говорят, Его Величество каждый день ужинает вместе с ним. — Правда? Не просто принимает прислуживание, а именно ест вместе? — Именно так. Эти выскочки из Миангуна каждый день с таким восторгом об этом трезвонят, что невозможно не знать. — Похоже, милость Вашего Величества к нему безмерна. Хотя я слышала, что он ещё не разделял с ним ложе. — А вот я не уверена. Действительно ли это милость? — Да как ты можешь так говорить! Я впервые с момента прихода во дворец слышу, чтобы Его Величество ужинал с кем-то вместе. Если это не милость, то что же это? — Послушай, говорят, отец этого господина сейчас в тюрьме. А его семья полностью разрушена, разлетелась в пух и прах. Если бы Император искренне любил его, разве такое могло случиться? Я в это не верю. — В самом деле? Это и правда странно. Если вспомнить господ, пользовавшихся милостью раньше, Император, наоборот, возвышал их семьи... — Вот и я о том же, эх. Ну да ладно, это не наше дело. Пошли скорее, а то влетит за опоздание. Дворцовые служанки удалились, продолжая перешёптываться, точно так же, как и пришли. Сан-сан, невольно подслушавший их разговор за камнем, был настолько потрясён, что не знал, что и думать. Некоторое время он сидел в оцепенении, хлопая ресницами и прокручивая в голове услышанное. Отец в тюрьме. А семья... «Пунбибаксан? Пунбибаксаль?» Он не знал этого слова, но оно не звучало как нечто хорошее. Всхлипы становились всё громче. Грубо вытерев текущие слезы тыльной стороной ладони, Сан-сан наконец вскочил на ноги. — Ваше... Ваше Величество, куда... куда мне идти... Бессвязно бормоча себе под нос, он на четвереньках пополз сквозь густые заросли дикого хмеля, что низко стелились между двумя валунами. В холодную погоду на ветках ещё не распустились листья, и сухие, колючие лозы были подобны терновнику. На его бледных щеках тут же появились мелкие царапины от острых веток. Из-за охватившей его паники выбираться было гораздо труднее, чем забираться внутрь. Сан-сану пришлось долго и тяжело пробираться ползком. И вот, когда он наконец миновал все ветки и начал торопливо подниматься, он со всей силы столкнулся с чьим-то силуэтом, внезапно появившимся из-за камня. — Ой! Он свалился на землю, больно ударившись ягодицами. Но времени на боль не было, Сан-сан попытался снова вскочить и убежать. Если бы не чьи-то грубые руки, что схватили его и заставили опуститься на колени. — Как дерзко. — А, ах! — Отвечай, из какого ты дворца и кто твоя госпожа. Его руку грубо заломили за спину и прижали к земле с такой силой, что Сан-сан оказался буквально впечатан в грязь. — Тише! Ли Чжаюн задаёт тебе вопрос, почему ты молчишь?! Евнух, прижимавший Сан-сана, надавил на него ещё сильнее, вминая его лицо в пыль. — А-а-а! Больно! Пожалуйста, отпустите. Х-хнык, я... я живу в Миангуне, а-ах. — В Миангуне? — Да, да-а. Очень больно. Пожалуйста, пожалуйста, простите меня. — Хм... Со Юнджа. Подними-ка лицо этого создания. Евнух другой рукой ухватил Сана за волосы, наполовину собранные в пучок, и потянул вверх. Сан-сан, чья голова была насильно задрана, сквозь пелену слез посмотрел на мужчину, стоявшего перед ним неподвижно, словно каменное изваяние. Лицо мужчины, стоявшего спиной к полуденному солнцу, было скрыто в тени. Однако было ясно, что он очень высок. Хотя он и не был столь огромен, как Император, его стати было достаточно, чтобы до смерти напугать Сан-сана. — Я... я виноват. Простите меня, умоляю. Сан-сан, сам не понимая, в чём провинился, начал исступлённо молить о пощаде. Он до ужаса боялся, что его сейчас ударят. — Я слышал, батюшка пожаловал дворец Миангун какому-то человеку, но неужели это была столь юная девчонка? — Я... я Са-н... — Молодой господин! Молодой господин! В тот момент, когда Сан-сан хотел возразить, что он вовсе не девочка, со стороны прибежали две дворцовые служанки, громко выкликая «молодой господин». — Ха-а, ха-а. Ч-что здесь происходит! Приблизившись вплотную, две дворцовые служанки переводили взгляд со своего господина, распластанного на земле, на мужчину, стоявшего перед ними, заложив руки за спину. В следующий миг, с выражением крайнего отчаяния на лицах, они рухнули на колени. — Приветствуем Ли Чжаюн. Тысячу лет жизни принцу, тысячу лет, трижды по тысяче лет. — Приветствуем Ли Чжаюн. Тысячу лет принцу, тысячу лет, трижды по тысяче лет. — Должно быть, это слуги из Миангуна. Дворцовая служанка, что была постарше, слегка проползла вперёд и заговорила: — Да, это так. Простите нашу дерзость, но в чём провинился наш господин? — Господин, значит. Юн пробормотал это слово, и уголки его губ едва заметно дрогнули в усмешке.