Фаворит императора

Сан-сан очень беспокоился об отце и, конечно, переживал о том, как там его мать и сестра Санволь, но перед лицом физического истощения его воля оказалась слишком слабой. Переполненный разочарованием в самом себе и странным чувством обиды, он вернулся в Миангун вслед за Мён-ок, то и дело всхлипывая от горя. Настоящая проблема возникла вскоре после их возвращения. Мён-ок, заранее отправившая весть в Хонданса, сразу по прибытии велела Сан-сану залезть в кадку для мытья, после чего принялась собирать в одном месте все жаровни, что были разбросаны по дворцу. Остальные слуги тоже суетились, усердно исполняя её указания. Тем временем один из евнухов Хонданса, только что снявший верхнее платье, чтобы помочь Сан-сану с омовением, замер на полуслове, когда подошёл к нему с тонким шёлком в руках. Он забыл мешочек с лекарственными травами, о котором Мён-ок просила с особой настойчивостью. К счастью, мешочек не остался в самом ведомстве, его нужно было лишь забрать из груды вещей, временно сложенных за пределами заднего павильона. Оставив просьбу немного подождать, евнух накинул на плечи накидку, заменявший ему плащ, и ненадолго отлучился. Когда же он вскоре вернулся с заветным мешочком, его ждала лишь сиротливо пустующая кадка. — Послушай, я хотел кое о чём спросить... — Спрашивайте, господин. Шум проливного дождя легко заглушал любые звуки, поэтому Сан-сан, раскрасневшись, обратился к служанке чуть громче. — Раньше я знал это, но вдруг забыл значение... Ты знаешь, что такое пунбибаксан или пунбибаксаль? Что это значит? — Вы имеете в виду «пунбибаксан»? Это означает, что дует ветер и град рассыпается в разные стороны. Почему-то после объяснения смысла понятнее не стало. Сан-сан, чувствуя смутное стеснение в груди, спросил снова. — Тогда что значит, когда говорят, что семья «разлетелась пунбибаксан»? — Хм, обычно так говорят, когда на дом обрушивается несчастье и кажется, что восстановить всё уже невозможно. А почему вы спрашиваете? — ...Нет, ничего. Сан-сан покачал головой. Лицо его смертельно побледнело, но служанка решила, что виной тому долгое пребывание под дождём. Опершись спиной о край кадки и нервно покусывая ногти, Сан-сан никак не мог совладать с охватившей его тревогой. Он переживал за отца, но ещё больше его сердце болело за младшую сестру Санволь. Если отец в тюрьме, а на тему обрушилась беда, что же сталось с Воль? Особенно сейчас, в сезон, когда еды и так не хватало. Если отец, глава семьи, схвачен и брошен во дворец, осталось ли в доме хоть что-то съестное? Сан-сан горько корил себя за то, что, не ведая об этом, в одиночку каждый день набивал живот мясными закусками до самого отвала. Именно в этот момент евнух оставил Сан-сана одного. Взгляд юноши, бесцельно блуждавший по сторонам, вдруг наткнулся на украшения, которые он снял перед купанием. Браслеты на руки и ноги, унизанные разноцветными камнями, золотые шпильки для волос. Импульсивность Сан-сана всегда приходила без предупреждения. Стоило ему зациклиться на одной цели, как он переставал видеть что-либо иное. Это чувство, словно цунами, смывало все остатки его разума. Сан-сан плавно поднялся из воды и, даже не вытершись, словно в трансе, подобрал и надел оставленные евнухом само головной убор и зелёные одежды. После чего спрятал все свои драгоценности за пазуху. Его мысли были просты. Каким бы дураком он ни был, Сан-сан понимал, что такие украшения стоят денег. Он решил только проверить, всё ли в порядке с Санволь, отдать ей драгоценности на первое время и тут же вернуться. Ему даже в голову не пришло, что это можно счесть воровством. Низко склонив голову, Сан-сан протиснулся сквозь толпу занятых делом слуг и торопливо покинул Миангун через заднюю дверь, которой пользовалась прислуга. Дождь всё ещё лил не переставая. Поскольку у него не было ни накидки, ни зонта, тело мгновенно промокло до нитки, но он, не обращая на это внимания, продолжал идти, пока не оказался в императорском саду. Должно быть, из-за того, что во время прогулок он иногда издалека поглядывал на ворота Синмумун, его ноги сами собой направились в ту сторону, хотя он об этом и не думал. Возможно, из-за непогоды стражников у ворот Синмумун было меньше обычного. Один из охранников с копьём преградил ему путь, глядя на Сан-сана сверху вниз. — Где жетон? Служанкам, за исключением особых случаев, запрещалось покидать дворец, но с евнухами дело обстояло иначе. Те, у кого был опознавательный жетон, могли свободно входить и выходить из дворца. Особенно часто отлучались евнухи, принадлежавшие к Шесть дворцов, ведь им постоянно приходилось выполнять мелкие поручения господ. Конечно, Сан-сан надел одежду евнуха не потому, что знал об этом, просто эти вещи подвернулись ему под руку. По этой же причине он не понял, о каком жетоне идёт речь, и лишь растерянно захлопал руками по карманам. — Я... я из Миангуна... — Видимо, забыл взять, — проговорил стражник тоном, полным упрёка. Сан-сану нечего было ответить, он лишь невнятно шевелил губами. — Что же ты за евнух такой, с таким-то смазливым личиком? Ох и горькая же у тебя будет судьба. Вдруг подняв голову и взглянув на падающий дождь, стражник снова перевёл взор на Сан-сана. After чего коротко цокнул языком, видимо, вид юноши показался ему жалким. — Давай, проваливай поскорее и возвращайся. Это было похоже на милость, оказанную в порядке исключения. Сан-сан, сообразив, как обстоят дела, низко поклонился стражнику и быстро зашагал по размокшей дороге. Вскоре он наконец сделал первый шаг за пределы дворца. В тот момент Сан-сан совершенно не осознавал, как много людей будет наказано из-за его поступка. Если бы он только знал, то никогда бы так не поступил. Дворец содрогнулся. После исчезновения Сан-сана в Миангуне воцарился хаос. Мён-ок, понимая, что в этот раз не получится искать втихомолку, как это было в саду, немедленно отправила человека в Кончхонгун. На самом деле евнух Ю, руководивший воротами Кёнчхонмун, затаил на Мён-ок глубокую обиду. Войдя во дворец в те же годы, что и она, и пройдя через множество испытаний, он в молодости втайне восхищался ею. Ему было жаль её участь, ведь ей приходилось кочевать от одного принца к другому против своей воли, и он хотел утешить её. Это было воистину высокомерное заблуждение. Разумеется, Мён-ок даже не смотрела в сторону евнуха Ю. Её интересовала исключительно власть, которую она могла получить, так что какой-то ничтожный евнух, которому даже не суждено было стать главным, не мог её удовлетворить. Так летели годы, и привязанность евнуха Ю превратилась в уродливую горечь. Даже когда Мён-ок заправляла делами в Кончхонгуне до своего перехода в Миангун, он постоянно искал повод для ссор. Разговоры о законах дворца были лишь удобным предлогом. На самом деле передать весточку главному евнуху Хану не составляло большого труда. Ведь, как и всегда, воля Императора стояла превыше любых законов. Мало того, что он заставил Сан-сана стоять на коленях под дождём, евнух Ю и в этот раз не передал главному евнуху Хану новости из Миангуна. Поэтому до самого завершения собрания слуги Миангуна были вынуждены искать Сан-сана своими силами, ожидая прибытия Императора. Император узнал об исчезновении Сан-сана лишь спустя добрый час после того, как тот покинул дворец. Как назло, именно сегодня собрание затянулось. Гнев государя превзошёл самые мрачные ожидания. — Главный евнух Хан приказал никого не впускать, он настаивал на этом... Про... простите, Ваше Величество. — Тот, кто лишён проницательности, не имеет права кормиться за счёт императорской семьи. Император выхватил меч у стражника. Не дослушав оправданий, он одним взмахом снёс голову евнуху Ю и велел совершить хёсу перед Кончхонгуном. — У него... у него не было жетона, но он определённо был в одеждах евнуха. Мы иногда позволяем евнухам входить и выходить без жетонов... Я совершил смертный грех, я проявил халатность. Ваше Величество, молю о пощаде! — Это императорский дворец Великой Ха. Если оставить в живых нерадивого стражника, кто в будущем станет считаться с охраной дворца? Казнить всех, чтобы это послужило уроком для остальных. Император велел обезглавить и стражников ворот Синмумун, выставив их головы в ряд перед Кончхонгуном. — Ваше Величество, заклинаю вас, будьте благоразумны. Сердце молодого господина не столь крепко. Что станется, если он вернётся и увидит убитых, это станет для него страшным ударом. Мы очень обеспокоены, проявите милость. — Ему предстоит стать императрицей и родить наследного принца. Ему полезно узнать, скольких жизней стоят его слова и поступки. Чтобы впредь он даже не помышлял о подобном.