Фаворит императора

Сан-сан отступил на несколько шагов, но споткнулся о древесный корень и повалился прямо на землю. Огромный тигр, словно следуя за его движениями, сделал несколько шагов навстречу, сокращая расстояние до своей добычи. Старики поговаривали, что если в горах встретишься с тигром взглядом, то от одного лишь блеска его глаз можно зачахнуть и умереть. И это было правдой. Юноша не мог даже пошевелиться. — ...А. «Вот так я и умру». В государстве Ха, где было много гор, беда, приносимая тиграми не была редкостью. Сан-сан и представить не мог, что действительно столкнется с этим хищником, но теперь, когда это случилось, надеяться на спасение не приходилось. Скоро его, ещё живого, разорвут на части и съедят. Хнык. От ужаса у него вырвался плач. Сан-сан закрыл лицо ладонями и весь сжался. Словно приняв это за сигнал, тигр вздыбил шерсть. Нападение было неминуемо. Свернувшийся клубком юноша, смирившийся со своей участью, дрожал как осиновый лист. Кр-р-р. Рычание было низким, но от этого звука, казалось, содрогнулась сама земля. Послышалось, как что-то взметнулось в воздух. Сан-сан зажмурился, предчувствуя конец. Однако, вопреки ожиданиям, мучительная боль, разрывающая плоть, не пришла. Когда он в недоумении поднял голову, перед его глазами начали разворачиваться мгновения, растянувшиеся в вечность. Свист, свист. Прилетевшие издалека стрелы вонзились в тело противника. Но тигр не был тем зверем, которого можно было сразить парой стрел. Они лишь на мгновение остановили его прыжок к добыче. Большинство стрел даже не пробили толстую шкуру и просто упали в грязь. Это лишь сильнее разъярило хищника. В этот момент топот копыт, сотрясающий землю, оглушительным эхом разнёсся по лесу. С черного коня, прискакавшего к дереву, у которого сжался Сан-сан, с быстротой молнии спрыгнула тёмная тень. Тигр не отступил и бросился на человека. В тот миг, когда огромный зверь прыгнул, целясь в голову, кинжал в руке человека с сочным звуком вонзился прямо в ярко-жёлтый глаз хищника. Тень повалилась под весом тигра, получив удар тяжёлой лапой, и они вместе покатились по земле. Когда движение прекратилось, человек первым поднялся на ноги и бросился на шатающегося зверя, чей обзор теперь был неполным. С быстротой хищной птицы он приблизился, выхватил нож и вонзил его во второй глаз. Пока тигр ревел от нестерпимой боли, человек ловко запрыгнул ему на затылок, схватил за ухо и без колебаний впечатал голову зверя в землю. Следом он обрушил свой кулак вертикально прямо на макушку хищника. Он наносил удары один за другим, словно стремясь размозжить череп. После первого удара выкатился желтый глаз, после второго раздробилась прижатая к земле челюсть. Третий удар лишил огромное тело последних сил, а на четвертом послышался хруст лопающейся кости. Когда человек поднялся, тигр уже безжизнечно растянулся на земле. Все произошло в мгновение ока. В этот момент их окружили несколько десятков всадников. Императорская гвардия быстро спрыгнули с коней и подошли к поверженному зверю, чтобы убедиться, что тот больше не дышит. — Ха, ха. Человек, забивший тигра голыми руками, тяжело дышал. Как только его дыхание немного выровнялось, он, истекая кровью, направился к Сан-сану. В лунном свете, пробивающемся сквозь тьму, показалось тёмное гонпо с в клочья разорванным рукавом. Это был Император Ли Хонджо. Он протянул Сан-сану окровавленную руку. Совершенно обезумевший от страха юноша, сидевший в полном оцепенении, лишь бессмысленно смотрел на протянутую ладонь. Только когда смертельный ужас отступил, у него вырвался вздох, который он сдерживал всё это время. Вместе с этим воздухом в легкие Сан-сана проник резкий и тяжелый запах Императора. После схватки и бега этот аромат пота и крови ощущался особенно остро. Сердце Сан-сана забилось так, будто готово было выскочить из груди. — Хватайся. Император снова шевельнул рукой, поторапливая его. С этой руки всё ещё капала свежая алая кровь. — Я сказал: хватайся. Сан-сан, словно завороженный, протянул руку. Вскоре окровавленные пальцы соприкнулись с перепачканной грязью ладонью. Император крепко сжал руку юноши и одним движением подхватил его, чьи ноги совсем ослабли, на руки. — ...А. Оказавшись так близко к лицу Императора, Сан-сан растерялся и начал беспорядочно озираться. В голове помутилось, к горлу подступила тошнота от головокружения. Из глаз непроизвольно брызнули слезы. Всё из-за этого запаха. Аромат, который всегда казался подавляющим, теперь приносил необъяснимое чувство защищенности. Утешение. Да, это было именно оно. Сан-сан осознал природу своего чувства, и тогда тихие слезы превратились в настоящий поток. — Ы-ы-ы, а-а-а-а! Сам того не замечая, юноша обхватил шею Императора руками и уткнулся лицом в его раненое плечо, рыдая навзрыд, как ребенок. Он плакал громко, во весь голос. Его прерывистое дыхание согревало кожу на шее государя. Император, державший Сан-сана одной рукой, на мгновение нахмурился и посмотрел в пустоту. — Ваше Величество, рана серьезная. Позвольте мне... Один из имперских гвардейцев подошел, чтобы забрать Сан-сана, но тут же отступил под тяжелым взглядом Императора. Ли Хонджо глубоко вздохнул, так что его грудь высоко поднялась. — ...Ты не ранен? — Хнык, Ваше Величество, ы-ы-ы-а-а. Юноша хотел что-то сказать, но из-за нахлынувшей обиды и горя не мог вымолвить ни слова. В промежутках между всхлипами он пытался что-то пробормотать, но, казалось, и сам не понимал своего лепета. — Хнык, отец, ы-ы-ы, повозка, хнык, хнык, дома, а-а-а, тигр... Император снова посмотрел на луну и тихо вздохнул. Он не мог понять, издевается над ним это дитя или нет. В ситуации, когда Сан-сан заслуживал сурового наказания, он просто прижимался к нему и капризничал. Словно лис какой-то. Морщинка между бровей Императора стала ещё глубже. Он не переставал вздыхать. Ли Хонджо злился на самого себя за то, что сердце не желало подчиняться рассудку. Снова тяжело вздохнув, Император рукой, с которой всё еще текла кровь, отвёл волосы с лица Сан-сана. Шапка, которую юноша, должно быть, надел, когда притворялся евнухом, бесследно исчезла. Волосы спутались, лицо было в грязи и пятнах. Теперь, когда к этому добавилась ещё и кровь, вид был поистине плачевный. — И куда же ты так хотел уйти, что сбежал без спроса? Император кипел от гнева, но при мысли о том, через что пришлось пройти этому существу, пока оно дошло до такого состояния, в душе рождалась щемящая жалость. Это сводило его с ума. — Хнык, хнык, до... домой... Удерживая постоянно вздрагивающего юношу, Император медленно зашагал вперед. Он подошел к своему вороному коню, стоявшему неподалеку. Сан-сан всё еще крепко обнимал его за шею. Ощущая всем телом вес этого хрупкого существа, Император испытывал необъяснимо сложные чувства. Он лишь молча поглаживал эту вздрагивающую от рыданий спину. — Хнык, ы-ы-ы, в-вы в порядке? Кр... кровь... Слыша слова беспокойства, Император ничего не ответил, лишь легко усадил Сан-сана на коня. Оказавшись так высоко, юноша в испуге задёргался, но конь стоял смирно, не шевеля копытом. Это был потомок легендарного скакуна, который прошёл с Императором через поля сражений еще в те времена, когда тот был наследным принцем. Конь был под стать своему хозяину: воинственный, неустрашимый и при этом абсолютно преданный. Император погладил его по гриве в знак благодарности. Конь в ответ качнул хвостом. — Разве Я не говорил тебе, что теперь твой дом — императорский дворец? Снова переведя взгляд на Сан-сана, Ли Хонджо крепко сжал его бедро и заговорил. Янтарные глаза юноши затуманились от слез. Он не смог найти ответа, и Император долго и молча всматривался в его лицо. Перекрыв все ворота Хагёна, государь вернулся к воротам Синмумун, чтобы начать поиски заново. В отличие от недавнего состояния, когда ярость ослепила его, теперь гнев достиг предела и обернулся ледяным спокойствием. Он подавил в себе бушующие чувства и сосредоточился на обонянии. Его чувства всегда были острыми, но после встречи с Сан-саном они обострились ещё сильнее. В том, что касалось этого юноши, Император реагировал на уровне животных инстинктов. Он и сам осознал это только после того, как вновь обрёл его. Если он сосредотачивался, то мог уловить след. Каким бы слабым он ни был, аромат в конце концов достигал его. Этот запах, который сводил его с ума. Следуя за тонким шлейфом, который Сан-сан оставлял повсюду, Император повёл отряд в горы. Он инстинктивно почувствовал, что юноша плачет. Эти волнения в воздухе нельзя было объяснить ничем иным. Кончики пальцев, сжимавшие поводья, похолодели. Он был в отчаянии. А когда он наконец нашёл его... Испытывал ли он за всю свою жизнь такую удушающую тревогу? Император поморщился от невыносимой душевной боли. То, что он с таким трудом вернул, едва не отнял какой-то зверь. — Поехали. Не предупредив, Император одним слитным движением вскочил в седло позади Сан-сана и, прежде чем тот успел что-либо понять, обхватил его за талию.