Фаворит императора

Сан-сан замер, в испуге выпрямив спину. Император, удерживающий равновесие на коне даже без поводьев, свободной рукой грубо повернул его лицо к себе за подбородок. — Хып! Не дав юноше и мгновения на реакцию, Император вовлек его в страстный поцелуй. Горячие и влажные языки встретились и переплелись. Запах пота, крови и тот самый специфический мужской аромат, который Сан-сан теперь узнавал безошибочно, окончательно лишили его рассудка. В голове словно рассыпались искры, а кровь во всём теле закипела. Чтобы вынести это яростное вторжение, юноша лишь вцепился в руку Императора, обнимавшую его за талию, и слегка задрожал. Спустя некоторое время, с влажным звуком, их губы наконец разомкнулись. Губы Императора мягко коснулись испачканного грязью виска Сан-сана и отстранились. Нестерпимая тревога, сменившаяся острым облегчением, и нежность, нахлынувшая подобно цунами. Император и сам страдал от этого неудержимого водоворота чувств. Его пугала сама неправильность происходящего. — Поехали в твой дом, раз ты так туда стремился. Золотой середины не существовало. Либо полное обладание, либо общая смерть: только эти два пути оставались перед ним. Император и не помышлял о компромиссе. Никто не может править без грабежа. По сути, каждый Император узурпатор. Он был узурпатором для миллионов подданных, а значит, станет узурпатором и для Сан-сана. Сильнее прижав юношу к своей груди, Император пришпорил коня. Вороной скакун легко оттолкнулся от земли и мощно помчался по горной тропе. В доме чиновника из министерства общественных работ Юн Юнгёма не прошло и месяца, как снова всё перевернулось вверх дном. И Ли Чжаюн, и Санволь, в тревоге ожидавшие вестей в окружённом императорской гвардией доме, выбежали во внутренний двор и упали на колени перед гвардейцами, ворвавшимися среди ночи. Они уже приготовились к аресту, но в открытые ворота въехал Император на вороном коне. — Орабони! Причем верхом, посадив перед собой Сан-сана. Увидев брата, Санволь, не помня себя, вскочила и бросилась к нему, но была сбита с ног безжалостными копьями гвардейцев. — Воль! Сан-сан задёргался в седле. Увидев его попытки во что бы то ни стало добраться до младшей сестры, Император нахмурился. — Сиди смирно. Он сказал это, еще крепче сдавив его тонкую талию, и Сан-сан тут же прекратил сопротивление. Вопреки опасениям, в доме ничего не изменилось с момента его ухода. Разве что отца не было видно, несмотря на поздний час. Сан-сан повернул голову и посмотрел на сидящего позади Императора. — ...Ваше Величество, я не вижу отца. Он спросил об очевидном, и сам не понимал, зачем это сделал. Император не ответил. Юноша начал машинально перебирать пальцами рукав гонпо. В прорехах ткани виднелась уже успевшая засохнуть кровь. — Вы что, не знаете, как нужно приветствовать государя? — произнёс Император, ещё сильнее прижимая Сан-сана к себе. Ли Чжаюн, стоявшая на коленях, и Санволь, которая едва успела подняться, смертельно побледнели и тут же приняли надлежащие позы. Они отвесили глубокий поклон. — Приветствуем Его Величество Императора. Да пребудет с вами великое счастье. Да здравствует Император, десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет! Император безучастным взглядом окинул мать и дочь, уткнувшихся лбами в земляной пол двора. Прежде чем велеть им подняться, он прошептал на ухо Сан-сану: — Посмотрел на них, теперь доволен? Затем, не дав юноше времени на ответ, он добавил громко: — Издревле в нашем государстве Ха существовала традиция проводить первую брачную ночь в доме невесты. — ... — Сан-сан. Чему тебя учил наставник Ём Ён? Кем ты меня считаешь? Застигнутый врасплох Сан-сан замялся, но вскоре послушно ответил так, как его учили: — Вы... хозяин этой страны, милостивый отец всех подданных. — Неверно. — ...Тогда тот, кто правит Поднебесной... — Я твой единственный мужчина, твой муж. — ... — Столько времени учиться и не знать основ. По возвращении во дворец придется наказать Ём Ёна. Глаза Сан-сана округлились, как у кролика. — Слушайте все. Этой ночью я проведу первую брачную ночь здесь, в твоём родном доме. При этих словах Санволь и Ли Чжаюн, забыв о приличиях, непроизвольно подняли головы. Они замерли с разинутыми ртами. Что же касается Сан-сана, всё еще сидевшего в объятиях Императора, то он словно превратился в каменное изваяние. Император издал короткий смешок и спрыгнул с коня, удерживая юношу за талию. Игнорируя его растерянное «а-а...», он быстрым шагом направился вглубь дома. План поместья был ему отлично известен ещё с тех пор, как он приставил к Сан-сану слежку. Десятки гвардейцев во главе с Джином быстро следовали за ним. — Ваше Величество, сначала нужно обработать раны... Джин, следовавший по пятам, взмолился, когда Император решительно вошёл в сосанбан и направился к личным покоям Сан-сана. Хотя кровь уже остановилась, раны государя были слишком серьезными, чтобы их игнорировать. Император усадил Сан-сана на его старую кровать и приказал гвардейцам: — Сначала осмотрите гуйби. Гвардейцы переглянулись с недоумением на лицах. Джин решился спросить от имени всех: — Ваше Величество, вы имеете в виду молодого господина Юна? Только тогда Император спохватился и невольно взглянул на реакцию Сан-сана. Юноша по-прежнему сидел в оцепенении с широко раскрытыми глазами. Подавив вздох, Император принялся ласково гладить его застывшую щеку. — Узнайте, нет ли у него травм, это важнее всего. В этот момент Сан-сан почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Ноющая боль: он не понимал, то ли это последствия падения, то ли что-то иное. В груди странно щекотало, и к горлу подступили слезы. Это было странное, сбивающее с толку чувство. Тем временем Ли Чжаюн, придя в себя, вошла в покои в сопровождении слуг. Следом за ней вошла и обеспокоенная Санволь. — Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет! Приветствуем великого Императора. Принимать владыку Поднебесной в таком нищем месте... Ваша служанка просто не находит себе места от стыда. Молю, позвольте нам принять вас в главных покоях Чонбан. Просим вашей милости к нашему скромному положению. Император не собирался этого делать. Что главные покои, что эти — всё равно не соответствовало уровню его пребывания. Однако здесь, в сосанбан, всё было пропитано запахом Сан-сана. Император усмехнулся над самим собой, понимая, что инстинктивно, подобно зверю, тянется к этому аромату. — Довольно. Ждите в соседней комнате, а ты — немедленно позови лекаря Тхэи. Бросив холодный взгляд на женщину, Император отдал приказ Джину. При этом он начал буднично раздеваться. Разорванное в клочья гонпо упало на пол, обнажая широкие плечи и торс государя. Санволь, которая в тревоге наблюдала за Сан-саном, вздрогнула и поспешно опустила голову. Император заметил, как покраснели её уши. — Ваше Величество. Прибыл До Джин-гём. Обычно, когда государь покидал дворец, его должны были сопровождать несколько лекарей. До Джин-гём, отставший из-за плохих навыков верховой езды, прибыл только сейчас и, получив приказ, тут же вошёл в покои. — Оставь церемонии, сначала осмотри Сан-сана. До Джин-гём, собиравшийся пасть ниц, быстро приблизился к юноше. Обнаженный торс Императора представлял собой ужасающее зрелище. Удар тигриной лапы оставил страшные рваные раны, тянувшиеся от левого плеча через всю спину. Несмотря на это, лекарь без лишних слов занялся Сан-саном, так как был достаточно проницателен. В молодом возрасте занять пост императорского лекаря невозможно, обладая одними лишь медицинскими знаниями. Пока До Джин-гём проверял суставы и щупал пульс у сжавшегося на кровати Сан-сана, Джин взял принесённую Ли Чжаюн чашу с водой и шёлк, чтобы оказать Императору первую помощь. Обработка ран была грубой, немыслимой для правителя, но Император даже не поморщился. За годы своего правления он много раз лично участвовал в походах, и был единственным Императором, который всегда шёл в авангарде. Не каждый момент был выгоден империи. Если бы победа давалась легко, это было бы вторжение, а не война. Но он шёл первым в самые критические моменты, когда исход был неясен. Поскольку он всегда возглавлял атаку, солдаты шли за ним как завороженные. И именно это решало исход битв в решающие моменты. На поле боя Император получал бесчисленное количество ран, поэтому привык к подобной спешной обработке. Джин стер кровь и грязь, полил раны вином и туго перетянул левое плечо государя чистым полотном. — Ваше Величество, кроме сильного потрясения, нарушившего ток жизненной энергии ци в сердце, иных отклонений нет, — доложил До Джин-гём, склонившись перед Императором. Затем он хотел подойти к государю, чтобы осмотреть его раны, но Император, прикладываясь к бутылке с вином, лишь небрежно махнул рукой. — Ступай и завари отвар, чтобы унять сердцебиение. Остальные пускай тоже ждут за дверью.