Фаворит императора

Утратив аппетит, Император отложил палочки и пригубил чай. Проглотив вместе с горьковатым напитком собственную горечь, он спросил: — Неужели щенок настолько мил? Сан-сан с сияющими глазами кивнул. Глядя на него, Император вновь осознал: его юный супруг на самом деле честнее и искреннее кого бы то ни было. Он совершенно не умел ничего скрывать. «А я и не знал этого», — Император коротко усмехнулся, но в этой улыбке проскользнула нескрываемая пустота. — Если хочешь, у тебя их будет сколько угодно. — ... — Просто скажи мне, чего ты желаешь. Император протянул руку и ласково коснулся щеки Сан-сана. Кожа юноши была теплее обычного. Государь убрал прилипшую к уголку его губ рисинку и пристально всмотрелся в светло-янтарные глаза. От этого глубокого, затягивающего словно омут взгляда Сан-сан густо покрасней. — Но... но мне нравится именно Сольгу. Мне достаточно и того, что он просто приходит поиграть. Хозяйка дворца Чаннакгун, наложница Ли-би, занимала самое низкое положение среди высокоранговых супруг и воспитывала восьмилетнего сына: седьмого принца Ли Мо. У седьмого принца был маленький белый щенок, присланный семьёй его матери в подарок на день рождения. Этот несмышлёный зверёк, резвясь во внутреннем саду Чаннакгуна, воспользовался суматохой среди слуг и совершил «побег». К счастью, он не убежал далеко и забрёл в соседний дворец Миангун, откуда его вскоре забрал пришедший на поиски принц. Однако щенок продолжал попытки побега и с завидным упорством заявлялся в гости к Сан-сану. Это было всё, что знал сам Сан-сан. Если первый раз и мог быть случайностью, то последующие визиты были шиты белыми нитками. Поскольку Император посещал только Миангун, было очевидно, что Ли-би использует любую уловку, чтобы привлечь внимание государя. Однако, видя, как Сан-сану полюбился этот щенок, Император предпочитал закрывать глаза на то, что наложница использует собственное дитя и собаку в своих целях. He молча наблюдал за тем, как Сан-сан накрыл его ладонь своей рукой и ещё сильнее прижался щекой к его руке. Мягкие губы юноши коснулись ладони Императора. Такая перемена в поведении казалась почти невероятной. Император, так жаждавший услышать от Сан-сана слова желания, на время подавил это чувство и, резко обхватив юношу за затылок, приподнял его лицо. Он внезапно впился в его губы поцелуем. — Ххм! Горячие губы Императора болезненно накрыли рот Сан-сана. Юноша, опешив, сначала недолго сопротивлялся, но вскоре крепко обхватил Императора за плечи. Язык государя бесцеремонно ворвался внутрь, исследуя рот Сан-сана так жадно, будто желал его поглотить. Руки юноши заскользили по спине Императора, сжимая ткань его парадного одеяния. Откинув голову назад, Сан-сан изо всех сил старался отвечать на каждое движение. — ...Мх-м, ах! Когда их губы наконец разомкнулись, между ними в опасной близости заструилось тяжёлое и влажное дыхание. Взгляд Императора стал диким и хищным, словно он собирался поглотить Сан-сана целиком. Несмотря на пылающее от стыда лицо, Сан-сан не отвёл глаз. Его руки всё ещё блуждали по пояснице Императора. Рука государя беспрепятственно скользнула под одежды Сан-сана, проникая к его паху. Юноша тихо застонал, нетерпеливо заерзав на почётном кресле. — Мокро. Высшая рука вновь показалась перед глазами Сан-сана. Увидев пальцы Императора, влажные от его собственного сока, Сан-сан, словно ища защиты, спрятал лицо на груди государя. В тот же миг Император подхватил его на руки. Подняв Сан-сана, который прильнул к нему точно дитя, он направился прямиком в опочивальню. Они быстро обнажились, и их тела слились в единое целое. От неистового наслаждения взор Сан-сана беспрестанно мутился. Ещё когда Император касался его щеки, ему показалось, что у юноши небольшой жар, но теперь, проникнув внутрь, он окончательно убедился в этом. — Ах, м-м, подождите, ха-а...! Император, наблюдая за животом Сан-сана, который заметно вздулся, приняв его нефритовый стержень, принялся ласкать его белое тело. Подколенные впадины, внутренняя сторона бёдер, подмышки и даже мочки ушей: он методично проверял всё, подтверждая, что температура тела Сан-сана выше обычной. — Ты часом не простудился? — спросил Император, прильнув к нижней губе стонущего юноши. Скрывать болезнь, прислуживая Императору в постели, считалось тяжким преступлением. Однако в голосе государя не было намерения наказать. В его тоне звучала тревога: казалось, он готов немедленно извлечь свой «нефритовый жезл», если того потребует ответ. — ...Н-нет. Я в порядке. Сан-сан широко распахнул полные слез глаза. При этом он то и дело зажмуривался и болезненно стонал. То, как влажная плоть внутри крепко сжимала член Императора, красноречиво свидетельствовало о запредельном возбуждении юноши. Император колебался, но в конце концов не смог устоять перед движениями бедер Сан-сана и начал двигаться. Возникло иллюзорное ощущение, будто его плоть плавится в этой промежности, которая была горячее обычного. Сдерживая обжигающее дыхание, Император ускорил ритм. — А-ах, а! Ха-а, хм... — Фу-ух... Сан-а, позови меня. Вглядываясь в мокрые, слипшиеся ресницы юноши, Император поцеловал его в глаза и прошептал это на ухо низким, сорванным голосом. Сан-сан, чей рассудок окончательно помутился от тряски, обвил руками плечи государя и вскрикнул: — Ах, Си... Симнан, Симнан, ах, хм! Услышав этот едва различимый стон, Император прижал тонкие запястья Сан-сана к постели и жадно впился в его губы. В их ртах в беспорядке смешалась страсть обоих. Твёрдый, разгорячённый член Императора неистово терзал нутро Сан-сана. — Ах, горячо... как горячо. Раздвинутые до предела ноги Сан-сана постоянно подрагивали. Лицо Императора качалось над ним в такт резким толчкам. Сан-сан чувствовал, как его лица касаются шелковистые пряди волос государя. Это вызывало зуд не столько физический, сколько глубоко внутри, в самой душе. — А-ах. Изнывая от неконтролируемого удовольствия, Сан-сан всё равно продолжал вглядываться в лицо Императора. Вспотевший лоб, прилипшие пряди волос, изредка хмурящиеся брови. Даже в моменты самого разнузданного соития это лицо оставалось гармоничным и прекрасным. Оно магически притягивало взор. Поколебавшись, Сан-сан убрал влажную прядь волос Императора ему за ухо. Государь грубо перехватил его руку. — Вы... вы прекрасны. Глаза Императора сузились. Он издал низкий выдох. Грудь нестерпимо сдавило. Ему всё ещё было непривычно видеть Сан-сана, который с такой радостью принимает его и отвечает на ласки. Но теперь юноша сам, без просьб, касался его и говорил, что он прекрасен. Император поцеловал тонкое запястье, которое сжимал в руке, и вдруг яростно и хрипло рассмеялся. — Ха-а... а! В следующий миг из уст Сан-сана вырвался крик. Император внезапно с силой прижал его колени к постели. Его стержень до самого основания погрузился в нутро юноши. Сан-сан, точно птенец, раскрыл губы, часто и прерывисто дыша. He плакал, совершенно потеряв связь с реальностью. Внутренности Сан-сана пылали, словно в огненной яме. Император почувствовал, как кончик его плоти коснулся чего-то глубоко внутри. После этого он припустил во всю мощь. «Матка для зачатия» несомненно опустилась. Повышенная температура тела, ставший до головокружения густым аромат, влажность лона еще до начала ласк и смещение матки: всё указывало на одно. Совсем скоро начнется период «течки». Лишь спустя долгое время жезл Императора, неустанно бороздивший нутро Сан-сана, наконец замер. По спине государя, старавшегося изо всех сил не повредить опустившуюся матку, скатился горячий пот. — Сан-а, назови моё имя (휘, hwi — личное имя императора). — ...Хнык, а-а... Ли Хонджо... Император издал резкий, прерывистый выдох. Сделав ещё пару глубоких толчков, он достиг пика внутри Сан-сана. Поясницу пронзило резким разрядом. Это было наслаждение, от которого, казалось, плавился мозг. Император мощным потоком излил своё семя. С момента их новой встречи это был первый раз, когда он кончил внутрь Сан-сана. Юноша вздрогнул и застыл, поражённый ощущением горячей жидкости, вливающейся в него. Отпустив подколенные впадины Сан-сана, Император прижал его маленькое лицо к себе. В этом жесте была и ласка, и своего рода собственническое давление. Их обнажённые груди соприкасались, и сердца бешено колотились. Было невозможно разобрать, чей именно ритм так неистово звучит в тишине. Император изливал и изливал семя. Вслед за густой жидкостью хлынуло нечто иное. — Хнык, а-а-а... Сан-сан разрыдался от странного, незнакомого чувства. Это не было похоже на вязкую слизь, что он чувствовал раньше: казалось, внутрь него с силой врывается поток горячей воды. — ...Симнан, неужели вы... вы справили нужду мне внутрь? Император нежно присосался к нижней губе плачущего Сан-сана. Извержение внутри всё ещё продолжалось. — А если и так, тебе это противно?