Фаворит императора

Грудь Сан-сана судорожно вздымалась, он всхлипывал. Его наполняло странное чувство страха. Ощущения не были приятными, но он почему-то не мог сказать «нет». В итоге он лишь слегка покачал головой. Император мрачно изогнул губы в улыбке. — Не бойся, ты не обмочился. Такое случается, когда удовольствие слишком велико. Понимаешь? Вскоре Император завершил извержение, отпустил Сан-сана и извлек свой нефритовый стержень. Сан-сан вздрогнул всем телом. Когда крупная головка полностью вышла, из расширившегося отверстия хлынула вперемешку прозрачная смазка и мутное семя Императора. Вид этих потоков, так похожих на мочеиспускание, заставил Сан-сана покраснеть до самых корней волос. Между тем Император перехватил его тонкие, дрожащие лодыжки и снова прижат согнутые ноги юноши к его груди. Из промежности всё ещё толчками выплескивалось то, что излил внутрь Император. Император высунул влажный язык и медленно провел им по эрегированному члену Сан-сана, от самого основания до головки. — А-а-ах! — вскрикнул Сан-сан. Он уже успел несколько раз кончить раньше, подобно испуганному кролику, но от странного чувства распирания во внутренних органах его плоть снова налилась силой. — Я ведь и раньше говорил: стоит излить всё внутрь, как ты начинаешь терять рассудок от экстаза, — небрежно пробормотал Император и внезапно заглотил член Сан-сана. Юноша невольно вцепился в волосы Императора, содрогаясь всем телом, но в его голове всё ещё эхом отдавались услышанные слова. «Сегодня был первый раз, когда я принял семя Императора внутрь. Должно быть, он с кем-то меня путает». — Ах, а-ах! Пальцы Сан-сана, сжимавшие волосы Императора, побелели от напряжения. Император сидел перед кем-то на коленях у ложа. Подойдя ближе, Сан-сан увидел, что тот сосет чью-то грудь, сжимая обеими руками пышные формы. Сомнений не было перед ним женщина. Сан-сан не решился заглянуть ей в лицо. Звуки жадных поцелуев эхом разносились повсюду. Каждый раз, когда Император сильно сжимал грудь, на ореолах выступали капли белого молока. Наблюдая за Императором, который пребывал в истинном забытьи, лаская незнакомку, Сан-сан печально отвернулся. В груди так сильно защемило, что он до боли сжал пальцами одежду. Кажется, он потерял сознание. Открыв глаза, Сан-сан несколько раз растерянно моргнул. Перед ним было мускулистое плечо. Видя своего супруга, который заснул, обнимая его, Сан-сан почувствовал странное облегчение. — ...십랑. Ответа не последовало: Император спал глубоким сном. Сан-сан помедлил и снова приоткрыл губы: — ...Ли Хонджо, Ли Хонджо. Ему просто захотелось произнести это имя. Он уткнулся лбом в широкую грудь Императора. Сердце ныло и одновременно часто билось. Внизу всё ещё ощущалась тупая боль после долгого соития, из-за чего на душе было неспокойно. Только начав познавать радости плотской любви, Сан-сан подумал, как удивительны отношения между супругами. Он не понимал, почему чем чаще они соприкасаются телами, тем сильнее становится его привязанность. Теперь Император казался ему ближе, чем Санволь, с которой он прожил всю жизнь. Это было стыдно, но приятно. Когда он принимал член Императора, возникала иллюзия, что во всей вселенной существуют только они двое. Сан-сан, никогда прежде не имевший столь глубокой связи с кем-либо, беспомощно отдавался на милость Императора. Сначала тот был для него лишь надежным взрослым, спасшим ему жизнь. Впервые оказавшись под защитой, Сан-сан почувствовал глубокий покой и стабильность. Это было иное чувство, нежели доверие к Санволь. Поэтому он и не противился супружескому союзу: ему хотелось опереться на этого человека еще сильнее. Однако ночи страсти, копившиеся день за днём, затягивали Сан-сана в омут, из которого не было возврата. Он часто вспоминал об этом днём и с нетерпением ждал ночи, когда они могли стать ближе всех на свете. Признаться честно, жезл Императора был слишком велик: после каждой близости губы или промежность Сан-сана оставались растерзанными. А принимать внутрь этот поток жидкости, как сегодня, было страшно и неприятно. И всё же любовь перевешивала всё. He хотел, чтобы Император продолжал обнимать его так и впредь. «Я ведь и раньше говорил: стоит излить всё внутрь, как ты начинаешь терять рассудок...» ...Он хотел, чтобы Император обнимал только его. Тень мрачной тоски залегла в светлых глазах Сан-сана. Он кончиками пальцев осторожно обвёл брови и переносицу Императора. Перед глазами то и дело всплывали видения: Император, принимающий ласки от Цзинь, или Император, прильнувший к груди незнакомки. Было ли это из-за тревоги? Он уже не мог разобрать, где был сон, а где реальность. — ...십랑. Сан-сан крепче обнял Императора, прижимаясь к нему. Даже сквозь сон Император ответил на это объятие. Сан-сану было так дорого это ощущение: его супруг, зрелый и надежный мужчина, полностью принимал его. «Оказывается, любовь приносит не только радость». Чтобы отогнать грусть, Сан-сан попытался сосредоточиться на воспоминаниях о близости перед обмороком. — Ах, ха-ах, хватит! Это... это странно, 십랑! — Здесь вход в твою матку. Когда начнется твоя течка, я волью своё семя сюда. Тогда ты не должен проливать ни капли, держи его крепко в себе. Хорошо? Император говорил это, лаская его внутри пальцами, словно проверяя готовность. В тот момент, хоть он и не понимал, о чем речь, всё тело пронзило разрядом, будто перед глазами рассыпались искры. Когда рассудок начал мутиться, а из плоти обильно потекла влага, Император прошептал, словно признание в любви: — Расти скорее, ты должен понести от меня дитя. «Дитя». Сан-сан беззвучно повторил это слово. После ежедневных наставлений Ём Ена во двореце это больше не казалось ему бессмыслицей. Если он действительно может иметь ребенка, он этого хотел. Он хотел родить дитя от Императора. Ему казалось, что Император, в отличие от его собственного отца, станет хорошим родителем. Даже если ребенок родится не таким, как все, Император не станет его бить или ненавидеть. Он будет любить его так же, как любит самого Сан-сана. «Станем ли мы тогда ещё ближе?» «Будет ли он и тогда называть меня прекрасным?» «...Будет ли он приходить только ко мне?» Погруженный в эти мысли, Сан-сан снова провалился в сон. На следующий день у Сан-сана начался период течки. Несмотря на предчувствие, это произошло на два года раньше срока. Император, занимавшийся государственными делами, отослал всех слуг и на время погрузился в раздумья. Спустя час он отложил все дела и направился в дворец Миангун. Там он оставался до следующего дня. — Ваше Величество, поздравляем! Ребёнок зачат. Да здравствует Император, десять тысяч лет жизни, десять тысяч лет! Прошло около пятнадцати дней с того момента, как Сан-сан понес дитя. Глава 12. Великая свадебная церемония (Часть 1) — Беременность, значит... — негромко произнёс Юн, ставя чашку с чаем на стол. На его губах заиграла слабая усмешка. Это была насмешка. — принц Ён, вам не нравится чай? — спросила стоявшая рядом супруга, внимательно следя за выражением его лица. Юн покачал головой. — Мне нужно подумать, оставь меня. Несмотря на холодный тон, супруга принца не выказала обиды. Она лишь привычно присела в поклоне и легкими шагами покинула кабинет. Юн некоторое время провожал её взглядом. Эту женщину выбрал для него покойный отец-Император. Именно поэтому он так и не смог открыть ей своё сердце. «Мой принц, если вы будете так часто приходить ко мне, что вы будете делать, когда попадете в немилость к Его Величеству?» Словно поджидая, когда он останется один, в голове вспыхнул звонкий, жизнерадостный голос. Он вспомнил единственную женщину, которой когда-либо отдавал своё сердце. Она была принцессой из маленького островного государства, присланной в дар ради мира. Её лицо было прекрасным, как цветок, а тело легким и стремительным, словно у птички. Она была искусна в танцах, и когда она танцевала, казалось, будто бабочка порхает над цветами. Бывшая любимицей в своей стране, выросшая свободной и ничем не стеснённая, после прибытия в империю она постепенно лишилась свободы, лишилась танцев, а в итоге и собственного сына. Это была его родная мать. Несмотря на то, что она родила его, из-за низкого ранга наложницы она ни разу не смогла назвать его сыном. Но когда он приходил к ней, она всегда встречала его с улыбкой. Она танцевала для него тайком от всех. На словах она просила его не приходить так часто, но Юн знал: она каждый день готовила сладости, ожидая его в любую минуту.