Фаворит императора

В памяти пронеслось множество картин: ярко сверкавшие в темноте жёлтые глаза, ливень из стрел, обрушившийся в критический момент, и мужчина, который прорвался сквозь него к тигру. Бездыханный зверь и капающая на землю свежая кровь. А затем протянутая к нему большая ладонь. — Я велел тебе держаться за меня. Его Симнан. Сан-сан до сих пор живо помнил то чувство облегчения, что наполнило его, когда он уткнулся в грудь Императора и вдыхал его запах. В глазах Сан-сана заблестели слёзы. В тот день неловкость смешивалась с непривычным трепетом и странным волнением, но эти чувства не были ему неприятны. Казалось, у него наконец появилось что-то своё. И это действительно произошло: у него появился единственный защитник, на которого можно было положиться. Ему и тогда не нужно было говорить, что этот Симнан принадлежит не только ему одному. У того уже было много жён и детей. Сан-сан знал об этом, он принимал это как должное, но почему же сейчас сердце так мучительно ныло? На тыльную сторону сжатой в кулак руки упала крупная слеза. Уголок губ Юна, наблюдавшего за этой сценой, изогнулся в усмешке. — Ох, похоже, вы сильно рассержены, раз даже прослезились. Но почему же вы не доложили об этом отцу-императору? Он не «не доложил», он просто не мог этого сделать. Сан-сан до сегодняшнего дня не имел ни малейшего понятия, кем был тот мужчина, бросивший его в горах. — Я... я не знал, кто это... — И что же, теперь доложите? — Юн склонил голову набок и задал вопрос. Сан-сан моргал затуманенными глазами. Он ненадолго задумался, а затем покачал головой. В глазах Юна мелькнул странный блеск. — Почему? Всякий раз, когда он сам или Воль-и совершали какой-то проступок, находились слуги, которые доносили об этом отцу или матери. Тогда их били и оставляли без еды. Конечно, стоило изначально не совершать ошибок, но Сан-сан всё равно иногда злился на тех слуг. Юн был сыном его супруга. Сан-сану не хотелось, чтобы тот получил нагоняй от отца из-за дел прошлого. И без того уже было слишком много людей, пострадавших из-за него: и слуги дворца Миангун и те охранники... Как только мысли дошли до этого момента, Сан-сан внезапно вздрогнул всем телом и затряс головой. Он не желал вспоминать об этом. — Если вы больше не... не будете так делать... то и я не скажу. Несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте и наставление вдовствующей императрицы использовать менее формальный тон, у Сан-сана не получалось вести себя так просто. Перед ним был принц и великий князь, человек, который изначально стоял гораздо выше него по положению. Они были разными по самому факту рождения. — Тигры, они правда очень страшные. Я... я мог умереть. Пожалуйста, больше никогда так не делайте. Если пообещаете, я ничего не ска... не скажу. В тот день Юн ясно предупредил, что после заката может появиться тигр. Он говорил, что звери уже сожрали нескольких евнухов. Значит, он оставил его там не по незнанию. Сан-сан закусил нижнюю губу и пристально посмотрел на Юна. — «Если больше не буду так делать», значит... — пробормотал Юн, подпирая подбородок рукой. Его взгляд по-прежнему был прикован к Сан-сану. В этих глазах, в этом прищуре было нечто такое, что невольно пробуждало в людях жестокость. Юн вдруг рассмеялся. Сан-сан же подумал, что этот жест, когда Юн приложил правую руку к виску и прикрыл глаза, смеясь, делает его неуловимо похожим на Императора. — Вы слишком легко прощаете. Разве наши отношения предполагают подобную преданность? — ...Потому что вы сын... Его Величества. Сын человека, с которым его связали узы брака. Более того, он так похож на Императора. Сан-сану не хотелось враждовать с Юном. На этот неожиданный ответ Юн лишь загадочно улыбнулся. — Ах, вот оно что. — ... — Вы не проявляете ревности и являете собой поистине образцовую императрицу, не так ли, матушка-императрица? — ... — Похоже, у отца-императора действительно были веские причины выбрать именно вас, оставив без внимания бесчисленное множество наложниц. Я запечатлею ваши слова в памяти. Обещаю, что больше так не поступлю. Юн говорил с неизменной улыбкой на лице. Эта улыбка казалась несколько искажённой, словно он был чем-то недоволен, но Сан-сан не придал этому значения. Его сердце продолжало ныть от услышанных слов. Он поднял руку и прижал её к груди. — Вам нехорошо? — спросил Юн чрезмерно обеспокоенным тоном. Он даже не пытался скрыть, что эта забота напускная. Сан-сан быстро покачал головой. Как раз в тот момент, когда он начал чувствовать, что эта встреча становится для него непосильной ношей, наконец вернулись слуги, уходившие за полдником. — Приветствуем великого принца Ён-вана. Десять тысяч лет жизни великому принцу. Служанки, принесшие сладости на деревянных подносах, быстро расставили их на столе и склонились перед Юном. Он принял приветствие и поднялся со своего места. — Что ж, буду считать, что за тот случай вы даровали прощение, а теперь я откланяюсь, матушка-императрица. — ...До... доброго пути. Юн уже собирался уходить, но, окинув взглядом закуски на столе, добавил: — Вам нужно хорошо питаться. Вы сильно похудели с нашей последней встречи. Похоже, маленький младший брат, что находится в вашей утробе, доставляет немало хлопот. Он должен родиться здоровым. — Меня постоянно то... тошнит. Но я стараюсь хоть что-то съесть... — Правильно делаете. У меня уже много братьев и сестёр, но среди них ещё нет того, кто был бы рождён императрицей. Какое драгоценное дитя. Что ж, я буду с нетерпением ждать встречи с ребёнком. Уверен, остальные братья тоже ждут этого момента. Юн лучезарно улыбнулся Сан-сану и удалился. Лишь спустя долгое время после его ухода Сан-сан притронулся к угощениям. Чай успел остыть, а фруктовое желе потеряло свою свежесть. Сан-сан, не чувствуя вкуса, через силу проглатывал куски. С трудом доев всё, он вернулся в Миангун, но уже через полчаса его стошнило всем, что он съел. — Ткц. Император провёл рукой по смертельно бледной щеке Сан-сана и цокнул языком. Лежащий на постели Сан-сан в смятении попытался подняться. — Разве я не велел тебе просто лежать? — Но... но из-за меня вы даже не смогли нормально пообедать... Узнав, что после возвращения из дворца Сугангун Сан-сана снова рвало, Император рано закончил государственные дела. Он сразу прибыл в Миангун, чтобы присмотреть за ним, и там же велел подать себе ранний ужин. Сан-сан не смог съесть даже рисовую кашу и страдал от тошноты. В итоге Император приказал унести стол, к которому он сам едва прикоснулся. Сан-сана, который за весь день почти ничего не ел, напоили чаем с мёдом и уложили в постель. В прошлый раз токсикоз тоже был тяжёлым. «Ну и капризный же ты», — подумал Император, глядя на живот Сан-сана, где рос Вон. — Всё в порядке. Просто лежи спокойно, — сказал он, вытирая большим пальцем холодный пот со лба юноши. Рука Императора скользнула по лбу к глазам, щекам и коснулась губ. Он внезапно наклонился и запечатлел короткий поцелуй. Лицо Сан-сана мгновенно вспыхнуло, краска дошла даже до шеи. — В этом ты совсем не изменился. Они уже давно делили ложе, но тот краснел от одного лишь прикосновения губ. Конечно, тогда это было вызвано позором и унижением, и разница с нынешним смущением была очевидна. Сан-сан, не понимая смысла его слов, лишь растерянно смотрел на него. Император не стал ничего объяснять. Вместо этого его рука опустилась ниже. Пояс домашнего халата был развязан, полы одежды разошлись в стороны. Ладонь Императора погладила ещё плоский живот Сан-сана. — Вон, не мучай свою мать слишком сильно. He обратился к ребёнку мягким, бархатным голосом. Сан-сан почувствовал невыразимый прилив чувств. С тех пор как он понёс, Император каждый день поглаживал его живот и разговаривал с малышом. Он искренне дорожил этим ребёнком. От этого Сан-сану постоянно хотелось плакать. От счастья. И от страха. Раз уж его самого и его ребёнка так любят, он невольно начинал тревожиться о будущем. Раз Ваше Величество Император и властелин всего сущего, возможно, он и так всё знает, даже если Сан-сан промолчит? Пытаясь настроиться на такой лад, он всё равно ощущал внезапные порывы признаться. Признаться в том, что ребёнок может родиться несовершенным. Он хотел ребёнка от Императора. Ему казалось, что тогда его будут любить ещё сильнее. Что будут любить только его одного. Даже если ребёнок родится не совсем обычным, он верил: Ваше Величество, его Симнан, всё равно будет его любить. Но теперь, когда ребёнок действительно появился, мысли постоянно уходили в негативное русло. Вдруг Император поступит так же, как поступил с ним собственный отец? Что тогда делать? Сан-сан невольно схватил Императора за руку и всхлипнул. С беременностью слёз стало ещё больше. Он и раньше был плаксивым, но теперь перепады настроения стали совсем непредсказуемыми. — Почему ты плачешь? — спросил Император.