Фаворит императора

— Юн Сан-сан приветствует вдовствующую императрицу. Мама, долгих вам лет жизни, десяти тысяч лет, трижды десять тысяч лет. Пусть на вас изливается безграничное благословение. Ранним утром Сан-сан, как обычно, пришёл во дворец Сугангун, чтобы засвидетельствовать почтение вдовствующей императрице. Таков был закон: каждое утро императрица обязана была наносить визит вежливости матери Императора. Однако в случае Сан-сана, поскольку он ещё не стал официально императрицей и к тому же, будучи мужчиной, носил под сердцем ребёнка, ему заранее было даровано высочайшее соизволение пропускать этот ритуал, если он будет чувствовать недомогание. Тем не менее, разделив завтрак с Императором и дождавшись его ухода во дворец Кончхонгун для утреннего приёма, Сан-сан неизменно направлялся в Сугангун. На то было несколько причин. Прежде всего, он очень хотел понравиться вдовствующей императрице. От Мён-ок он знал, что та не была родной матерью Императора, но официально она оставалась матерью его господина. Разве найдётся тот, кто не захотел бы ладить с матерью любимого человека? К тому же Сан-сан был в себе не уверен. Всю жизнь он прожил с мыслью, что должен стараться вдвое больше других, чтобы заслужить чью-то любовь. Другой причиной была скука. Занятия с Ём Ёном прекратились, и теперь, кроме ожидания Императора, ему было совершенно нечем заняться. Встречаться было не с кем. Слуги дворца Миангун относились к нему почтительно, и о душевных беседах с ними не могло быть и речи. В Сугангуне же вдовствующая императрица расспрашивала его о разных вещах и давала наставления, благодаря чему его утро проходило не так одиноко. Увидев Сан-сана, склонившегося в глубоком поклоне на коленях, императрица мягким голосом велела тому подняться. Сан-сан тут же вскочил и по привычке устроился на месте рядом с ней. Со Мён, словно только этого и ждала, поставила на столик чашу с холодным чаем. — Ну что, твои родные сегодня входят во дворец? — спросила императрица, предварительно отхлебнув чаю. — Да-а. Сказали, что приедут сегодня, поэтому я вчера весь день за-занимался подготовкой, — Сан-сан украдкой взглянул на императрицу и пригубил ароматный напиток. Вкус был сладким и освежающим, пробуждающим аппет_ит. — Хорошо ли ты получил то, что я вчера отправила в Миангун? — Ах, точно! Да-да! Я застелил им по-постели, на которых будут спать мама и Воль-и. Я обязательно хотел поблагодарить вас сегодня, но за-забыл... Простите, искренне прошу прощения, мама. Смилостивьтесь надо мной. Сан-сан в спешке поставил чашку на столик и в отчаянии посмотрел на императрицу. Как он мог об этом забыть? Вчера днём из Сугангуна прислали две бамбуковые циновки. Говорили, что это подарок из царства Покгук, товар высшего качества среди лучших. Такие циновки дарили непередаваемую прохладу, стоило на них лечь, и источали тонкий аромат: незаменимая вещь для летнего ложа. Конечно, достать их было почти невозможно. Император велел застелить постель Сан-сана бамбуковой циновкой, а диван слоновой костью, но не позаботился о матери и Санволь, которые должны были прибыть. Сан-сану так понравилась прохлада циновки, что он хотел отдать свою сестре, но подарки Императора нельзя было передаривать другим. И тут такой щедрый жест от вдовствующей императрицы! Он твёрдо решил поблагодарить её, но из-за суеты в покоях совершенно вылетело из головы. Заметив, что в янтарных глазах юноши заблестели слёзы, императрица негромко рассмеялась. — Ладно тебе. Я послала их не ради благодарности. Не принимай близко к сердцу. Лучше скажи, сколько лет твоей младшей сестре? — Два-двадцать. — Прекрасный возраст. А не знаешь ли, как далеко она продвинулась в обучении грамоте? — Этого я точно не знаю, но Во-воль читает любые знаки и знает очень много. Она, в отличие от меня, очень со-сообразительная... — Хм. Вот как? Это немного беспокоит... Сан-сан не понял, что именно её беспокоит, и лишь в замешательстве наклонил голову. Вдовствующая императрица немного помолчала, а затем, едва заметно качнув головой, снова отпила чай. — Ничего не поделаешь. Меньшее из двух зол всё же лучше худшего. Сан-сан, когда завтра придёшь на утреннее приветствие, приведи с собой сестру. Хорошо? — С Воль? — Да. Она будет жить во дворец, так что мне стоит на неё взглянуть. Мать и Санволь должны были оставаться в Миангуне вплоть до дня свадьбы. Слова вдовствующей императрицы, как старшей в роду, звучали логично. Сан-сан кивнул без тени сомнения. — Да, мама. Я приду вме-вместе с Воль-и. — Славный ребёнок. Что ж, на сегодня ступай. Раз они прибывают сегодня, у тебя наверняка будет много забот? Сан-сан пришёл сегодня раньше обычного, и было видно невооружённым глазом, что он мечтает поскорее закончить формальности и вернуться в Миангун. Он уже готов был поблагодарить и откланяться, как вдруг... — Постой, — императрица снова окликнула его. — Да? — Ты обдумал мою прошлую просьбу? — ...А, это... Да-да. — Сан-сан замялся, но выдавил утвердительный ответ. — Хорошо. Я лучше всех знаю, что это непросто. У меня тоже были такие дни. Но ты должен снова и снова думать о том, что будет лучше для Его Величества и, прежде всего, для государства Ха. Ты кроткий и не злой по натуре, поэтому я верю, что ты понимаешь мои слова. До того дня, когда ты займёшь почетное место, осталось недолго. Я буду ждать того дня, когда ты сам подашь пример. Сан-сан не смог ответить сразу, словно его губы склеились. Лишь спустя довольно долгое время он смог выдавить: — ...Да, мама. Я за-запомню. Едва выйдя за ворота Суганмун, Сан-сан поплёлся к себе, понурив плечи и глядя себе под ноги. — Чуть было не разминулись. Голос сзади заставил его замереть. Даже не оборачиваясь, он догадался, кто это — голос стал уже слишком знакомым. — Симнан... Сан-сан обернулся. Юн, словно только этого и ждавший, сложил руки в приветственном жесте и улыбнулся. — Сын приветствует матушку. Пребываете ли вы в добром здравии? — Приветствуем Симнана. Десять тысяч лет вам, принц. Мён-ок и евнух Со, сопровождавшие Сан-сана, склонились в поклоне. Прошло около семи дней с их последней встречи. Приходя в Сугангун, Сан-сан время от времени сталкивался с Юном. После нескольких таких встреч его издевательские приветствия перестали казаться чем-то из ряда вон выходящим. — Да-давно не виделись, Симнан. Мён-ок всегда предупреждала Сан-сана, чтобы он был настороже с Юном. По закону он был сыном, но по факту уже взрослым мужчиной. Постоянные встречи с ним не сулили Сан-сану ничего хорошего. При виде смущённого Сан-сана Юн усмехнулся. Усмешка была озорной и немного дерзкой. — Когда же моя матушка соизволит общаться со мной более непринуждённо, без этих церемоний? Сан-сан по привычке прикусил нижнюю губу. Это была его манера проявлять неловкость, но он, похоже, совсем не осознавал, как этот жест привлекает внимание к его полным губам. — После свадьбы, во-вот тогда... — А-а, после свадьбы. Что ж, буду ждать с нетерпением. Кстати, как поживает мой младший брат? Он всё ещё сильно мучает матушку? Сан-сан непроизвольно положил руку на живот. — Сейчас уже лучше. Я хорошо ем, так что вам не-не стоит беспокоиться. — Рад слышать. Но случилось ли что-то сегодня? — ...Простите? — Вы пришли раньше обычного. И сегодня выглядите более суетливым, чем всегда, будто что-то произошло. Юн чувствовал, что рядом с Сан-саном у него всегда находится слишком много вопросов. Он и сам не знал, почему так происходит. — Сегодня из дома при-приезжают родные... Едва Сан-сан начал отвечать, Мён-ок, приняв подчеркнуто почтительный вид, вмешалась: — Простите мою дерзость, принц, но Его Величество велел подготовить дворец безупречно, и у нас нет времени на задержки. Господину пора вернуться и лично всё проверить. Конечно, Император велел подготовиться, но это было сказано скорее для успокоения Сан-сана, а не потому, что Ли Чжаюн и Санволь были какими-то великими гостями. В Миангуне у Сан-сана не было никаких дел. Попросту говоря, Мён-ок лгала. — Если отец так велел, вам стоит идти, — холодно усмехнулся Юн. Он прекрасно понимал маневр служанки. Сближение старшего сына Императора от другого брака и будущей императрицы — это была картина, которая ни у кого не вызвала бы одобрения. Собственно, Юн именно этого и добивался, когда намеренно навязывал своё общество. С древних времён случалось, что юная наложница Императора и его взрослый сын влюблялись друг в друга. Обычно такие слухи заканчивались для наложницы чашей яда или шёлковой удавкой, а принца выгоняли из столицы. Но в этом был и свой плюс. Подобный скандал подрывал авторитет Императора и заставлял его сторонников сомневаться в его силе. А для изгнанного принца это порой становилось шансом тайно собрать силы вдали от глаз отца. Он приближался к нему именно с этой целью. Но почему же тогда внутри росло раздражение? Юн молча смотрел на Сан-сана. Тот избегал его взгляда, глядя в землю, и его длинные опущенные ресницы приковывали взор. В какой-то момент Юну безумно захотелось к ним прикоснуться. Это было смешно. Перед ним стоял юноша с таким чистым лицом, что возникал вопрос: знает ли он вообще, что такое супружеское ложе? А между тем, он носил под сердцем ребёнка его отца. Юн невольно нахмурился. — Что ж, берегите себя, матушка. А я пойду поприветствую бабушку. В конце концов, Юн первым развернулся и ушёл. Сан-сан с заметным облегчением продолжил свой путь к дворцу Миангун, совершенно забыв о проблеме, которая тяготила его сердце до этой встречи.