Фаворит императора

— По-помощь?.. Какую помощь Воль может мне оказать? Ли Чжаюн принялась ещё ласковее гладить Сан-сана по плечу, которое до этого едва сжимала. — Пройдет еще около полугода, и родится императорский наследник. Мама, вы не сможете прислуживать Его Величеству не только в последние месяцы перед родами, но и некоторое время после них. Вы просто будете не в том состоянии. Об этой проблеме Сан-сан раньше как-то не задумывался. Лицо его невольно омрачилось. Ли Чжаюн, не упустив этот момент, победно улыбнулась: — И как вы думаете, неужели Его Величество не станет заглядывать в другие дворцы к наложницам? Говорят, даже сейчас, когда вы принимаете его в опочивальне каждую ночь, он время от времени призывает к себе других женщин? — Мне казалось, они просто пьют чай... О, а ещё он просит их спеть или сыграть на музыкальных инструментах... — Кто знает, как всё обстоит на самом деле. В этом мире нет мужчины, который откажется от новой красавицы. Вы ведь и сами мужчина, мама, как вам этого не знать? Сан-сан посмотрел на неё с полным недоумением. Для него прекрасным был только Император, и близости он хотел только с ним. Ему и в голову не приходило, что можно желать подобного с кем-то другим, какая бы красавица перед ним ни стояла. Однако... Ещё до его появления у Императора были другие женщины, которые родили ему нескольких детей. Сан-сан прекрасно об этом знал. Поэтому он не мог слепо надеяться, что в будущем правитель откажется от прежних привычек. К тому же... «Да. Я лучше кого бы то ни было знаю, как это непросто. У меня, как у вдовствующей императрицы, тоже были такие дни. Однако тебе следует постоянно размышлять о том, что пойдёт на пользу Императору и, в более широком смысле, государству Ха». Вдовствующая императрица изо дня в день наставляла Сан-сана, обучая обязанностям императрицы. Наставлений было слишком много, чтобы запомнить все, но самые важные правила он усвоил. Он должен был заботиться о рождении законных наследников, не вмешиваться в политику и беспристрастно управлять внутренним двором. А для этого следовало предостерегать Императора от посещения одного лишь дворца Миангун и умолять его одарять вниманием и других наложниц. Ему говорили, что именно в этом заключается добродетель императрицы... В янтарных глазах Сан-сана заблестели слёзы. Для него это было слишком сложно и мучительно. Чтобы не расплакаться при матери, он крепко сжал кулаки. — Думайте реалистично, мама, реалистично. Как бы сильно он вас ни любил, вы не сможете единолично удерживать его расположение. Если вы сами не в состоянии делить с ним ложе, не стоит рассчитывать, что Его Величество будет спать в одиночестве. — ... — Так не лучше ли отправить его к той, кто сможет вам помочь, вместо того чтобы отдавать чужим наложницам? Я говорю именно об этом. Сделайте так, чтобы Его Величество взял Воль в наложницы, приложите к этому руку. — Что? — Матушка! — испуганно воскликнули в один голос Сан-сан и Санволь. Ли Чжаюн тут же яростно сверкнула глазами в сторону дочери: — Цыц! Разговор между мамой и матерью ещё не окончен, как ты, ничтожная девка, смеешь дерзко встревать и повышать голос?! Хочешь вернуться домой и получить палок, чтобы прийти в себя?! — Матушка, но... — И она ещё смеет пререкаться! — М-матушка... Воль ведь моя се-сестра, как же она может... Императору... Ну, то есть... — лепетал Сан-сан, не в силах скрыть растерянности. Ли Чжаюн крепко, до боли сжала его плечо и продолжила, напустив на себя ласковый тон: — Разве я не сказала, что всё это ради вашего же блага? Когда наступит время и вы не сможете принимать Его Величество, Воль займёт ваше место. Она будет постоянно напоминать ему о вас, и Император никогда о вас не забудет. Чужие наложницы ни за что так не поступят, разве я не права? К тому же это принесёт пользу не только вам. — ...Правда? — Вы забыли? Воль изначально участвовала в императорском отборе, чтобы стать наложницей. Но из-за вас её не выбрали. Его Величество прилюдно отчитал её, назвав девкой, которая до безумия хочет выскочить замуж вперёд неженатого старшего брата. Об этом позоре уже знает весь Хагён. Мама, сейчас, когда ваш отец находится в ссылке, в какую благородную семью она сможет выйти замуж? Воль всё это время преданно заботилась о вас, неужели вы сделаете вид, будто вас это не касается? Глаза Сан-сана задрожали от вкрадчивых, змеиных речей матери, шептавшей ему прямо на ухо. Глядя на брата, Санволь в ужасе покачала головой: — Матушка! Я скорее уйду в буддийские монахини, чем соглашусь на это! Никогда! Дрожа от негодования, Санволь сорвалась на крик, после чего, не выдержав, выбежала из павильона. Ли Чжаюн даже не успела её остановить. От такой дерзости у неё перехватило дыхание, и она лишь шумно вздыхала от возмущения: — Мама, запомните мои слова. If она не станет наложницей, по возвращении домой я этого так не оставлю. Как мне жить с девкой, которая ни во что не ставит родителей? Пока молодая, продам её в публичный дом и дело с концом. — ...Ах, хм-м... Сан-сан ворочался на шёлковых матрасах императорского ложа, уставившись в потолок. Как и всегда, он зажимал рот тыльной стороной ладони, но стоны всё равно беспомощно вырывались наружу. — Х-хватит... Кажется, я сейчас... Ах! Симнан... а-ах... Император прижал его тонкие бёдра своими массивными ладонями и настойчиво ласкал губами и языком. Его язык то проникал внутрь, то тёрся у самого входа, то скользил по влажной коже подобно змее. От этой неспешной, но мучительной стимуляции тело Сан-сана содрогалось в спазмах. Почти каждую ночь перед началом близости Император ласкал его таким образом. И сейчас, изнывая от удовольствия, Сан-сан невольно подумал: «Неужели он так же нежно ласкает и других наложниц?» От одной этой мысли на глаза навернулись слёзы. Они безвольно покатились по щекам, и Сан-сан попытался скрыть горький плач за громкими стонами: — Ах... хнык... ах... мне н-нравится, нравится... Хнык, Симнан, Симнан! Выкрикивая имя Императора, Сан-сан излился. Только после этого правитель отстранился и поднялся. Обмякшие бёдра Сан-сана, которые до этого были прижаты к его собственной груди, тяжело упали на крепкие ноги Императора. — Сегодня ты удивительно быстро. Неужели этот малыш заставляет тебя сильнее хотеть в туалет? — спросил Император, любуясь тяжело дышащим, обессиленным Сан-саном. Его ладонь поглаживала чуть округлившийся, едва заметный низ живота Сан-сана. Покрытая испариной белая кожа казалась особенно нежной, а тело было гораздо горячее, чем до оргазма. После первого семяизвержения тело Сан-сана становилось невероятно чувствительным. Именно поэтому Император предпочитал сперва доводить его до пика ласками, и самым любимым его способом было ублажать этот робкий, сжимающийся проход. — Н-нет, это не так, — заливаясь краской, ответил Сан-сан. Хотя его живот едва округлился, во время близости он действительно стал чаще испытывать позывы. Из-за этого вчера утром во время дежурства в оповальне с ним даже случился конфуз: он немного выпустил мочу. Императору эта его слабость показалась милой, и он лишь усмехнулся. С улыбкой на губах он сразу же приставил своё разгорячённое мужское достоинство к влажному входу. — А-ах! — Расслабься. Ах... Сан-сан издал резкий, пронзительный стон и запрокинул голову. Его бёдра вновь оказались плотно прижаты к груди. Огромный член Императора одним движением пронзил его, добравшись до самого зева матки. Сан-сан мог лишь судорожно ловить ртом воздух. Чудовищная плоть, внезапно заполнившая и до предела растянувшая его нутро, лишила его способности мыслить. Перед глазами всё плыло и темнело. Казалось, что живот вот-вот лопнет, отчего даже дышать приходилось с предельной осторожностью. — Фух... Вот так. Расслабься ещё сильнее, — прошептал Император, нежно целуя покрасневшие уголки глаз Сан-сана, словно пытаясь его успокоить. Сан-сан, полностью подчинившись и прижатый к постели, послушно старался выровнять дыхание и снять напряжение. — Ты горячее обычного, — Император убрал мокрые волосы со лба Сан-сана и приложил к нему тыльную сторону ладони. — И правда, у тебя жар. Плохо себя чувствуешь? Сан-сан, всё ещё удерживая в себе его плоть, тяжело задышал и покачал головой. От этого едва заметного движения внутренние мышцы сжались, ублажая член. Дыхание Императора тут же стало прерывистым. — ...Нет. Это была ложь. Голова казалась непривычно тяжёлой, но он не хотел признавать болезнь. Император, заметив это, удивленно приподнял бровь: — Тебе не стоит лгать мне. М-м? — ...Со-совсем немного. Тело кажется тяжёлым. Н-но всё в порядке, — робко признался Сан-сан и, не дав Императору ответить, обнял его за шею, увлекая за собой. Он уткнулся лицом в его плечо. — Я могу. Я хо-хочу этого. Император безжалостно отстранил его. Перехватив оба запястья Сан-сана, он прижал их к бамбуковой циновке постели. — Что сегодня произошло? Император прекрасно знал, что сегодня семья Сан-сана прибыла во дворец и расположилась в соседнем павильоне. Он был уверен, что день прошёл спокойно, но поведение Сан-сана казалось слишком странным. Он уже до боли отчётливо понимал, что Сан-сану теперь нравится их близость. Но сейчас всё было иначе. В его действиях сквозило нечто иное. — ...Вчера, — тихо произнёс он. — Вчера? — Вы н-не пришли ночью... Выдавив из себя эти слова едва слышным шёпотом, Сан-сан зажмурился, так и не решившись спросить, где именно правитель провёл то время. Он сдерживался даже во время завтрака, но в постели все чувства вырвались наружу. — Просто... вы в-вчера не пришли, и у-утром мы тоже не были вместе. Поэтому... поэтому... Император, глядя на лежащего под ним обнажённого, густо покрасневшего Сан-сана, который до сих пор сжимал его член внутри себя, довольно усмехнулся. Вчера он навещал вдовствующую императрицу в дворце Сугангун, чтобы обсудить дела, связанные с назначением новой императрицы. После этого разговора на душе было неспокойно, и он предпочёл провести ночь в одиночестве, не навещая Миангун. Вот и всё. Однако раскрывать истинную причину ему перехотелось. Сан-сан ревновал. — Ты обиделся? Император, сделав вид, будто утешает его, начал медленно двигать бёдрами вперёд и назад. Сан-сан покачал головой и разрыдался: его звуки были то ли стонами страсти, то ли горьким плачем. И от этого улыбка Императора становилась лишь шире. «Если другая женщина скажет тебе, что скучает по мне, неужели ты передашь её слова, не испытав при этом совершенно никаких чувств?» Тогда Сан-сан даже не понял смысла этих слов. С глупым, непонимающим лицом он лишь плакал, умоляя Императора обратить внимание на Санволь. Отчего же теперь его собственные чувства так изменились? Император холодно и горько усмехнулся про себя, прибавляя силы в движениях. От этих резко ставших грубыми толчков стоны Сан-сана сорвались на пронзительный крик. Ах... а-ах!.. Сан-сан продолжал прятать свои слёзы за громкими стонами страсти. Тем временем ночь становилась всё более порочной, тёмной и душной.