Фаворит императора

Плеск воды то и дело нарушал тишину глубокой ночи, отдаваясь эхом в стенах дворца Миангун. После близости, которая в этот раз была особенно настойчивой и изнурительной, они вдвоем нежились в приятно тёплой купели, смывая усталость. Редкие светильники едва заметно колебались во тьме. Казалось, будто их огоньки танцуют. Сан-сан бездумно смотрел на них и от скуки время от времени лениво перебирал руками воду. Полуночный летний ветерок, прохладная вода, стрёкот ночных цикад, мерные всплески от движений Сан-сана и мягкие тени, придававшие обстановке особое очарование, всё это приводило Императора в исключительно благодушное настроение. Он откинулся назад, устроив голову на небольшой подушечке, которую ему услужливо подложила дворцовая служанка из Ведомства Хонданса. — Ха-а... Лениво и медленно выдохнув, Император принялся поглаживать живот Сан-сана, сидевшего у него между ног. Влажный воздух был насквозь пропитан ароматом его тела, что заставляло Сына Неба чувствовать себя ещё более расслабленным. В такой момент казалось, что можно прямо так растаять в воде вместе с Сан-саном. Сам же Сан-сан с каждой минутой мрачнел всё сильнее, то и дело кусая губы от нахлынувших мыслей. Он снова и снова прокручивал в голове недавнюю тайную близость, о чём-то горько размышляя. — Что с тобой? Прошло порядочно времени, но Сан-сан так и не прильнул к его груди, поэтому Император решил нарушить молчание. — ...Что? — Сан-сан вздрогнул, его спина напряглась, а сам он обернулся с испугом в глазах, точь-в-точь как застигнутый врасплох заяц. Император довольно усмехнулся. Мягко проведя пальцами по его щеке и мочке уха, он добавил: — Почему ты сегодня ведешь себя так натянуто и отстранённо? На самом деле Император прекрасно догадывался о причинах такого поведения, но предпочёл прикинуться дураком. Сан-сан замотал головой, отрицая очевидное, однако печально опущенные уголки глаз выдавали его с головой. Этот вид одновременно вызывал у Императора жалость и казался донельзя милым, так что он решил продлить это удовольствие. — Я ведь говорил тебе, что лгать мне нельзя, — поторопил его Император, слегка сжав покрасневшую мочку уха. После долгого и мучительного колебания дрожащие губы наконец разомкнулись: — Днём... что вы делаете с другими соби? — Скоро ты станешь императрицей, к чему эти церемонии с «соби»? — Но... ведь сейчас я ещё не императрица. Сан-сан невольно вспомнил наложниц и жён Императора, каждая из которых была ослепительно красива. Все они при встрече склоняли перед ним головы и выражали почтение, но сам он так и не смог заставить себя разговаривать с ними свысока. — Хм-м, — тихо хмыкнул Император и заправил мокрые, облепившие лицо пряди волос Сан-сана ему за ухо. — Неужели тебе так интересно, чем я с ними занимаюсь? — ...Да, — ответил Сан-сан, опустив взгляд. Интересно, те капли, что застыли на его длинных и густых ресницах, были просто водой или всё-таки слезами? Слегка приподняв уголок губ, Император смахнул их большим пальцем, а затем развернул Сан-сана к себе лицом. Громкий всплеск воды на мгновение заглушил стрёкот цикад, бесцеремонно нарушив ночную тишину. — Ну и как ты думаешь, чем же? Кончиками пальцев Император приподнял маленькое лицо Сан-сана, пристально вглядываясь в его влажные янтарные глаза. В этот момент ему до безумия захотелось их облизать. Ему безумно захотелось лизать и сосать эти похожие на янтарь глаза, параллельно беря это тело так жестоко и грубо, чтобы всё превратилось в сплошное месиво. Пока изнутри не пойдёт кровь. А если тот начнёт плакать от боли: бить его. Точно так же, как и раньше. Императору было нестерпимо, до крайности любопытно: будет ли этот мальчишка смотреть на него таким же взглядом, если он поступит так сейчас? — ...Вы ведь занимаетесь этим и с другими соби, верно? — спросил Сан-сан, крепко зажмурившись. Его голос, не выдержавший внутреннего напряжения, жалко и беззащитно дрожал. «Я каждый день молил Небеса, чтобы ты ушёл в другой дворец». Эти слова, которые Сан-сан когда-то на грани удушья выплёвывал с неподдельным отвращением, теперь разительно отличались от того, что происходило между ними сейчас. В душе Императора поднялась мощная буря. С тех пор как он встретил Сан-сана, подобные бури бушевали в нём бесчисленное количество раз. И сейчас он осознал, что эта стихия наконец-то захлестнула и самого Сан-сана. Странное, извращённое удовлетворение до краёв наполнило его нутро. — О да, разумеется, занимался. — ...И... продолжите заниматься, верно? — Если мне того захочется, то почему бы и нет. На самом деле Император и сам до конца не понимал собственных мотивов. Он нарочно принимал наложниц в своём дворце Кончхонгун средь бела дня, прекрасно зная, что Сан-сан об этом узнает. Он пил с ними чай, слушал их игру на музыкальных инструментах и пение. И в такие дни наступала ночь, когда Сан-сан встречал его с абсолютно понурым видом. Скрывая в глазах глубокую обиду, в постели он цеплялся за него со всем отчаянием. Сам тянулся руками к телу Императора, целовал его и прижимался, словно младенец, безмолвно доказывая, что у него нет никого, кроме его Императора. Даже без побоев его бёдра покорно раскрывались, а тело само шло навстречу без всяких наказаний. Император уже успел привыкнуть к этому, но ему хотелось видеть это снова и снова. Ему хотелось знать, как далеко это может зайти. Хотелось выяснить, до какого предела этот мальчишка способен преданно любить его. Он обязан был это узнать. — Ох, надо же, — с напускным сочувствием произнёс Император, стирая большим пальцем слезу с щеки Сан-сана. Тот в ответ лишь тихонько шмыгнул носом. Император заставил его поднять лицо ещё выше. — Ты что, ревнуешь? — ...Я... виноват. Простите меня, — покорно взмолился о прощении Сан-сан, стоило Императору заговорить с ним притворно-строгим тоном. Император, чьи глаза потемнели и стали похожи на бездонное болото, заворожённо смотрел на него сверху вниз. — Хочешь, чтобы я так не поступал? В конце концов Сан-сан не выдержал, и крупные слёзы покатились из его глаз. Он долго плакал, не издавая ни звука. Император не стал ни утешать его, ни отчитывать. Его взгляд становился всё более тяжёлым и мрачным, он просто продолжал наблюдать. И вот, наконец... Сан-сан с плачем рванулся вперёд и сам крепко прижался к груди Императора. — ...Хнык. Я... я хочу делать это только с Симнаном. Мне не нужны другие... другие люди. Я просто... я просто хочу так. Сан-сан судорожно обнимал Императора, его плечи мелко дрожали от горьких рыданий. К чёрту наставления вдовствующей императрицы, к чёрту предложения матери: сейчас всё это потеряло смысл. Сан-сан плакал навзрыд, громко, совсем как маленький ребёнок. Ему нравилось, когда чужие пальцы проникали внутрь и ласкали нежную плоть. Нравилось, когда его ублажали губами. Нравилось становиться с ним единым целым и чувствовать эту внутреннюю дрожь глубоко внизу. Нравилось, когда его сжимали с огромной силой и грубо вбивались в него, заставляя забыть обо всём на свете. Ему просто до безумия нравилось всё, что они делали вместе. Это было так прекрасно, что он хотел оставить это только для них двоих. Он не желал ни с кем этим делиться. — Хнык... Просто... это потому, что я... я плохой. Хнык... паршивое семя... Простите меня... Простите... Слёзы Сан-сана капали и растворялись в остывающей воде купели. Уголки губ Императора поползли вверх. Тёмный блеск его глаз стал мрачнее самой глубокой чернильной ночи, вспыхивая зловещим и порочным огнём. Император отстранил от себя Сан-сана и снова заставил поднять лицо. Сан-сан не заметил этого хищного, готового поглотить его заживо взгляда, так как его собственное зрение совершенно помутилось от непрекращающихся слёз. В следующую секунду его губы были грубо и яростно смяты поцелуем. — Ах... Симнан... М-м... Симнан... Подхватив Сан-сана и усадив его к себе на бёдра, Император одним мощным движением вогнал свой член в его до предела размякший и податливый проход. Он принялся неистово и грубо толкаться внуть, одновременно с этим жадно слизывая слёзы с глаз плачущего Сан-сана, прямо как и мечтал секунду назад. Из-за того что его подбородок был намертво зажат железной хваткой, Сан-сан даже не смел попытаться увернуться, безропотно терпя мучительную боль от того, что его глазные яблоки буквально высысывали губами. Чем громче становились его крики и всхлипы, тем безудержнее и безжалостнее становились толчки Императора. — А-ах... а-ах! Связанные воедино стоны, в которых невозможно было отличить боль от наслаждения, смешивались с яростными всплесками воды и разносились по всему залу. Когда всё наконец закончилось, обмякшее тело Сан-сана уже давно беспомощно покоилось в руках Императора. Он потерял сознание. В воде расплывались редкие алые струйки крови. Император поднялся, так и не вынимая своего достоинства из чужого тела. Удерживая Сан-сана за окровавленные ягодицы и прижимая его к себе: ведь даже в беспамятстве тот продолжал цепляться за него, словно ребёнок, Император удовлетворённо похлопал его по спине. Теперь казалось, что и тело, и душа этого создания целиком и полностью принадлежат ему. По крайней мере, сейчас. — Прошлой ночью всё было слишком бурно, так что кожа разорвалась. Сильно болит? Ранним утром Император осматривал интимное место Сан-сана, комментируя увиденное. Сан-сан, который по приказу Сына Неба лежал, прижав бёдра к груди, густо покраснел от стыда и поспешно отвернулся. — В-всё хорошо. Император открыл принесённую придворным лекарем До шкакулку, зачерпнул пальцем немного мази и невольно улыбнулся, глядя на реакцию юноши. В следующую секунду его палец коснулся израненного входа. — Ах... хм... Прохладное лекарство при соприкосновении с повреждённой кожей мгновенно отозвалось резким, покалывающим чувством жжения. Сан-сан мелко задрожал всем телом, сдерживая стон. Аккуратно и тщательно смазав вход и внутренние стенки, Император убрал руку, наклонился над Сан-саном и нежно поцеловал его. — Ты уже позавтракал, так что ложись и поспи ещё. Увидимся во время дневной трапезы. Император отстранился, а Сан-сан принялся торопливо поправлять нижнее бельё и штаны. Он уже собирался подняться с постели, чтобы проводить уходящего правителя, как вдруг... — Ваше Величество, госпожа Ли и Санволь прибыли, чтобы засвидетельствовать вам своё почтение. Позволите им войти? Из-за дверей опочивальни внезапно раздался почтительный голос дворцовой служанки Со Хва.