Фаворит императора

Покидая дворец Сугангун вместе с Сан-саном, Санволь предавалась воспоминаниям о вчерашней личной беседе с Императором. Его ответ на её слова о том, что она не желает становиться женщиной Его Величества, до сих пор звучал в её ушах, произнесённый с абсолютно равнодушным лицом, будто правителя лишь порядочно раздосадовали. Санволь сдержала невольно рвущийся наружу вздох и молча уставилась на спину идущего впереди Сан-сана. Она прекрасно понимала, что брат нарочно держится на расстоянии не из-за внезапной холодности, а просто пытаясь скрыть от неё своё помрачневшее лицо. — Господин, — Санволь сделала несколько размашистых шагов, поравнялась с Сан-саном и крепко сжала его ладонь. Она всегда поступала так в прошлом, когда Сан-сан впадал в уныние и его требовалось утешить. — Мы должны идти вместе. — ...Угу, — едва заметно кивнул Сан-сан и уныло переставил ноги, пересекая порог ворот Суганмун. Всего полчаса назад, когда они только шли этим путём к вдовствующей императрице, он не выглядел настолько подавленным, так что виной всему определённо были слова Тхэху. «А ведь мы, оказывается, уже встречались. Я помню тебя. Твоя безупречная осанка, твой мягкий, но уверенный голос и это благородное изящество во всём облике. Я очень сокрушалась, когда тебе не достался жезл мупхэ (무패, mupae — знак отличия на отборе наложниц), но судьба в итоге вновь свела нас. Теперь я могу быть спокойна». «...Ваше Величество вдовствующая императрица столь милосердна и добродетельна, что эта ничтожная дева просто теряется от столь щедрой похвалы». «Мне нравится, что ты умеешь проявлять надлежащую скромность. Я уже обсудила всё с Императором, и сегодня же прикажу наложницам освободить дворец Хамянгун, так что перебирайся туда, как только получишь официальное извещение». «Эта дева безмерно признательна за заботу, но для меня уже огромная милость просто находиться во дворце господина и делить с ним кров. Умоляю Ваше Величество взять свои слова назад». «Даже если вы родные брат и сестра, совместное проживание не может быть одинаково удобным для двоих. Я не настолько черства, чтобы не понимать этого. К тому же, Его Величеству так тоже будет гораздо сподручнее. Какое бы решение вы двое ни принимали в будущем, вы всегда должны ставить во главу угла искреннюю преданность. Это главная добродетель, которой обязан обладать императорский супруг». Это означало, что брата оставят в Западных покоях, а её сошлют в Восточные. Неужели они намерены забрать в императорский дворец обоих родственников, но расселить их по разным концам, чтобы они даже видеться толком не могли? «Они здесь все поголовно лишились рассудка», — кощунственно подумала Санволь, ни капли не заботясь о почтении к правящей династии. Она заподозрила неладное ещё тогда, когда ей велели оставаться во дворце на целый месяц. Именно поэтому она не смогла искренне разгладить морщинки на лбу, получив полное восторга письмо от Сан-сана. Любым из ряда вон выходящим событиям всегда предшествуют столь же исключительные причины. В том, что кровные родственники один за другим входят во дворец и делят постель с одним государем, для древних времён не было ничего удивительного, однако Санволь не имела ни малейшего желания следовать этой традиции. Её простодушный старший брат впервые в жизни встретил человека, к которому привязался всей душой. Судя по письмам, которые Сан-сан присылал ей всё это время, глубина его чувств к Императору была безграничной, and Санволь меньше всего хотела вставать между ними. Этот выбор она делала не только ради брата, но и, в первую очередь, ради самой себя. Как бы эгоистично это ни звучало по отношению к брату, сейчас она впервые за долгие годы почувствовала, как с её плеч свалился тяжкий груз семейных обязательств. Раз уж брат нашёл своё счастье и устроился в жизни, ей тоже хотелось наконец пожить ради собственного благополучия. — Брат, слушай меня внимательно, — Санволь потянула Сан-сана за руку и прошептала едва слышно, так, чтобы расслышать мог только он один. — Я сбегу. Чего бы мне это ни стоило. Сан-сан от неожиданности резко замер на месте. Санволь решительно потащила его за собой дальше, вновь понизив голос до едва различимого шёпота: — Если ты захочешь, я заберу тебя с собой. Мы уедем туда, где нет ни отца, ни матери, и будем жить вдвоём. Этот мужчина пресытился плотью её брата, который уже носил под сердцем его дитя, и теперь без зазрения совести тянул руки к его младшей сестре. Санволь думала, что её брат устроен и счастлив, но это оказалось только иллюзией. Счастье Сан-сана было фальшивкой. Она не могла бросить его здесь, зная, что впереди его ждёт лишь глубокое несчастье. Безусловно, побег не будет лёгким делом, но если тщательно всё обдумать прямо сейчас, то выход обязательно найдётся. В этот момент Сан-сан снова заставил её остановиться. На его глаза навернулись слёзы, но он решительно и твёрдо покачал головой: — Я... я не хочу. — ... — Я хочу остаться рядом с Симнаном. Вечер выдался удивительно тихим. Во время ужина Сан-сан вопреки своему обычному поведению не проронил ни слова, и даже после того, как слуги подали ему настой для полоскания рта, он продолжал хранить молчание. Наложник лишь сидел, низко опустив голову, и безучастно перебирал пальцами подол своего ночного платья. Император сидел подле него и в полном одиночестве неторопливо пригубливал вино из кубка. В глубокой тишине из сада лишь изредка доносился стрёкот ночных цикад. Вместе с лёгким дуновением прохладного летнего ветра до Императора донёсся едва уловимый аромат Сан-сана. Правитель даже без слов, лишь по одному этому запаху чувствовал, в каком сильном смятении находится его возлюбленный. Тем не менее, он не предпринял никаких попыток утешить его. Вальяжно откинувшись на спинку невысокого ложа, Император лишь лениво поглаживал и сжимал ладонь Сан-сана, покоившуюся на приставном столике. — Что опять не так? — безучастно поинтересовался Император, когда кувшин с вином почти опустел. Сан-сан лишь слабо зашевелил пальцами левой руки, зажатой в широкой ладони Императора. Он не пытался вырваться, но и не спешил прильнуть ближе, ведя себя в точности как в прежние времена. Император довольно усмехнулся, приподняв уголок губ: — Твоя ревность растёт с каждым днём. Шёл третий день с тех пор, как Санволь поселилась во дворце. В Восточных покоях вовсю готовили для неё личный павильон, однако Император до сих пор так ничего толком и не объяснил Сан-сану. Душа Сан-сана разрывалась от невыносимой обиды. Ему и прежде было до боли тоскливо при одной только мысли о том, что Император разделяет ложе с другими наложницами, но представить правителя рядом со своей младшей сестрой было выше его сил. Это причиняло не просто боль, это оборачивалось настоящей пыткой. Сестра всегда была для него самым близким существом, едва ли не частью его самого. И теперь, когда им было дозволено всю жизнь провести под одной крышей, он не находил в себе сил радоваться этому как прежде. Он безумно сомневался и переживал за сестру, которая грозилась сбежать, но в то же время не мог упасть перед ней на колени и со слезами умолять остаться. Сколько бы его ни предупреждали о том, что ревновать Императора тяжкий грех, он просто ничего не мог с собой поделать. Это чувство совершенно не поддавалось контролю или доводам рассудка. Может, он просто слишком глуп? В конце концов Сан-сан не выдержал скопившейся внутри горечи и тихо спросил: — Почему... почему вы берёте в ж-жены ещё и Воль-а? Стоило облечь мысли вслух, как тоска навалилась с удвоенной силой, а к горлу подступил удушливый ком. В его круглых глазах в мгновение ока скопились крупные слёзы. Император, глядя на его страдания, лишь весело рассмеялся, словно пребывал в превосходном расположении духа: — Разве это плохо? Ты ведь так сильно хотел увидеть свою сестру. — ... — Сам же говорил, что не желаешь расставаться с ней. Я думал, ты обрадуешься. Если вы двое станете служить одному мужу, то сможете всю жизнь прожить под одной крышей и вам никогда больше не придётся разлучаться. Разве это не прекрасно? Из глаз Сан-сана выкатилась крупная слеза и сорвалась вниз: — И... и с Воль-а вы тоже... буд-будете это делать? — Что именно? — ...Д-делать ребёночка. — Кто знает. Если мне захочется буду, а если не захочется не буду. Одинокие капли, что до этого медленно катились по его щекам, в один миг превратились в безудержный поток слез. Сан-сан шмыгнул носом и порывисто отвернулся, пытаясь рукавом ночного платья кое-как утереть мокрые щёки, но в этот момент его подбородок перехватили жёсткие пальцы и силой повернули обратно. Император, незаметно оказавшийся вплотную к нему, резко развернул его лицо к себе: — Тебе действительно так горько от этого? — спросил он, принимаясь свободной рукой бережно стирать слезы с его лица. Эти ласки, в противовес стальной хватке на подбородке, были невероятно нежными и заботливыми. Не дождавшись ответа, Император наклонился и запечатлел на его губах короткий поцелуй. — Раз так, то вместо того чтобы просто лить слезы, сделай так, чтобы у меня не возникало подобного желания. — ...К-как? — Очень просто. Достаточно всегда быть таким же прелестным и послушным, как сейчас. С этими словами Император опрокинул Сан-сана на ложе и принялся грубо, ненасытно целовать его, одновременно с этим яростно срывая с него тонкую ткань ночного платья. Это было похоже не на обычное раздевание, а на самое настоящее уничтожение одежды, которую он буквально рвал в клочья. Дыхание правителя становилось всё более прерывистым и хриплым от накатившего возбуждения. — Мх... ах... по-подождите немного... Сан-сан решительно не понимал, в каком именно месте он повёл себя «прелестно» и что вообще заставило Императора прийти в такую неистовую ярость. В его нынешнем, глубоко подавленном состоянии эта близость казалась слишком внезапной и пугающей. У него совершенно не было подходящего настроения. Обескураженный и растерянный, Сан-сан вопреки собственной воле слабо упёрся ладонями в широкие плечи Императора, пытаясь оттолкнуть его. Это усилие было настолько ничтожным, что Император мог бы просто не заметить его. Однако Император мгновенно замер и уставился на Сан-сана сверху вниз потяжелевшим, полыхнувшим гневом взглядом: — Отталкивать меня далеко не самый лучший выход. Что ты будешь делать, если я прямо сейчас развернусь и уйду в другие покои?