Фаворит императора

Сан-сан широко раскрыл глаза. В этих огромных глазах вновь скопилась невыносимая обида. — ...П-пожалуйста, не делайте этого, — проговорил он, роняя слезы. — Если вы так поступите, мне это о-очень не понравится... — Тебе не нравится, когда я ухожу к другим? Сан-сан убрал ладони с плеч Императора, которые только что отталкивал, и принялся небрежно утирать катящиеся одна за другой слезы. — Хнык, д-да. — Потому что ты любишь меня? Сан-сан, окончательно спрятав лицо в ладонях, закивал головой. Закивал отчаянно и ревностно. На тонких губах Императора, которые ещё мгновение назад были холодно поджаты, вновь заиграла улыбка. — В таком случае впредь никогда не смей отталкивать меня. Ни при каких обстоятельствах. Ты понял? — Да, кхм, хнык, да. — Вот и славно. Когда ты отвергаешь меня, я злюсь. Очень сильно. Так что тебе стоит вести себя хорошо. М-м? — Я буду послушным. Хнык, угу, я б-буду очень хорошим. «Поэтому, прошу, не берите Воль-а в жёны. Сделайте своей женой только меня, только меня одного», — Сан-сан с огромным трудом сдержал эти слова, которые уже готовы были сорваться с кончика языка. Император убрал ладони Сан-сана от его лица и, словно желая утешить, принялся слизывать влагу с его мокрых щёк. Шершавый, горячий язык скользнул по нежной бледной коже, а затем Император начал бережно, словно птица клювом, целовать его влажные, покрасневшие веки. — Хнык, ах. — Ну же, полно плакать. Император большим пальцем смахнул влагу с мокрых ресниц наложника и окинул его взором сузившихся глаз. Сан-сан, чьё ночное платье было разорвано в клочья, так что он остался практически нагим, продолжал прерывисто всхлипывать в объятиях сына Неба, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Император опустил взгляд ниже, разглядывая его нежно-розовые ареолы. У Сан-сана, чья кожа и даже радужка глаз отличались бледностью, эти места выделялись сочным, почти алым цветом, будто туда уронили каплю свежей крови. Из-за того, что Император подолгу и с особым пристрастием ласкал их губами, маленькие соски наложника были чуть более вытянутыми и чуткими, чем у обычных мужчин. Правитель сжал один из них большим и указательным пальцами, сдавливая до лёгкой боли. — Ах-х... Сан-сан резко выгнулся в пояснице, и всё его тело пробила мелкая дрожь. Император перехватил его правую руку и потянул её вниз, увлекая к своему паху. — А теперь сделай это сам. — Ах... угу, ч-что? — Обласкай губами, а затем впусти в себя. Взгляд, которым Император сопровождал свой приказ, был тёмным и порочным. Так он смотрел только тогда, когда его желание достигало предела. Прекрасно зная этот взгляд, Сан-сан медленно опустил голову. Сквозь разрезы тонкого шёлка было видно, как высоко возвышается нефритовый стержень. Наложник шмыгнул носом и судорожно сглотнул слюну. Ему совсем не хотелось этого делать, но страх, что Император уйдёт к кому-то другому, пугал его гораздо сильнее. Сан-сан опустил руки и раздвинул полы императорского платья. Тотчас наружу показалось грозное, пугающе огромное мужское достоинство повелителя. Сан-сан неловко приподнялся на ложе и спустился вниз, опускаясь на колени между бёдер Императора. Его глаза и кончик носа покраснели от слез. С таким лицом он казался совсем ребёнком. Император глухо выдохнул и коснулся ладонью щеки наложника. Обхватив его маленькое лицо, он направил его к самому центру своего естества. — С-сейчас я сделаю это... — прошептал Сан-сан, преданно глядя на Императора глазами, в которых в любую секунду снова могли закипеть слезы. Изящные пальцы наложника при этом плотно обхватили основание мужского члена. Полностью воспрявший орган был едва ли не длиннее лица самого Сан-сана. Император вместо ответа лишь сильнее надавил ладонью на его затылок. Маленький розовый язык высунулся изо рта и робко лизнул головку. В его действиях не было ни капли умения. Император позволил ему немного подержать член губами, а затем, подловив момент, когда рот Сан-сана раскрылся шире, резко и мощно подался бёдрами вперёд. При этом он крепко удерживал наложника за затылок, не позволяя его голове отстраниться. — У-уп, м-м... Нефритовый стержень разом ушёл вглубь его рта почти наполовину. Рот Сан-сана мучительно растянулся, а тело, замершее на коленях между чужих бёдер, невольно содрогнулось. Наложник со слезами на глазах посмотрел на Императора сверху вниз. И всё же, стараясь показать, что он послушен, он вытянул шею. Несмотря на сильную боль, он изо всех сил старался шире раскрыть челюсть, чтобы случайно не задеть правителя зубами. Его страдания были очевидны, но эти отчаянные попытки угодить и сделать всё как надо доставляли Императору невероятное удовольствие, волной затапливающее все его чувства и концентрирующееся внизу живота. — Ха-а... Император тяжело и шумно задышал, медленно двигая правой рукой. Мужской член принялся мерно погружаться в рот наложника и выходить обратно. — М-м, у-ух... — сквозь плотно сомкнутый стык губ прорывались глухие, удушливые стоны Сан-сана. Руки наложника, упиравшиеся во внутреннюю сторону бёдер Императора, задрожали. Белоснежное, хрупкое нагое тело беспомощно дёргалось, не зная, куда деться от этого напора. Однако Император действовал безжалостно, раз за разом толкаясь до самого его горла. Крупная головка несколько раз грубо и бесцеремонно вторгалась вглубь его глотки. Челюсть Сан-сана была раздвинута до предела, причиняя сильную боль. Слёзы вперемешку со слюной капали из его рта прямо на ковёр ложа. — Фу-у... Расслабься ещё немного. Император продолжал мерно и низко толкаться бёдрами, а свободной рукой ласково убрал мокрые пряди волос Сан-сана, заправляя их ему за ухо. Ему казалось, что его плоть внутри этого узкого рта разбухает всё сильнее. В глазах Сан-сана всё поплыло, а рассудок начал туманиться. Движения бёдер Императора становились всё более частыми и яростными. — Ах..., ха-а, ух... Каждый раз, когда основание члена с силой упиралось в его нежное горло, Император хрипло и тяжело выдохнул. Даже в этом полуобморочном состоянии Сан-сан отчётливо ощущал бушующее в правителе возбуждение. В его собственной голове становилось всё жарче. Спустя некоторое время Император слегка нахмурил брови и издал резкий, прерывистый стон, словно сдерживая рвущееся научно дыхание. С последним, самым мощным толчком он вогнал свой нефритовый стержень до предела и излился глубоко ему в глотку. — Ха-а... Долго и шумно извергая семя, Император ещё некоторое время медленно проворачивал свой член в его рту, и лишь когда убедился, что Сан-сан проглотил всё его горячее молоко до единой капли, аккуратно извлёк свой орган из его измученного горла. — Кхм-кхм, кхэ-кхэ! — Сан-сан содрогался всем телом, уткнувшись ладонями в ложе, и кашлял так сильно, словно его вот-вот наизнанку вывернет. Император терпеливо ждал, пока наложник придёт в себя. Даже после бурного извержения его плоть, влажно поблёскивающая от слюны Сан-сана, по-прежнему оставалась твёрдой и высоко поднятой. — Если тебе тяжело, может, остановимся? — ласково спросил Император, нежно поглаживая раскрасневшуюся щеку Сан-сана, когда тот немного перестал кашлять и доверчиво прильнул лицом к его бедру. Наложник прикусил влажную губу и медленно покачал головой в знак отказа. От этого движения возбуждённый член Императора несколько раз плотно и увесисто мазнул его по щеке. Император частенько ласкал губами пах или промежность Сан-сана, но сам наложник брал в рот его достоинство крайне редко. Правителю не слишком нравилось видеть, как сильно тот мучается во время этого процесса. И всё же время от времени заставлять его делать это определённо стоило, подумал Император. Ему безумно нравились эти длинные, слипшиеся от слез ресницы, покрасневшие веки, кончик носа и эти янтарные глаза, в которых сейчас читалась неприкрытая мольба. Но главное из-за того, что Сан-сан стоял перед ним на коленях, его вздымающиеся соски, слегка округлившийся низ живота и его собственный возбуждённый член, робко приподнявшийся навстречу, выглядели особенно притягательно. Императору безумно нравилось смотреть, как Сан-сан, лаская его плоть, умудряется испытывать сильное возбуждение вопреки всей боли. От этого зрелища можно было просто лишиться рассудка. — Раз так, то поднимайся ко мне, — лениво откинувшись на спинку ложа, произнёс Император. Сан-сан, покачиваясь, поднялся и забрался к нему на колени. Он устроился так, что бёдра Императора оказались между его собственных ног, а сам он стоял на коленях прямо на мягких подушках ложа. В ту же секунду широкие ладони повелителя крепко обхватили ягодицы Сан-сана. Он немного потискал их, словно податливое тесто, а затем его пальцы скользнули к тайному месту. Стоило двум пальцам разом проникнуть внутрь, как оттуда мгновенно донёсся влажный, сочный шлепок, будто плоть только этого и ждала. — Там всё уже достаточно мокро, так что больно быть не должно. Ты сможешь сам? Сан-сан густо покраснел и покорно кивнул. Промежность, которая каждое утро и каждый вечер принимала в себя плоть Императора, теперь не просто быстро увлажнялась, но и с лёгкостью раскрывалась навстречу. «Ты так славно и легко растягиваешься, что без труда сможешь родить мне дитя». Как-то раз во время их ночных забав Император уже подначивал его этими словами. Вспомнив об этом, Сан-сан вспыхнул ещё сильнее, до самых кончиков ушей. — Ну же, приступай. Император потянул Сан-сана за руку и вновь заставил его обхватить свой член. Сан-сан, сжимая в ладони массивный орган правителя, приладил своё заднее отверстие к его твёрдой головке. — Я... я вхожу? Почувствовав, как судорожно сжимается и раскрывается лоно, коснувшись кончика его плоти, Император тихо, довольно рассмеялся, отчего его плечи слегка задвигались. На нагом теле наложника, прежде таком белоснежном, теперь не осталось ни одного бледного участка: всё оно покрылось густым румянцем. — Входи же скорее. Я уже сгораю от нетерпения. Несмотря на эти раззадоривающие слова, Сан-сан никак не решался опуститься ниже, медля в нерешительности. Наконец он зажмурил глаза и резко подался всем телом вниз. — Ах... ха-ах... Горячий нефритовый стержень с силой раздвинул плотно сомкнутые складки внутренних стенок и проник внутрь. Нежная мокрая плоть, встретившись с внезапно ворвавшимся куском горячего мяса, тесно облепила его, мешая продвигаться дальше. Испугавшись этого ощущения, Сан-сан не посмел опуститься ниже. Он замер, насадившись на член Императора лишь наполовину, и, судорожно вцепившись в его плечи, задрожал. Его пальцы сжимали плечи правителя с такой силой, что ногти побелели, а бёдра забились в мелких судорогах. Спина в одно мгновение покрылась холодной испариной. — Фу-у... Расслабься. Вот так, давай, расслабься ещё немного. Возможно, из-за того, что он впервые пытался насадиться на его плоть самостоятельно, Сан-сан никак не мог совладать со своим телом. Член Императора казался ему сейчас невероятно толстым и огромным, гораздо больше, чем обычно. К тому же он был настолько горячим, что изнутри его словно прижигали калёным железом. В конце концов Сан-сан не выдержал, из его глаз брызнули слёзы, и он жалобно взмолился дрожащим голосом: — Он... он не помещается. Хнык, я больше не могу, у меня не получается... Глядя на то, как Сан-сан, носящий под сердцем его дитя, замер на нём в этой беспомощной позе и со слезами на глазах лепечет, что больше не может продвинуться ни на сантиметр, Император почувствовал, как к его голове мощной волной прилила кровь. Одно это зрелище сводило его с ума. «Я точно сойду с ума с тобой», — едва слышно, словно в бреду, пробормотал Император. Он крепко обхватил Сан-сана за талию. Слегка округлившийся низ живота наложника плотно прижался к крепкому брюшному прессу Императора. От этой тяжести глаза Сан-сана испуганно округлились, и в ту же секунду... — Ах-х! Император, оставаясь сидеть, мощным и резким движением бёдер толкнулся вверх, вгоняя свой член в его внутренность до самого основания. — Ха-а... у-ух... Симнан. Из-за того, что его живот был сильно прижат, а огромный орган заполнил все его нутро без остатка, это движение явно задело утробу с младенцем. Вкупе с острой болью и чувством распирания в его голове вспыхнуло блаженное онемение, а перед глазами заплясали искры. Всё внутри горело так, словно его заживо сжигали изнутри. Сан-сан рефлекторно обвил руками шею Императора и уткнулся мокрым от слез лицом в его плечо. Он без конца звал своего Симнана, жалобно всхлипывая и ища у него защиты, словно капризный ребёнок. Эти руки, судорожно сжимающие его шею, будто правитель был его единственной опорой в этом мире, губы, время от времени впивающиеся в его плечо, округлый живот, прижатый к его собственному, и тесная, нежная плоть, которая жадно и липко обволакивала его член: абсолютно всё в этой сцене приводило Императора в неописуемый восторг. — Ха-а... Какое же ты... прелестное создание. Император сжал Сан-сана в объятиях с такой силой, что у того едва не затрещали рёбра. А затем он принялся неистово, со всей дури толкать его снизу вверх. С учётом веса самого Сан-сана, который теперь опускался ему навстречу, их соитие стало глубоким, яростным и совершенно безудержным. — Ах! Ах-х! А-а-а... Звонкие, полные страсти стоны наложника посыпались один за другим. С какого-то момента Сан-сан и сам начал мерно покачивать бёдрами вперед и назад, подстраиваясь под бешеный ритм Императора. Каждый раз, когда он взмывал вверх и с громким, шлёпающим звуком падал обратно, грозное оружие Сына Неба безжалостно и грубо ударяло в самое основание его нутра. Несмотря на острую, разливающуюся по телу боль, Сан-сан кричал, но так и не сделал ни единой попытки отстраниться. Напротив, когда Император принялся жадно сосать его соски, он крепко обнял его за голову обеими руками. Он прижимал его к себе, совершенно позабыв о том, что его живот находится под сильным давлением. Хотя в самом начале у него совершенно не было подходящего настроения, теперь, когда они слились воедино, ему было невероятно хорошо. Потрясающе хорошо. Наложник чувствовал безграничную нежность к этому мужчине, который сейчас находился внутри него и сгорал от дикой страсти. Лицо Императора, искажённое плотским желанием, казалось ему сейчас самым прекрасным зрелищем на свете. И от этой мысли ему внезапно стало невыносимо грустно. — А-а-а! Мне так хорошо... Слишком хорошо... Ах, да! Симнан, Симнан... Сам того не замечая, Сан-сан начал двигаться всё более неистово. Повинуясь животным инстинктам, он без памяти вращал бёдрами. Ему отчаянно хотелось, чтобы Император испытывал такое же сильное наслаждение, как и он сам. И чтобы это искажённое страстью лицо принадлежало только ему одному. Он ни за что на свете не согласился бы разделить его с кем-то ещё. «Мне хорошо... Мне так хорошо, Симнан. Обними меня крепче. Ещё сильнее, ещё сильнее...» Сан-сан, намертво вцепившись в Императора, содрогнулся в мощном экстазе. Спустя мгновение Император, накрепко вдавив свой член в самое основание его утробы, тоже излился горячим семенем. Even в момент извержения он сделал ещё несколько глубоких толчков, стараясь проникнуть как можно дальше внутрь.