Фаворит императора

— И какой же вы мне отплатите? В конце концов принц не удержался и решил испытать Сан-сана. — Скажите, ч-что вам по душе, и я... я обязательно куплю это для вас. У меня есть собственные деньги. — Ой, а у вашего покорного слуги почти и нет любимых вещей. — Ой, как же быть... Почти ничего нет? П-почему же у вас нет ничего любимого? — ...Кто знает. Пожалуй, моя жизнь просто лишена какого-либо интереса и смысла? — О... Хм, почему же она лишена интереса? Мне... мне вот жить очень даже нравится. Неужели вам не бывает весело даже на самое короткое мгновение? Это была совершенно бессмысленная беседа. Принц и сам не понимал, ради чего затягивает этот пустой разговор. И всё же ему не хотелось обрывать его. Ему хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Юн Юнгём просто бросал в ответ первые попавшиеся слова: — Ну, быть может, иногда и случаются мгновения, когда мне бывает весело... «Например, прямо сейчас». Юн Юнгём невольно поймал себя на этой мысли и сам испугался своего открытия. В этот миг юноша спросил: — В таком случае, разве вы не можете просто продолжать искать эти короткие мгновения радости? Сан-сан смотрел на него, широко распахнув свои чистые, прозрачные янтарные глаза. Юн Юнгём не на шутку растерялся, встретив этот взгляд, преисполненный искренней заботы. Так и не сумев сдержать всколыхнувшееся в душе смятение, он резко спросил: — С чего бы вам желать, чтобы я жил счастливо? Кто мы вообще друг другу? — ...Как это кто? Вы ведь сын Его Величества. Я... я тоже хочу оберегать и ц-ценить вас. Произнося эти слова, Сан-сан, то ли осознанно, то ли ведомый чистым инстинктом, бережно поглаживал свой округлившийся живот. Юн Юнгём уставился на этот выпирающий живот наложника неотрывным, пронзительным взглядом. This была роковая ошибка со стороны Сан-сана. Ему ни в коем случае нельзя было произносить подобные слова, глядя на принца такими глазами. Сердце Юн Юнгёма окончательно дрогнуло, а следом за этим внутри него вспыхнула яростная, неукротимая злоба. В то самое мгновение, когда Юн Юнгём импульсивно протянул руку и грубо схватил наложника за плечо, раздался громовой голос: — Ты лишился рассудка? Принц Ли Юн, немедленно пади на колени и бейся головой о землю. Ты не посмеешь остановиться до тех пор, пока твой Император-отец не прикажет закончить. Отец, появившийся неведомо откуда, своим леденящим, острым как бритва тоном мгновенно развёл их по разные стороны. В тот злополучный день во дворце Юн Юнгём бился головой о камни Императорского сада до тех пор, пока полностью не лишился чувств. И с тех самых пор ему было строжайше запрещено переступать порог дворцовых ворот. — Приготовьте воду для умывания. Юн Юнгём коснулся пальцами льняной повязки, обмотанной вокруг лба, после чего рывком поднялся с постели. Он сдёрнул с себя испачканные ночной негой нижние одежды, брезгливо швырнул их в сторону и зашагал к столу. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь оконную решётку, озарили его полностью обнажённое тело, рельефно подчеркнув безупречные контуры развитых мышц. То было крепкое, цветущее тело молодого мужчины, способное вызвать зависть у любого. Опрокинув над собой кувшин с чаем, он жадно сделал несколько глотков, небрежно утёр рот тыльной стороной ладони и опустил взгляд вниз. Доказывая наступление утра, его плоть налилась силой и поднялась до самого пупка. Несмотря на это, принц остался совершенно равнодушен к собственному возбуждению. — Ваше Высочество, ванна готова, мы готовы внести её. За ширмой тотчас поднялась суета. До опочивальни донёсся глухой, тяжёлый стук устанавливаемой бочки, послышались тихие, крадущиеся шаги евнухов и дворцовых служанок. Юн Юнгём безучастно скользнул взглядом по своему паху и прямо в чём мать родила вышел из спальни. Так начинался очередной тоскливый и монотонный день. В покоях дворца Сугангун воцарилась удушающая, неловкая тишина. Потеряв всякую уверенность, Сан-сан робко перебирал пальцами края фарфоровой чашки. Вместе с сестрой Санволь он по-прежнему каждое утро без исключения послушно приходил во дворец Сугангун, дабы засвидетельствовать своё почтение вдовствующей императрице. Однако с каждым днём вдовствующая императрица то ли отчего-то охладевала к брату и сестре, то ли проникалась к ним всё большей неприязнью. Вот и сегодня повторилось то же самое. Сан-сан и Санволь одновременно опустились на колени в приветственном поклоне, однако даже по прошествии долгого времени приказа подняться так и не последовало. Лишь после того как Мён-ок, обеспокоенная состоянием наложника, осторожно выразила свою тревогу, вдовствующая императрица наконец соизволила позволить им встать и занять свои места. Но стоило им сесть, как до самого появления чая в покоях снова не раздалось ни единого звука. Сан-сан совершенно не умел заговаривать первым, а у Санволь не было ни малейшего желания заискивать перед престарелой госпожой. Таким образом все трое лишь безмолвно тратили время, погребённые под тяжестью тягостного молчания. — Кхм. Наконец вдовствующая императрица нарушила тишину: — До торжества действительно остались считанные дни. Что вы чувствуете по этому поводу? С наступлением Месяца Плодов, когда до великой свадебной церемонии оставалось меньше дней, чем пальцев на руках, вдовствующая императрица перешла в общении с Сан-саном и Санволь на подчёркнуто официальный, строгий слог. То была сухая, вежливая форма речи, которую она обычно использовала при обращении к законной императрице. От этого Сан-сану стало лишь ещё тяжелее и страшнее в её присутствии, ведь госпожа принималась отчитывать его с самым безупречным и благородным выражением лица. — Я... я трепещу от волнения, матушка вдовствующая императрица, — первым подал голос Сан-сан. Бросив на него мимолётный взгляд, вдовствующая императрица перевела свой взор на безмолвную Санволь. Не находя подходящих слов, девушка после недолгой паузы тихо произнесла: — Мои чувства ничем не отличаются от обычных, матушка вдовствующая императрица. Услышав этот ответ, госпожа едва заметно изогнула бровь. Она издала тихий вздох и сделала глоток из своей чашки: — Через несколько дней в этот дворец войдут сразу две императрицы, но я ума не приложу, отчего на моей душе сейчас куда тревожнее, чем в те времена, когда вас здесь вовсе не было. Кажется, за всю свою жизнь я ещё никогда не теряла сон так часто, как в эти дни. Выслушав эти сетования, брат и сестра, как и в предыдущие дни, лишь безмолвно склонили головы. — Мне становится не по себе даже от того, что вы вот так приходите ко мне выразить почтение. Пожалуй, начиная с завтрашнего дня вам лучше и вовсе прекратить свои визиты. Не выдержав, Сан-сан и Санволь синхронно поднялись со своих мест и вновь опустились на колени перед Вашим Величеством. — Как вы можете говорить подобное, матушка вдовствующая императрица? Если мы совершили проступок, молим, укажите на него и накажите нас немедленно, — взяв на себя смелость, взмолилась Санволь. Вдовствующая императрица долгим, полным досады и укоризны взглядом поочерёдно окинула обоих и лишь спустя продолжительное время заговорила вновь: — Сколько раз за последнее время я давала вам наставления? Сан-сан, признаться, я горько ошиблась в тебе. Твоя жадность и эгоизм поистине не знают границ, так как же ты надеешься стать добродетельной и милосердной императрицей? Я спрошу тебя без утайки: неужели ты и впрямь собираешься делить ложе с Его Величеством до самого дня родов? — ... — Твой живот уже настолько огромен, что будь ты хоть трижды безродным простолюдином, тебе следовало бы самому вразумить государя и отвадить его от постели ради безопасности монаршего дитя, но в тебе, напротив, поселилась лишь безумная ревность. От этих резких, хлёстких обвинений Сан-сан до крови прикусил губу и крепко сжал кулаки. Нельзя было сказать, что он совсем не пытался исправить ситуацию. Он заводил с Императором разговоры о Шин-би и Ын-би, пытался притворяться спящим или ссылаться на усталость. Но в конечном итоге всё неизменно заканчивалось тем, что он покорно принимал Его Величество. Стоило Императору с мрачным лицом начать дотошно допытываться, уж не из отвращения ли наложник отвергает его, как Сан-сан терялся, не в силах солгать государю. Ему было невыносимо страшно, что Император истолкует его поведение неверно. Для Сан-сана это было худшим мучением. Именно поэтому, прекрасно зная, какие упрёки и позор обрушатся на него от старших, он каждую ночь безропотно раскрывал объятия перед повелителем. — Прошлой ночью грязные слуги посмели распускать мерзкие сплетни о том, будто Его Величество теперь испытывает влечение исключительно к беременным мужчинам, за что они немедленно были отправлены на допросы в Палату Наказаний Синхёнса. Разумеется, я со своей стороны покарала их в назидание остальным, но с другой стороны, у меня буквально темнеет в глазах от мысли, до какой степени нужно было докатиться, чтобы подобные речи вообще поползли по дворцу! Стоит мне подумать об этом, как у меня начинают дрожать руки. Ты понимаешь меня? — ...Я виноват. Я обещаю, что буду с-стараться. — Стараться, стараться, стараться! Скажи на милость, какой уже раз я слышу от тебя это нелепое слово? — ... — Если ты в твоём положении продолжишь потакать страсти Его Величества и с императорским наследником в твоём чреве что-то случится, вся вина и ответственность за это целиком и полностью ляжет на твои плечи, Сан-сан. У меня больше нет желания сотрясать воздух, так что поразмысли над моими словами хорошенько. Подумай, какой путь действительно принесёт благо государю и твоему будущему ребёнку. — ...Да. Я о-обязательно запомню ваши слова, матушка вдовствующая императрица, — сквозь слёзы едва выдавил из себя Сан-сан. Стоявшая рядом Санволь тихонько вздохнула. Вдовствующая императрица, бросив на неё тяжёлый взгляд, тоже издала протяжный, измученный вздох. — Одна из вас сущая бесплодная дева, которая даже не пытается найти способ послужить своему государю, не проявляя и видимости усердия. Госпожа пробормотала это себе под нос, словно разговаривая сама с собой. Однако Санволь даже бровью не повела. Расценив эти слова как брошенные впустую, девушка просто притворилась, будто ничего не услышала. От подобного безучастия у вдовствующей императрицы едва не разорвалось сердце от досады. Ей казалось, что с приходом этих упрямых брата и сестры на трон её в будущем ждут лишь бесконечные головные боли и разочарования. Проворчав, что у неё теперь нет лица, чтобы предстать перед духом покойного Императора, она устало махнула рукой, давая понять, что желает остаться одна. Санволь бережно подняла с колен поникшего, заплаканного брата и поспешила увести его прочь. Вдовствующая императрица с отвращением покачала головой и медленным шагом направилась обратно в свои покои. Служанка Со Мён, следовавшая по пятам за госпожой, украдкой от неё то и дело оглядывалась вслед удаляющейся фигуре Сан-сана. В тот же вечер. Поужинав ранним обедом, Император и Сан-сан после долгого перерыва вместе отправились в купальню. Правитель усадил юношу перед собой и принялся нежно поглаживать его выпирающийся вперёд живот. Поначалу он ласково называл его по детскому имени Вон, о чём-то расспрашивал и интересовался, как наложник провёл свой день, однако очень скоро его прикосновения сделались недвусмысленными и порочными. Левая рука Императора привычным жестом властно сжала левую грудь Сан-сана, потирая затвердевший сосок. Одновременно с этим его правая ладонь опустилась ниже, обхватывая мужское достоинство наложника, и принялась медленно, дразняще двигаться. Сан-сан, до этого лишь безмолвно терпевший ласки и покусывающий губы, вдруг пересилил себя и довольно крепко перехватил правую руку государя. А затем дрожащим от волнения голосом произнёс: — Симнан... М-мне сегодня очень больно.