Фаворит императора

Убедившись, что перед ним всё же не призрак, Сан-сан немного успокоился, смахнул набежавшие слезы и часто замигал. Мужчина стоял спиной к лунному свету, из-за чего лицо его было трудно разглядеть. Однако голос казался почему-то до боли знакомым. — Я спросил, по какой причине вы в подобном виде и в такой час находитесь здесь в полном одиночестве, матушка-императрица? Ах. Только теперь Сан-сан узнал собеседника и безвольно охнул. Они не виделись почти десять дней. Он и подумать не мог, что встретит этого человека при таких обстоятельствах. — Ва... ваше высочество. Сан-сан от потрясения не мог издать ни звука. В темноте кумирни Ён-ван невольно нахмурился: этот слегка приоткрытый рот юноши, который даже не осознавал всей опасности своего положения, выглядел до глупости мило. От собственные мыслей принц почувствовал себя последним дураком. Стремительным шагом приблизившись к Сан-сану, Ён-ван без лишних церемоний схватил его за руку, не позволяя отпрянуть. На юноше было лишь тонкое ночное платье, которое едва ли могло скрыть наготу, а на плечи наброшено простое шерстяное одеяло. К тому же одежда повсюду была испачкана грязью, а на коже виднелись ссадины с запёкшейся кровью. Сам не понимая причин своего гнева, Ён-ван раздраженно повысил голос: — Почему вы в таком неподобающем виде?! В ту же секунду Сан-сан испуганно прижал ладонь к его губам, призывая к молчанию. От внезапного прикосновения нежной кожи к его губам мысли в голове Ён-вана на мгновение полностью помутились. Языком он отчетливо ощутил металлический привкус капли крови, оставшейся на ладони юноши. В груди принца оглушительно, словно боевой барабан, забилось сердце. — Ти... тише. Пожалуйста. Затаив дыхание, Ён-ван завороженно смотрел сверху вниз на Сан-сана, который взволнованно шептал прямо у его подбородка. Широкая грудь принца высоко вздымалась от крайнего напряжения. До его обоняния донёсся тонкий, едва уловимый аромат диких цветов, словно прибитых проливным дождем, который мгновенно обострил все чувства. Обхватив обе руки Сан-сана своими широкими ладонями, Ён-ван медленно отстранил их от своего лица. В том, как неохотно он выпускал эти холодные пальцы, сквозило глубокое сожаление, которого он сам еще не осознавал. Повинуясь просьбе юноши, он спросил уже едва слышным шепотом: — Что здесь произошло? Несмотря на то, что ему был строго запрещен свободный вход во дворец, на великую церемонию бракосочетания он прибыть был обязан. Вместе с другими принцами он долго стоял на положенном месте, неотрывно вглядываясь в даль в ожидании прибытия императорского паланкина с Сан-саном. He полагал, что ему будет вполне достаточно увидеть юношу хотя бы издалека, раз уж былая близость осталась в прошлом. Ведомый этой надеждой, он до последнего не мог заставить себя покинуть главный зал дворца Тэхваджон даже после того, как торжество внезапно отменили. Однако любые известия, касающиеся жизни и здоровья прямых членов правящей династии, всегда содержались в строжайшем секрете, поэтому ему пришлось покинуть запретный город, так ничего и не узнав. С тех пор он не находил себе места в собственной усадьбе, сгорая от тревоги. И тогда он вспомнил об этом тайном лазе, о существовании которого не вспоминал уже очень давно. В конечном счете он решился на дерзкое ночное проникновение во дворец. У него не было чёткого умысла: он лишь собирался пробраться во дворец Сугангун, дабы выведать хоть какие-то крохи информации. Из-за сурового запрета на разглашение, наложенного Императором, узнать что-либо за пределами дворцовых стен было совершенно невозможно. Но кто мог подумать, что они снова встретятся именно здесь? Ён-ван пристально вглядывался в лицо Сан-сана. Освещённый бледным лунным светом лик юной императрицы в эту ночь казался необычайно скорбным. Он был поразительно похож на лицо его собственной покойной матери, которая, даже улыбаясь, всегда выглядела глубоко несчастной. — Не нужно просто плакать, расскажите мне все. Сан-сан судорожно хватал ртом воздух, закусив пересохшую нижнюю губу: он изо всех сил пытался унять слезы. Окровавленной ладонью он вновь бережно придерживал низ своего тяжелого живота. — ...Ваше высочество, мне... мне больше совершенно не к кому обратиться. Прошу вас, не могли бы вы мне помочь? При этих словах все тело юноши забилось в крупной дрожи. Только сейчас Ён-ван осознал, что предрассветный час — самое холодное время суток. Он быстро сбросил с плеч свое длинное черное верхнее одеяло и набросил его на плечи Сан-сана. На хрупкой фигуре юноши это одеяние смотрелось как огромный воинский плащ. Тем временем Сан-сан, не в силах больше терпеть томительное ожидание, нетерпеливо схватил принца за руку и слегка потряс ее: — Мне обязательно нужно родить этого ребенка. Помогите мне спасти нашего Вона, умоляю. Пожалуйста. Я... я обещаю, что в будущем непременно отплачу вам за это. В панически мечущихся янтарных глазах Сан-сана Ён-ван прочел такой дикий, первобытный ужас, какого не видел в них никогда прежде. Поддерживая юношу, который от слабости и дрожи уже едва держался на ногах, Ён-ван спокойно переспросил. Его тон был ровным, но твердым и решительным: — Почему для рождения императорского наследника вам требуется именно моя помощь? Сан-сан не смог выдавить ни слова, лишь беззвучно глотая слезы и содрогаясь всем телом. Однако для Ён-вана этого было вполне достаточно. — Вам нужно бежать туда, куда не дотянутся руки моего венценосного отца? Сан-сан медленно моргнул. Слезы, скопившиеся в его глазах, проложили влажные дорожки по щекам. В лунном свете эти капли на его фарфоровой коже сияли подобно драгоценным камням. Спустя мгновение колебаний юноша тихонько выдохнул: — ...Да. В это мгновение Ён-вану пришла в голову безумная мысль: казалось, будто сама судьба велела им когда-то в далеком прошлом вместе с наложницей Санволь сотворить этот потайной ход именно ради сегодняшнего дня. Любой посторонний лишь высмеял бы подобное суждение. Принц поднял взор к ночному небу. Праздник середины осени был уже близко, отчего луна казалась необычайно круглой и яркой. Быть может, именно этот чарующий свет заставил его поддаться давно похороненным в душе воспоминаниям. Интересно, тогда, много лет назад, в чреве его родной матери действительно был ребенок? Этот вопрос долгие годы терзал его сердце тяжёлыми муками. И вот теперь, в эту ночь, Юн наконец позволил этой безответной и ставшей ненужной загадке развеяться в лунном сиянии. Когда-то очень давно он отчаянно хотел забрать мать и сбежать с ней из этого проклятого места. Именно ради этого он и копал этот лаз. Об этом он никогда и никому не рассказывал; даже самой Санволь. К несчастью, мать покинула этот мир еще до того, как проход был полностью завершён. Впрочем, даже если бы она осталась жива, у него едва ли хватило бы сил осуществить этот побег: в те годы он был слишком юн и слаб. Ён-ван вновь опустил взгляд, всматриваясь потемневшими глазами в дрожащую фигуру Сан-сана. Этот юноша, как когда-то и его мать, принадлежал исключительно Императору. Отчего же все те, кого ему так отчаянно хочется защитить, всегда оказываются собственностью его отца? Подавив подступившую к горлу глухую горечь, принц спросил: — Этот путь будет невероятно тяжелым. Я не могу гарантировать вам абсолютно ничего. И все же, несмотря на это, вы хотите спасти ребенка? Сан-сан без малейших колебаний закивал головой. «Человек, который не способен защитить даже самого себя, пытается спасти кого-то другого», — Ён-ван намеренно старался думать об этом с циничной усмешкой, однако в глубине души его ледяное спокойствие пошатнулось. Ему безумно захотелось узнать у этого недалёкого юноши, что же на самом деле представляет собой этот материнский инстинкт. Разумеется, вслух он этого не произнес. Вместо этого Ли Юн спросил о другом: — В таком случае, чем именно вы собираетесь отплатить мне за помощь? — ...В будущем, что... что бы вы ни пожелали. Если это будет в моих силах, я отдам вам абсолютно все. Ли Юн едва заметно усмехнулся. Он прекрасно понимал, что под словами «абсолютно все» этот невинный юноша даже близко не имел в виду те порочные и грязные образы, что мгновенно вспыхнули в его собственной голове. Однако принц не считал себя обязанным отвечать за чужую наивность. — Не забудьте об этом обещании. А теперь прошу меня извинить. С этими словами принц прижал большой и указательный пальцы к определенной точке на шее Сан-сана, который до этого доверчиво смотрел на него снизу вверх. Юноша успел лишь широко распахнуть глаза от удивления, после чего его тело мгновенно обмякло и упало прямо на грудь принца. Ён-ван бережно подхватил его, поудобнее перехватив руками. Если спуститься вниз, преодолевая заросли среди причудливых каменных глыб, там находился тот самый лаз, который они когда-то подготовили. Этот проход вел прямиком в узкую подземную галерею у самой отдаленной крепостной стены, через которую евнухи тайно покидали дворец. Эта подземная дорога была настолько старой, что о ней мало кто знал даже среди старых слуг, однако, дабы полностью исключить возможность встречи с ними, необходимо было соблюдать предельную осторожность даже в столь глухую пору. Переправлять находящегося на позднем сроке беременности и ограниченного в движениях человека в состоянии глубокого сна было куда безопаснее и проще. Прежде чем скрыться среди каменных скал, Ён-ван еще раз пристально посмотрел на покоящуюся в его руках юную императрицу. Долго созерцая его озарённое лунным светом лицо, принц, словно приняв окончательное решение, крепче прижал юношу к себе. Будь что будет. Даже если из-за этого шага ему придется навсегда отказаться от всех тех амбициозных планов и целей, к которым он стремился всю свою жизнь, отступать поздно. Он сам не желал возвращаться назад. Клятва была принесена, и теперь настала его очередь держать слово. В конце концов, если ты способен защитить того, кто тебе дорог, так ли уж необходимо цепляться за императорский престол? Держа Сан-сана на руках, Ён-ван безмолвно исчез в глубине каменного грота. Яркий лунный свет вскоре окончательно угас, поглощенный подступившей плотной ночной тьмой. Ориентируясь лишь по едва заметным отблескам луны, принц привычными, точными движениями бесшумно спускался все ниже по уступам скал, пока окончательно не растворился во мраке подземелья. На следующее утро по всей стране был спешно разослан императорский указ «пан» (방, bang — официальное письменное извещение, вывешиваемое в людных местах для оповещения подданных). В нем содержалось ошеломляющее и тревожное известие: императрица великого государства была дерзко похищена прямо из самого сердца императорского дворца.