Глава 7
16 мая 2026 г., 19:46
ГЛАВА 7. МИЛЛЕР
В зале для совещаний пахло химозным средством для чистки ковров и несвежим кофе — специфический букет, которым, казалось, пропитано каждое здание суда в Феникс-Ридж. Миллер пришла заранее — она всегда так делала перед слушаниями — и разложила папки на ламинированном столе в том порядке, в котором они могли понадобиться Рейчел: ходатайства о раскрытии доказательств слева, графики допросов в центре, а материалы по спору о предоставлении документов, который тянулся уже несколько недель, — в папку, лежащую ближе всего к месту Рейчел.
Рейчел подняла глаза от своих заметок:
— Ты здесь, с каких пор?
— С восьми пятнадцати. — Миллер выровняла край папки по углу стола. — Хотела еще раз просмотреть аргументы по хронологии.
— Те самые аргументы, которые ты сама и составила?
— Именно поэтому я и хотела их перепроверить. — Миллер откинулась на спинку стула, прихлебывая горький кофе из судебного кафе. — Джеральд будет костьми ложиться против ускоренного раскрытия. Скажет, что мы просто закидываем удочки в надежде хоть что-то выудить.
— Мы и закидываем. — Тон Рейчел был спокойным. — В этом и суть раскрытия доказательств. Вопрос лишь в том, согласится ли судья, что наша рыболовная экспедиция оправдана.
Сквозь узкое окошко в двери Миллер видела коридор, постепенно заполняющийся утренней толпой: сновали адвокаты в темных костюмах, топтались гражданские. Где-то в конце холла с тяжелым стуком закрылась дверь.
Она сверилась с часами. Валери должна была прибыть через пятнадцать минут. С момента медиации прошел месяц — двадцать девять дней, если быть точной, хотя Миллер вовсе не считала. За это время она видела Асторию лишь однажды — случайная мимолетная встреча в коридоре суда.
Сегодня всё будет иначе. Им предстоит провести часы в одном зале; обе команды будут отстаивать свои позиции перед лицом судьи Доротеи Уиткомб, ведущей этот бракоразводный процесс к его неизбежному финалу. Большую часть утра Миллер будет находиться всего в трех метрах от Астории Шепри.
Она снова потянулась к бокалу и сделала долгий глоток. Кофе был горьким и едва теплым — ровно то, чего она заслуживала за то, что позволила мыслям уплыть не туда.
Дверь распахнулась, и в комнату впорхнула Валери на волне дорогого парфюма — чего-то цветочного и запоминающегося; из тех ароматов, что возвещают о появлении человека еще до того, как он переступит порог.
— Доброе утро. — Улыбка Валери была выверена до миллиметра: теплая, но серьезная. Образ женщины, готовой к битве, но сохраняющей достоинство под давлением. На ней был костюм жемчужно-серого цвета, смягчающий черты лица, и жемчужные гвоздики в ушах. — Надеюсь, я не опоздала.
— Вы как раз вовремя. — Рейчел указала на стул рядом с собой. — Мы как раз обсуждали повестку на утро.
Валери села, элегантно скрестив ноги, и перевела взгляд на Миллер:
— Как наши дела?
— Уверенно. — Миллер пододвинула к ним нужную папку. — Сегодня в основном процедурные моменты: временные распоряжения, споры по документам, график слушаний — всё в таком духе. Судья вынесет решение по срокам предоставления доказательств и назначит даты допросов под присягой.
— А Астория? — В голосе Валери за внешней выдержкой промелькнула сталь. — Она будет?
— Мы полагаем, что да.
В глазах Валери что-то мелькнуло — слишком быстро, чтобы Миллер успела это распознать.
— Хорошо. Я хочу, чтобы она видела это. Всё до последнего слова. Хочу, чтобы она поняла: нельзя просто закидать проблему деньгами и заставить ее исчезнуть.
Рейчел сохраняла профессиональный нейтралитет:
— Наша цель сегодня — занять выгодную позицию. Мы приводим аргументы и готовим почву. Настоящая схватка начнется позже, на допросах и в суде.
— Я знаю. — Валери разгладила невидимую складку на блузке. — Но я также знаю, как она действует. Она думает, что может запугать людей и заставить их отступить. Я хочу, чтобы она видела: я не отступлю.
Миллер наблюдала за безупречным маникюром Валери — руки были тверды, ни малейшего признака нервозности. Какое бы беспокойство та ни испытывала перед встречей с бывшей женой, оно было надежно погребено под слоями самообладания.
— Нам пора в зал, — сказала Рейчел, собирая бумаги. — Судья Уиткомб терпеть не может опозданий.
Они вышли из совещательной комнаты в коридор. Миллер шла следом за Рейчел и Валери с дополнительными папками в руках, на ходу прокручивая в голове тезисы предстоящего выступления.
Зал заседаний судьи Уиткомб оказался меньше, чем ожидала Миллер. Обшитые деревом стены, чисто функциональная обстановка — никакого величия, присущего центральным палатам Верховного суда. Потолочные люминесцентные лампы гудели, заливая всё вокруг казенным мертвенным светом.
Миллер заняла место за столом ответчика, разложив файлы под рукой. Рейчел села рядом, а Валери заняла крайний стул у прохода, сохраняя безупречную осанку.
Стол истца пустовал.
Миллер занялась сортировкой документов, которые и так уже были отсортированы дважды, боковым зрением неотрывно следя за дверью. В зал заходили и выходили люди: клерк что-то шепнул судебному приставу, кто-то из участников другого дела забирал забытые бумаги, — но ни Джеральда Брэкса, ни его клиентки не было видно.
Затем дверь снова открылась, и руки Миллер замерли.
Астория вошла первой, Джеральд следовал на полшага позади, замыкала шествие младший юрист. На Астории был темно-серый костюм — великолепный крой, из тех, что не кричат о богатстве, а негромко о нем напоминают. В руках она держала кожаный портфель. Волосы были уложены в строгий узел, открывая линию челюсти и бледную шею.
Миллер видела ее дважды до этого, но на этот раз что-то изменилось. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что именно. Астория двигалась с той же выверенной точностью и села за свой стол с привычной грацией. Лицо не выражало ничего — маска «снежной королевы» была на месте. И всё же…
Под глазами залегли тени — едва заметные, почти скрытые под макияжем, но теперь, когда Миллер сидела достаточно близко, они стали явными. Плечи Астории были неестественно напряжены, челюсти сжаты так, что на скулах едва заметно перекатывались желваки. Она выглядела как человек, который держится исключительно на кофеине и силе воли.
Миллер отвела взгляд, уставившись в свой блокнот. Записала дату вверху страницы, затем номер дела.
— Всем встать, — раздался голос пристава. — Суд идет. Председательствует достопочтенная судья Доротея Уиткомб.
Все поднялись. Судья Уиткомб вошла через боковую дверь — подтянутая женщина лет шестидесяти с серебристо-платиновыми волосами и пронзительным взглядом из-под очков в тонкой оправе. Она заняла свое место, обвела зал взглядом человека, не терпящего пустой траты времени, и кивнула.
— Прошу садиться. Слушается дело по иску Астории Шепри к Валери Шепри-Дейн. — Она заглянула в лежащие перед ней бумаги. — Стороны, прошу представиться для протокола.
Джеральд поднялся первым:
— Джеральд Брэкс из фирмы «Брэкс и Кэллоуэй», представляю интересы истца, Астории Шепри. Со мной помощник Джоан Перкинс.
Рейчел плавно встала:
— Рейчел Хартвелл из «Хартвелл и партнеры», представляю интересы ответчика, Валери Шепри-Дейн. Со мной моя помощница, Миллер Скотт.
Судья Уиткомб сделала пометку.
— Я ознакомилась с представленными ходатайствами. Начнем со споров по раскрытию доказательств. Госпожа Хартвелл, вы подали прошение об ускоренном предоставлении финансовых документов. Прошу, ваши аргументы.
Рейчел осталась стоять, и Миллер, не дожидаясь просьбы, пододвинула ей нужную папку. Они репетировали этот танец сотни раз: Рейчел ведет, Миллер страхует, нужные бумаги появляются ровно в ту секунду, когда они необходимы.
— Ваша честь, моя клиентка запросила финансовую отчетность, начиная с момента заключения брака. Истец предоставила лишь частичные записи, утверждая, что остальные являются конфиденциальной деловой документацией, не имеющей отношения к совместно нажитому имуществу…
Пока Рейчел говорила, Миллер записывала, фиксируя ключевые фразы и следя за реакцией судьи. Это и была работа по выстраиванию дела — наблюдение за наблюдением. И она была чертовски хороша в этом.
Ее взгляд невольно скользнул к столу истца.
Астория сидела неподвижно, глядя на Рейчел с выражением напускного безразличия. В руке она держала ручку, но ничего не записывала. Она просто слушала — с абсолютной концентрацией и пугающей неподвижностью.
Затем ее глаза закрылись — всего на секунду, медленное моргание, которое длилось чуть дольше обычного, прежде чем она выпрямилась, и маска снова застыла на лице.
Перо Миллер замедлило ход. Она и раньше видела изнеможение. Видела клиентов, работающих на износ, и свидетелей, из последних сил пытающихся не уснуть во время нудных процедур. Но было что-то в том, как эта стальная Астория Шепри борется со сном посреди зала суда, отчего у Миллер странно заныло в груди.
Джеральд поднялся для возражения, и Миллер заставила себя вернуться к записям.
— Ваша честь, моя клиентка в полной мере содействует процессу раскрытия. Документы, на которые ссылается госпожа Хартвелл, являются закрытой корпоративной информацией, выходящей за рамки брачных активов. «Шепри Глобал Холдингс» — это корпорация с акционерами и фидуциарной ответственностью, которая простирается далеко за пределы данного бракоразводного процесса.
Миллер фиксировала основные пункты. Она отмечала стратегию Джеральда и искала слабые места, которые Рейчел могла бы использовать.
И при этом продолжала украдкой поглядывать на Асторию.
На то, как та слишком крепко сжимает ручку — костяшки пальцев побелели на темном корпусе. На то, как она ерзает на стуле, словно сохранять неподвижность стоит ей колоссальных усилий. На то, как она села — под таким углом, чтобы видеть и судью, и стол ответчика, не поворачивая головы. Скорее всего, тактический ход, но это позволяло Миллер изучать ее профиль не слишком явно.
Судья задала уточняющий вопрос. Джеральд ответил. Рейчел готовила реплику.
Миллер наблюдала за тем, как дернулось горло Астории при глотке, и думала: каково это — сидеть в суде и сражаться за свою жизнь, когда ты, судя по всему, не спала уже месяц?
В одиннадцать пятнадцать объявили перерыв. Судья Уиткомб дала пятнадцать минут, и зал наполнился упорядоченным движением: адвокаты совещались, клиенты разминали спины, клерк скрылся за боковой дверью.
Миллер встала, разминая плечи. Рейчел уже была поглощена разговором с Валери, они склонились над блокнотом. Миллер собрала использованные файлы в аккуратную стопку, просто чтобы занять руки.
На другой стороне прохода Астория поднялась и вполголоса говорила с Джеральдом. Осанка оставалась безупречной, но в складке губ появилось напряжение, которого не было на медиации. Какая-то ломкость под слоем контроля.
Джеральд что-то сказал, и Астория коротко кивнула. Он направился к выходу, а Астория осталась на месте. Она взяла стакан воды, сделала крошечный глоток и поставила его обратно.
Ни кофе, ни перекуса. Ничего, кроме воды, да и той — едва-едва.
Миллер вспомнила про протеиновый батончик в своей сумке, который схватила утром по привычке. Вспомнила воскресные ужины у матерей — как Харпер всегда следила, чтобы все были сыты, как Надя замечала, когда Миллер слишком на взводе, чтобы есть.
Замечает ли кто-нибудь, когда не ест Астория Шепри?
Этот вопрос всплыл в голове прежде, чем Миллер успела его отогнать. Это не ее забота. У Астории Шепри есть адвокаты, ассистенты и, вероятно, целый штат прислуги, чья работа — печься о ее благополучии.
Миллер не стоит вписывать себя в этот список.
Она повернулась к своему столу, где Рейчел заканчивала беседу с Валери.
— Нужно что-нибудь подготовить до возобновления?
— Всё в порядке. — Рейчел сверилась с записями. — Судья, кажется, благосклонна к нашим доводам по срокам. Если она решит в нашу пользу, сможем назначить допросы на начало мая.
— Список для повесток будет готов.
Рейчел кивнула, уже переключаясь на следующую мысль. Миллер ценила это в ней: эффективность, сосредоточенность, никакой лишней траты энергии на пустую болтовню.
Она больше не смотрела на стол истца.
Точнее… пыталась не смотреть. Но когда она повернулась, чтобы достать папку из сумки, ее взгляд почти невольно скользнул через проход, и она обнаружила, что Астория смотрит прямо на нее.
Их глаза встретились на одну незащищенную секунду. В выражении Астории что-то дрогнуло — удивление или что-то еще, чего Миллер не смогла разгадать, — прежде чем маска снова воцарилась на месте. Она едва заметно, чисто профессионально кивнула. Миллер ответила тем же и отвела взгляд.
В горле странно запульсировала кровь, но она проигнорировала это.
***
Пристав призвал к порядку, и все вернулись на свои места. Слушание возобновилось. Миллер взяла ручку и сосредоточилась на работе. Но она чувствовала присутствие Астории через проход как слабое электрическое напряжение — постоянное и невозможное для игнорирования.
В час дня объявили перерыв на обед. Зал медленно опустел.
Миллер последовала за Рейчел и Валери в ту же комнату для совещаний. Кто-то принес сэндвичи — индейка с сыром на цельнозерновом хлебе, аккуратно завернутые в пергамент, — и кофейник, аромат из которого был заметно лучше того, что предлагали в кафетерии.
Есть не хотелось, но Миллер всё равно развернула сэндвич и откусила кусок. Утро было долгим, а день обещал быть еще длиннее.
Рейчел разложила заметки:
— Вторая половина дня должна пройти гладко. Сюрпризов не жду.
— А как же решение по документам? — спросила Валери. Она взяла сэндвич, но так и не открыла его, не сводя глаз с адвоката.
— Судья Уиткомб, скорее всего, выберет золотую середину. Мы получим доступ к финансовым отчетам, но Джеральд выторгует уступки по части корпоративных секретов. — Рейчел сделала пометку в блокноте. — Не совсем то, что мы хотели, но с этим можно работать.
Миллер жевала механически, мысленно возвращаясь в зал суда. Перед глазами стояло лицо Астории во время выступления Джеральда: тот миг, когда ее веки сомкнулись, и то видимое усилие, с которым она заставила себя собраться. То, как она вцепилась в ручку, словно та была единственной опорой, удерживающей ее в вертикальном положении.
— Она сегодня паршиво выглядела, — заметила Валери.
Миллер подняла глаза и увидела, что Валери наблюдает за ней с легкой улыбкой на губах.
— Астория, — уточнила Валери, хотя это и так было понятно. — Вы видели ее? Выглядит измотанной, будто неделями не спала. — Улыбка стала хищной, удовлетворенной. — Хорошо. Пусть мучается. Пусть теряет сон из-за того, что она со мной сделала.
Рейчел издала неопределенный звук, не отрываясь от бумаг, а Миллер промолчала.
Ей следовало бы согласиться. Валери — ее клиентка. Астория — противная сторона, женщина, которая, если верить рассказам Валери, больше десяти лет заставляла ее чувствовать себя ничтожной и невидимой. Если Астория страдает, значит, давление работает, и их стратегия приносит плоды.
Но торжество в голосе Валери ей не понравилось. Оно отозвалось чем-то неприятным в груди и не желало уходить.
Рейчел отложила ручку:
— Давайте сосредоточимся на том, что мы можем контролировать. Решение по документам будет после обеда, и нам нужно быть готовыми к любому повороту.
Миллер кивнула, благодарная за смену темы. Она ковыряла сэндвич, отщипнув кусочек корочки и отложив его в сторону.
Валери, наконец, развернула свой обед и изящно откусила.
— Я хочу присутствовать на ее допросе. Когда мы, наконец, заставим ее давать показания под присягой, я хочу видеть, как она будет извиваться.
— Это ваше право как участника процесса, — ровно ответила Рейчел. — Хотя я бы рекомендовала сначала обсудить тактику…
— Я знаю, как вести себя на допросе, Рейчел. — Тон Валери слегка похолодел. — Я на них достаточно наприсутствовалась.
За столом воцарилось недолгое молчание. Миллер снова откусила сэндвич, не чувствуя вкуса.
Она вспомнила слова Нади, сказанные несколько недель назад над газетным фото Астории: «Она выглядит измотанной. Вся эта выправка, но глаза… Я видела такой взгляд раньше».
Тогда Миллер отмахнулась от этого. Не ее дело — сопереживать оппоненту.
Но, наблюдая за Асторией в зале сегодня утром, Миллер не могла избавиться от ощущения, что она увидела нечто такое, что видеть не полагалось. Что-то настоящее под всеми этими защитными слоями.
Это не меняло фактов дела. Не меняло рассказов Валери о браке, манипуляциях и медленном разрушении ее личности. Просто всё стало ощущаться гораздо сложнее, чем Миллер того хотела.
— Миллер? — Голос Рейчел прервал ее мысли. — Ты с нами?
— Прости. — Миллер выпрямилась. — Задумалась о вечерней сессии.
Рейчел изучала ее мгновение, затем кивнула:
— Давайте разберем оставшиеся ходатайства. Я хочу быть готова к любым фокусам Джеральда.
Миллер придвинула блокнот и погрузилась в работу. Она старалась не думать об изнеможении Астории, о торжестве Валери или о странной тяжести, поселившейся в груди еще во время утреннего заседания.
Она не думала об этом… ровно тридцать секунд.
Затем дверь открылась, пристав объявил, что заседание возобновится через десять минут, и Миллер, собрав папки, последовала за Рейчел. И вопреки всем стараниям, ее взгляд нашел стол истца еще до того, как она вошла в зал, — в поисках темно-серого костюма и женщины, которая, казалось, держалась на волоске.
Астория уже сидела на месте. Осанка безупречна, лицо не выражает ничего.
Миллер села за свой стол и открыла блокнот на чистой странице. Впереди были часы споров и ходатайств. Она взяла ручку и устремила взгляд на судейскую трибуну. Но утренние наблюдения продолжали пульсировать где-то глубоко внутри — тихие, настойчивые, отказывающиеся быть забытыми.
