Шаги вниз по школьной лестнице

      За продуктами я ходила в ближайшую «Монетку», не переходя дороги. Магазин полностью занимал одноэтажную пристройку в соседнем дворе, где когда-то была старинная аптека. Лет в семь-восемь, когда мы жили на съемной квартире в пятиэтажке поблизости (мы не меняли район с тех пор, как я пошла в первый класс), я постоянно бегала туда за перекисью и пластырями, особенно летом, поскольку в умении наставить себе шишек и ссадин на ровном месте мне не было равных. Эти деревянные резные шкафчики с большими светлыми витринами, полными лекарств, остались теплыми воспоминаниями где-то на задворках моей памяти.              Я ходила между полок с продуктами, прикидывая, что мне взять, чтобы не опустошить свою карточку. Булка ржаного хлеба стоила 29 рублей — это считалось дорого, ведь лето выдалось засушливым, а год — неурожайным. Ценник на молоко был чуть повыше, но примерно в два раза меньше тех цифр, к которым я привыкла.              «Видишь, там, на горе-е-е, возвышается крест…» — играло из динамиков. Папин любимый «Наутилус». Я уже шла к кассе, нагрузив металлическую корзинку хлебом, яйцами, кефиром и вкусняшками.              «А когда надое-е-ест, возвращайся назад…»              У кассы, что-то бубня низкими голосами, стояла группа парней, все как один в темных куртках и однотипных «пацанских» шапках. Они затаривались энергетиками, семечками и сухарями, а тот, что постарше, покупал на всю компанию сигареты. Пристроившись за ними в очереди, я узнала в одном из парней Артема, а он, интуитивно оглянувшись, узнал меня.              — Настька, — криво усмехнулся он.              — И тебе привет, — ответила я, выкладывая продукты на движущуюся ленту.              Мне пришлось подождать, пока он рассчитается за свои две пачки сухариков и бутылку воды, и все это время я чувствовала между нами какое-то странное напряжение. Мне казалось, что он хочет о чем-то со мной поговорить.              И я не ошиблась. Когда я сложила покупки в свой старый вместительный рюкзак и вышла из магазина, Власов со своей компанией стоял у крыльца. Было уже темно.              — Настька, стопэ! — окликнул он меня.              Я обернулась, ответив:              — Власов, ты домашку не записал?              Его друзья глумливо загоготали, но он лишь отмахнулся от них и направился в мою сторону.              — Пошли, Антонова, — сказал Артем, поравнявшись со мной.              Самый долговязый из них свистнул ему, увидев, что мы идем куда-то вместе.              — Э, Темыч, ты куда?              — Перетереть надо! — громко ответил Власов, не оглядываясь. — Идите, давайте, я догоню.              Парни растерянно потоптались на месте и побрели в противоположную сторону, а мы тем временем дошли до детской площадки. Артем уселся на четырехместную карусель на круглой платформе, приглашая меня к разговору, и я, поставив рюкзак под ноги, села напротив него. Благо, сиденье было деревянным и не таким холодным, как вся остальная металлическая конструкция.              — С Димычем у тебя как? — без лишних предисловий спросил Артем.              — Никак.              Он закатил глаза.              — Антонова…              — Артем, мы же вроде договаривались, что ты в это не вмешиваешься, — напомнила я.              — Да он… опять че-то поплыл.              — В каком смысле? — удивилась я.              — Я думал, из-за тебя.              Я устало вздохнула. Так странно было откровенничать с Власовым о Диме, но вряд ли кто-то другой смог бы выслушать меня. Олеся бы меня просто не поняла — я с ней этим никогда и не делилась. С Машей в этом времени мы не были близки, а Катя была далеко, и я так замучила ее своим нытьем, что мне уже становилось неудобно беспокоить ее этой темой.              — Вы как дети малые, — продолжал Артем. — Видно же, что сохнете друг по другу, че мнетесь-то?              — Че мнетесь? — переспросила я, чувствуя, что меня сейчас капитально прорвет. — Ты думаешь, мне легко? Я хочу видеть конкретные шаги, за-ин-те-ре-со-ван-ность. А он? «Ты милая, хорошая», — и на этом все. То «ВКонтакте» по полдня отвечает одним словом, то с Криводановой на перемене обжимается.              — Да Криводанова х…ня!              — А знаешь, было не похоже на то. И вообще, я устала гадать на ромашке.              — Так не гадай! Спроси его прямо.              Я отрицательно покачала головой.              — Нет, Власов, все. Поезд ушел.              — Ты дура.              — Может, и дура. Я с другим парнем общаться начала, если хочешь знать. И знаешь, что? Я вижу разницу. Ко мне относятся по-другому. Мне не надо париться, кому он посвятил статус, почему молчит пять часов, на что обиделся. Я заслужила человеческого отношения или нет?              — О, как, — ухмыльнулся Артем. — Ты Димке сказала про него?              — Зачем ему знать? Я про его девушку только от тебя узнала.              — Бывшую, — поправил он меня.              «Да-да, бывшую, — язвительно заметила я про себя. — Плавали, знаем».              — Неважно. Дима не посвящает меня в подробности своей личной жизни, не вижу смысла посвящать его в свою.              — Ё-ё… Антонова.              — Ну, что ты как заезженная пластинка, Артем? Ты прям так за нас переживаешь? — возмущалась я. — Спать, есть не можешь, пока меня с Димой не сведешь, или что?              — Помочь пытаюсь вам, идиотам!              «Что ж ты раньше так не суетился, Власов», — подумала я с раздражением. Прежде ему это и в голову не приходило, а теперь выискался, мать Тереза, предводитель купидонов.              — Спасибо за заботу, что ли, — усмехнулась я.              — На здоровье.              Я взяла свой рюкзак и проговорила невпопад, слезая с карусели:              — Я на завтра вопросы по лит-ре еще даже не открывала.              — Иди-иди, отличница, — ответил Власов, доставая пачку сигарет и зажигалку.              — Я перед уроком шепну Галине Петровне, чтобы она тебя первого спросила.              — Да иди ты, — негромко выругался он, но без злобы.              С детской площадки я побрела к своему дому. С одной стороны, Артем был прав: нам с Димой всегда очень не хватало не то что откровенности, а даже элементарного умения говорить друг с другом не намеками. Когда-то я слишком боялась потерять его. Мне казалось, если я озвучу то, что на самом деле чувствую, потеряю и то малое, что имею. Лучше ведь синица в руках, правда? Только сейчас Дима уже не был для меня ни синицей, ни журавлем.              После ужина я ушла к себе в комнату и плюхнулась на кровать, раскрыв учебник по литературе на заложенной странице. Мы разбирали «Мастера и Маргариту» — роман, который в школе казался мне непонятным, в молодости — местами забавным, а сейчас ужасно пугал. Можно сказать, я повстречала своего Воланда в юбке, и она пошутила над моей судьбой таким же циничным и безжалостным образом, как это делал мессир с несчастными москвичами. Впрочем, критики пишут, что он лишь воздавал по заслугам, кому что положено. Получается, я где-то сильно промахнулась в жизни, раз со мной случилось такое.              Я взяла в руку телефон и зашла в «Майл-Агент». Андрей был онлайн, но у него стоял статус «Сплю». На секунду я задумалась, стоит ли беспокоить его, а в следующую секунду мои пальцы уже резво набирали сообщение.              {ThreeAn}: «Привет!»              Через несколько мгновений я увидела эмблемку клавиатуры рядом с его ником — Андрей печатал ответ.              Andrey92: «О, привет, Настя :) Не поверишь, только что вспоминал о тебе».              {ThreeAn}: «Мы подумали друг о друге одновременно :D Я тебя не отвлекаю?»              Andrey92: «Нет, я презентацию делал по финансам, три часа с ней бился, но сейчас свободен, как ветер :) А ты чем занимаешься?»              {ThreeAn}: «Пытаюсь вникнуть в вопросы по литературе. «Мастера и Маргариту» проходим».              Andrey92: «Хорошая вещь, но мне «Белая гвардия» и «Дни Турбиных» больше нравятся».              {ThreeAn}: «Первый раз вижу парня, который читает не только то, что задают по учебе :D».              Andrey92: «Ахах, да вроде ничего особенного))) Тебе нравится книга, по крайней мере?»              {ThreeAn}: «Жутковатая, если честно. Чувствую себя на месте одного из персонажей».              Andrey92: «Кого, Маргариты?)»              {ThreeAn}: «Нет, на месте того мужика, которого телепортировали в Ялту».              Андрей прислал смайл, катающийся по полу от смеха. А вот мне было совсем не до шуток. Впрочем, в этой истории главное не оказаться на месте Варенухи или Берлиоза.              Andrey92: «А почему такая ассоциация?»              {ThreeAn}: «Надеюсь, я когда-нибудь расскажу тебе одну очень странную историю, которая со мной произошла. Но пока я не готова».              Andrey92: «Хорошо, я тебя понял, Насть. Слушай, у меня к тебе есть предложение».              Так, а вот это уже интригует. Я напомнила ему кое-что.              {ThreeAn}: «Ты же помнишь, что мы в субботу хотели встретиться и сходить в макдак?»              Andrey92: «Как раз речь про субботу. Ты говорила, что не можешь выбрать, куда тебе поступать, а у нас открывают школу абитуриента. Каждую сб с 10 до 13 это все будет, я хотел тебя позвать, а потом пошли бы гулять, как планировали».              {ThreeAn}: «Звучит интересно. А что это такое?»              Andrey92: «Типа дня открытых дверей, но круче. В несколько потоков идет набор, там можно задавать вопросы по интересующим тебя направлениям, слушать семинары представителей разных кафедр, проходить психологические тесты, пробовать себя в профмастерских. Программа рассчитана на три недели. Ты сама выбираешь, куда тебе идти».              {ThreeAn}: «Это супер, Андрей! Надо же только заявку какую-то подавать, наверное».              Andrey92: «Да, нужна заявка, но ты не беспокойся, я тебя в первый поток устрою, если ты готова начать».              И он еще спрашивает! Да это же подарок судьбы! Я получала возможность не только узнавать полезную для себя информацию, но и быть ближе к Андрею в повседневной жизни, а это именно то, чего мне очень не хватало.              {ThreeAn}: «Я готова, спасибо тебе огромное! Теперь мы будем чаще видеться».              Andrey92: «Мы можем и просто так чаще видеться, независимо от универа».              {ThreeAn}: «Я не хочу мешать тебе, ты занятой человек».              Andrey92: «Не-не, ты про это даже не думай. Я всегда найду время для встречи, если человек мне важен».              Эти слова были как бальзам на сердце. Я чувствовала себя маленькой восторженной девочкой, на которую обратил внимание ее кумир, и пусть я отдавала себе отчет в том, что не стоит идеализировать человека, каким бы он ни был, мне не хотелось лишать себя этой радости.              {ThreeAn}: «Знаешь, мне очень приятно, что ты считаешь меня важным человеком».              Andrey92: «Это чистая правда. Я рад, что мы познакомились».              {ThreeAn}: «А я как рада! Если честно, я немного боялась тебе писать. Ты такой взрослый, серьезный, а я ведь всего лишь школьница».              Andrey92: «Ну, во-первых, ты уже выпускница. А во-вторых, правильно сделала, что написала».              И тут мне стало грустно. Грустно от того, что все могло быть иначе уже тогда. Будь я чуточку смелее, чуточку увереннее в себе. Если бы я верила, что могу быть не только чьей-то тенью, верно идущей по пятам своего избранника, все могло сложиться по-другому.              Андрей, кажется, забеспокоился из-за моего молчания.              Andrey92: «Насть, ты занята?»              {ThreeAn}: «Нет, просто задумалась немного :)».              Andrey92: «Ну, хорошо :) Делай литературу, не буду тебя отвлекать».              Я отправила ему милый смайл и вышла из сети. Должно быть, в личных сообщениях «ВКонтакте» у меня был завал, но я решила не проверять. Я думала о предстоящей субботе.              На следующий день литература стояла первым уроком, и мы, как сонные мухи, понуро заходили в класс по одному и выкладывали на парты свои книжки и тетрадки. За окном стояла непроглядная тьма, которую едва спасали даже яркие фонари.              Я поздоровалась с Олесей — она уже пришла в норму после недавнего инцидента и снова переписывалась с кем-то с утра пораньше, отрешившись от всего, что окружало ее в классе. Насколько я знаю, Суриков ее больше не трогал.              Дима пришел удивительно рано — за десять минут до звонка, хотя обычно опаздывал на первый урок. Я уже упоминала, что на русском и литературе сидела у него за спиной, и теперь он решил совместить приятное с полезным — не только пообщаться по-соседски, но и узнать про задания.              — Насть, ты готова отвечать на вопросы? — спросил он, повернувшись ко мне боком.              — Более или менее, — ответила я.              — А я ваще не готов. Я не понимаю эту книгу. Я вчера даже краткое содержание полностью прочитал, но только еще больше запутался.              — Ты ее читал сам?              — Пытался. Я думал, она, типа, про любовь, а там про каких-то… Я даже до встречи Мастера с Маргаритой не дошел. Единственное, что я понял, это то, что там рассказывается про Иисуса, но это я тоже не понял.              — Так, смотри, — начала я объяснять по старой учительской привычке, — Мастер это писатель. Он написал роман на религиозную тему, но религия в советское время не приветствовалась, поэтому ему отказывали в издательстве и вообще всячески портили жизнь. Маргарита была его возлюбленной, она разглядела в нем гения и поддерживала его. Но потом Мастера заперли в психбольнице, а Маргарита его искала. Она даже пошла на сделку с дьяволом, чтобы его спасти. В конце концов, они остались вместе не в аду и не в раю — просто в тихом месте рядом друг с другом.              Дима кивнул, внимательно меня выслушав.              — Теперь все понятно. Ты хорошо объясняешь, Настя.              — Там еще, конечно, много всего, — добавила я. — Но это, наверное, основное, что следует знать.              — Воланд это дьявол?              — Вроде того.              Галина Петровна вошла в кабинет уверенной поступью. Она казалась самой трудоспособной из нас — у учителей есть жестокая обязанность излучать энергию в восемь часов утра, словно они не люди и им не хочется спать. Лично я в свое время решала проблему с помощью кофе, но Галина Петровна была такой всегда.              — Доброе утро, ребята, — сказала она бодро, пристраивая свои лекционные тетрадки на край стола. — Надеюсь, все готовы отвечать на вопросы домашнего задания.              Мы что-то кисло пробормотали в ответ, и через несколько минут прозвенел звонок. Галина Петровна обмолвилась парой слов со старостой, открыла журнал и сказала, посмотрев на нас сквозь очки в золоченой оправе:              — Итак, мы продолжаем изучать роман Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита». На прошлом уроке я рассказывала вам об истории его создания, а на этом мы обсудим содержание. Первый вопрос: как вы понимаете основную мысль произведения? На него будет отвечать…              Она сделала паузу и начала задумчиво водить ручкой по классному списку. Каждый в этот момент молился, чтобы назвали не его фамилию. Наконец, Галина Петровна сделала выбор и с улыбкой сообщила:              — Дима Бояринов.              Дима опешил — я видела это даже по его затылку. Валерка Кулаков не сдержался и громко хохотнул, но это было его роковой ошибкой.              — А что ты смеешься, Валера? — спросила учительница, приспустив очки. — Ты будешь отвечать на следующий вопрос.              И тут уже хохотом взорвался весь класс, а смущенный Валера развел руками, мол, такова судьба.              — Ну, все, все, — Галина Петровна постучала ручкой по столу, призывая нас к тишине. — Дима, отвечай, я тебя слушаю.              Дима тяжело поднялся из-за парты и встал, слегка раскачиваясь с пятки на носок и одергивая рукава джемпера.              — Основную мысль произведения я понимаю то, что…              — Дима! — строго поправила его Галина Петровна. — Без «то, что»! Не дай бог вы так в сочинении на экзамене напишете. Ладно, продолжай.              Он повернулся на секунду и бросил на меня взгляд, будто прося подсказки. Я незаметно ему кивнула.              — Основная мысль в том, что… — пробормотал он.              Учительница пытливо смотрела на Бояринова. Все уже думали, что сейчас ему поставят очередную двойку, но Дима внезапно собрался:              — Я считаю, что основная мысль произведения в том, что любовь преодолевает все. Если она настоящая.              — Интересная мысль, — с удивлением отметила Галина Петровна. — Ты можешь привести аргументы?              — Могу. Мастер был талантливым писателем, но ему не давали пробиться, зато Маргарита была рядом и верила в него. Она не бросила его в беде, не побоялась обратиться к Воланду, чтобы его спасти. На такое способна только та, которая любит по-настоящему.              — Это верно. Хочешь добавить что-нибудь еще?              Дима смущенно почесал бровь.              — Наверное, это все.              Галина Петровна покачала головой.              — Дим, для четверки нужен развернутый ответ и больше аргументов, но я все-таки поставлю тебе четыре за твое мнение — хотя оно не совсем точно соответствует определению главной мысли романа.              Дима выдохнул и с великим облегчением плюхнулся на стул. В этот момент открылась дверь, и в класс завалились опоздавшие Власов и Суриков. Пока Галина Петровна делала им замечание, Дима набросал записку на клочке бумаги в клеточку и передал мне, улыбнувшись:              «Спасибо, Настя, с меня Киндер».              Я грустно улыбнулась. В семнадцать лет я верила, что могу, как Маргарита, пойти за любимым на край света и связаться хоть с самим чертом, лишь бы быть с ним вместе. Но она была женщиной-фантазией, женщиной-мечтой, и ничего общего я с ней, конечно, не имела. Про таких, как я, не пишут книг.