Шаги вниз по школьной лестнице

      Единственным человеком из нашей четверки, кто вообще не заметил ничего необычного, была Наташа. Она придирчиво оглядывала зал, выбирая место, куда приземлиться, и в конце концов указала Диме на свободный столик у стены, противоположной нашей. Он покорно пошел за ней и помог ей снять замшевое пальто, еще пару раз оглянувшись на нас с Андреем. Я тоже отвела взгляд.              Мне хотелось уйти, но я не могла. Уйти значило показать свою слабость, показать, что мне не все равно. Я не хотела обидеть этим Андрея, который и так уже увидел много лишнего.              — Ты их знаешь? — спокойно спросил он.              — Да, — ответила я честно. — Это мой одноклассник.              — А почему ты с ним не здороваешься?              — Ты же видишь, он с девушкой. Да и неудобно кричать через весь зал.              Андрей пожал плечами. В целом, ситуацию еще можно было спасти, и я была благодарна Диме за то, что он перестал так открыто пялиться на нас. Я попыталась перевести разговор в другое русло и начала делиться впечатлениями об университете и экономической секции, но Андрей, хотя и слушал меня внимательно и поддерживал разговор, казался немного сникшим.              Дима тоже делал вид, что все в порядке. Изредка он бросал на меня взгляды, словно пытался оценить, насколько я близка со своим спутником. Я замечала это боковым зрением.              В какой-то момент обстановка за их столиком изменилась — Дима с Наташей начали о чем-то спорить. Бояринов был похож на бочку с порохом, которой не хватает самой малости, чтобы взорваться, и его девушка была не лучше. Взаимный обмен претензиями закончился тем, что Дима встал из-за стола, оставив на нем недоеденный бургер, взял куртку с вешалки и вышел на улицу. Наташа, явно не ожидавшая такой резкости, быстро оделась, схватила сумочку и побежала за ним.              — Да уж, вот так страсти, — прокомментировал Андрей, который сам невольно втянулся в созерцание их разборок.              — Да, это наш Димка, — пробормотала я тихо, стыдясь произнести его имя громко вслух. — Он такой… Может иногда вспылить. Правда, редко.              Звягин улыбнулся, но я понимала — между нами тоже что-то изменилось. Мне хотелось плакать. Плакать от того, что я увидела. От того, что свидание, которого я так ждала, испорчено.              Позже мы с Андреем вернулись на университетскую парковку, где стоял его автомобиль. Он повез меня домой, и всю дорогу я чувствовала его напряжение и замкнутость, хотя он изо всех сил старался вести себя непринужденно. Все, что между нами зародилось, все, что могло из этого вырасти — все оказалось под угрозой.              — Это твой дом? — спросил Андрей, заезжая во двор.              — Ага. Но ты тормози, где тебе удобнее.              У подъезда все было заставлено машинами. Андрей втиснулся в их ряд под старый тополь и заглушил мотор.              — Слушай, насчет этого случая в макдаке… — проговорила я неловко.              — Ты о своем однокласснике?              — Да. Как-то глупо с ним получилось.              — Я так не думаю. Это же всего лишь твой одноклассник — за что ты извиняешься?       У меня бешено колотилось сердце. Андрей далеко не дурак, он не мог не понять, что между мной и Димой что-то есть или было. Если бы я выбрала тактику молчания, пропасть между нами неизбежно увеличилась бы, и я набралась смелости поговорить откровенно.       — Андрей… ты мне очень нравишься.              Он улыбнулся радостно и немного смущенно — господи, что это была за улыбка!              — Ты мне тоже нравишься.              — Вот еще одна причина, по которой я не хочу начинать с обмана.              Я сама себе удивлялась. Мне всегда было очень тяжело говорить о чувствах, а сейчас меня будто прорвало. Андрей чуть наклонил голову, внимательно глядя на меня; в его глазах я видела искренний интерес и тревогу. Я продолжила:              — Просто… Дима нравился мне в десятом. И я ему тоже.              — Понятно, — кивнул Андрей. — Ну, это не слишком серьезное препятствие, если только ты до сих пор в него не влюблена.              И как мне было объяснить ему, что все гораздо сложнее, чем кажется? Что я прожила с Димой то, чего он со мной не прожил? То, что я всей душой хотела избавиться от этого груза, не значило, что он меня не тяготил или не имел для меня никакого значения.              — И ты не стал бы ревновать?              — А какой смысл? Ревность — это самое бесполезно чувство, если хочешь знать мое мнение. Если ты ревнуешь человека, тогда возникает вопрос, почему ты до сих пор с ним?              — Ну, например, потому что я люблю?..              Андрей отрицательно покачал головой.              — Нет, это уже приговор для любви. Когда она умрет — вопрос времени.              — Отпустить бывает непросто.              — Согласен.              Мы замолчали. Пожалела ли я о своей откровенности? Ничуть. А вот мысли Андрея оставались для меня загадкой. Он снова заговорил спустя минуту:              — Насть… это все очень серьезно для меня.              — Для меня тоже, — выдохнула я чуть слышно.              — Значит, в этом мы с тобой совпадаем, — Звягин улыбнулся той самой улыбкой, в которую была влюблена половина университета.              — Можно тебя обнять?              Он рассмеялся:              — Можно, конечно, только не забудь отстегнуть ремень.              Меня саму пробило на смех, когда я попыталась прильнуть к Андрею сбоку и поняла, что до сих пор пристегнута к пассажирскому сидению. Исправив это маленькое недоразумение, я привалилась к его плечу и закрыла глаза.              — Ты, наверное, мне снишься, — пробормотала я расслабленно.              — Почему? — с улыбкой спросил Андрей. — Я что, такой нереалистичный?              — Да нет, ну, правда. Мой самый большой страх — проснуться однажды и понять, что ничего этого на самом деле не было.              — Если это сон, то он какой-то чертовски долгий.              — Может, я в коме?              — Настя! — воскликнул Андрей со смехом, но мои слова казались ему странными и немного пугали — я чувствовала это. — Ты так говоришь, как будто…              — Как будто — что?              — Мне кажется, ты слишком мало веришь в себя.              — Тебе не кажется. Я пытаюсь это исправить.              Он протянул руку и погладил меня, убрав прядь распущенных волос мне за ухо. Определенно, это не могло быть игрой моего воображения. Или?..       

***

             После выходных я пришла в школу в приподнятом настроении. Сонная Олеся сидела с айфоном напротив кабинета информатики, вытянув ноги. Рядом стояла ее сумка вместе с сумками других девочек.              — Двигайся, царица, — сказала я, подойдя к ней.              Она подняла на меня заспанные глаза.              — О, Куропаткинс! Ты чего так рано?              Она подвинулась, освобождая для меня место на скамейке, и я села рядом.              — Мне уже не хотелось спать, вот я и встала пораньше.              — Блин, а я вообще почти не спала. Я же с Каду ночью рассталась, прикинь? Он, козел, писал мне в три часа. Я тебе переписку сейчас покажу.              — Олесь, я кроме смайлов там ничего не пойму все равно, — слукавила я. Мой уровень владения английским был не настолько низок. — В любом случае, я считаю, что это к лучшему.              — Ну, ладно. Ты сама куда пропала? Не писала даже в выходные.              — Извини, Олесь, гуляла, — ответила я смущенно.              Ее глаза заблестели интересом.              — Серьезно? С кем? С этим твоим парнем?              — Да, с Андреем.              — Нифига ты! Покажи его хоть.              Я достала телефон и пролистала селфи в галерее, показывая их Олесе. Вот мы на набережной почти у самой воды, подернутой льдом. Вот — у театра. Вот гуляем по тому самому бульвару, где «Мак», вот сидим в новой кафешке. И везде — наши улыбающиеся лица.              — Как круто! — искренне улыбнулась она. — Такие милые, я не могу! Помнишь мальчика из Германии, с которым я в прошлом году общалась? Он прям похож на него!              По коридору тяжелой походкой шел Дима. Сегодня вместо рюкзака он захватил лишь небольшую сумку на ремне, которая небрежно болталась у него сбоку. Не знаю, слышал ли он восторги Олеськи, но он отметил нас взглядом и слегка махнул рукой в знак приветствия.              — Привет, — поздоровалась я вслух.              Дима прошел мимо нас и бросил сумку на подоконник. У окна стояла группа парней, к которой он тут же примкнул, не удостаивая нас с Важениной более никаким вниманием.              — Что это с ним? — удивилась Олеся.              — Наверное, с девушкой опять поссорился или расстался, — предположила я.              — Ты-то откуда знаешь?              — Да мы с Андреем в субботу видели их в макдаке. Они сначала спокойно сидели, а потом Дима просто встал и ушел от нее.              — Да ладно, Краб! А он вас видел?              — Видел, конечно.              Олеся покачала головой со знающим видом.              — Настюх, это он из-за тебя психанул по-любасу.              — Ты думаешь? — засомневалась я.              — Я давно заметила, что он к тебе подкатывать пытается.              А она не так уж ненаблюдательна, как я думала раньше.              — И что, как ты думаешь, я должна с этим делать, Олесь?              — Не ведись на это. Ему надо, чтобы ты была запасным аэродромом, чтобы удобно и всегда под рукой. Вот это все полная хрень, Насть. У меня с Каду так было: он мне писал, что любит, что я прям вся такая особенная, а сам с какими-то левыми девками все время по клубам сосался и на страницу себе это выкладывал, прикинь? Я просто ответила ему сегодня, что с меня хватит.              — И правильно сделала, — улыбнулась я. — Ты достойна лучшего.              — Вот, и я того же мнения.              Когда прозвенел звонок, наш класс разбился на две подгруппы по алфавиту и разошелся по разным кабинетам. Мы с Димой были в одной подгруппе, но он даже не смотрел в мою сторону и вообще всячески меня избегал, словно я пустое место.              Подобное повторилось и на следующих уроках — меня это не столько задевало, сколько напрягало. Перед русским мое терпение лопнуло, и я спросила прямо:              — Дима, что-нибудь не так?              Он поднял на меня тяжелый, какой-то измученный взгляд.              — Все так, Настя. А что?              — Не знаю. Ты какой-то… перевернутый. Я подумала, может, что-нибудь случилось.              Он наконец-то улыбнулся и махнул рукой, мол, не стоит переживать.              — Нет, все нормально.              — Если так, я рада.              Я села на свое место позади него и начала готовиться к уроку. Дима повернулся ко мне, положив руки на спинку стула.              — Я тебя в субботу видел.              — Я тебя тоже видела, — ответила я, слегка улыбнувшись.              — Парень твой?              — Да.              — Понятно, — вздохнул Дима. — Ну, рад за тебя.              — Спасибо. А с тобой твоя девушка была?              Он щелкнул языком, закатив глаза к потолку.              — У нас все сложно с ней.              — Да, это заметно.              Мой телефон издал легкую вибрацию, извещая меня о новом сообщении в «Майл-Агенте». Дима заметил это и отвернулся. Мне было жаль его, по-настоящему жаль. Почему он всегда молчал? Что за привычка прятать чувства и надеяться, что окружающие начнут читать твои мысли?              — Дим, — позвала я его.              — Что? — он снова сел ко мне боком.              — Если тебе есть, что мне сказать, лучше скажи сейчас.              — Ты о чем?              Упрямец. И как я только его терпела? Что ж, не хочешь говорить прямо — не говори, но потом не жалуйся.              — Ни о чем, — ответила я в его же манере. — Наверное, показалось что-то.