Ненависть и любовь

## Ненависть и любовь ### Глава 4. Почти поцелуй Следующая неделя превратилась для Кати в настоящую пытку. Каждое утро она просыпалась с ощущением, что на пирсе случилось что-то непоправимое. Воспоминание о том, как Дима стоял в сантиметре от неё, не отпускало. Его взгляд, тёмный и глубокий, преследовал её даже на лекциях. Она избегала его. Списывала пропущенные звонки от брата на загруженность, не приходила на семейные ужины и уж тем более отклоняла любые предложения выбраться куда-то всей компанией. Ей нужно было время, чтобы разобраться в хаосе, который творился у неё в душе. В четверг вечером Катя задержалась в кафе допоздна. Нужно было закрыть смену и пересчитать кассу. Когда она наконец вышла на улицу, город уже погрузился в осеннюю сырость. Фонари отражались в мокром асфальте, а холодный ветер пробирал до костей. Она плотнее запахнула пальто и быстрым шагом направилась к остановке. — Соколова! — окликнул её знакомый голос из припаркованной у тротуара машины. Катя замерла, а затем медленно обернулась. Дима сидел за рулём своего чёрного внедорожника, окно со стороны пассажира было опущено. — Садись, подвезу, — сказал он без тени своей обычной ухмылки. Голос был серьёзным. — Я сама доберусь, спасибо, — отрезала она и ускорила шаг. Дима не стал уговаривать. Он просто завёл двигатель и медленно поехал рядом с ней по тротуару. — Не глупи, Катя. Уже поздно, а твой район на другом конце города. Я не кусаюсь. Катя остановилась и резко развернулась к машине. — А что ты делаешь? — выпалила она с неожиданной злостью. — Преследуешь меня? Следишь? Сначала пирс, теперь это? Дима заглушил мотор и вышел из машины. Он подошёл к ней вплотную, и Катя инстинктивно отступила на шаг, упираясь спиной в холодную стену какого-то здания. — Я не слежу, — тихо сказал он, нависая над ней. — Я просто... не могу перестать думать о том вечере. Его слова повисли в воздухе. Катя сглотнула, глядя ему в глаза. — И я не могу. Это было признание. Тихое, отчаянное и честное. Дыхание Димы сбилось. Он поднял руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. Его пальцы были тёплыми. — Ты меня с ума сводишь, — прошептал он. И в этот момент всё случилось само собой. Он наклонился и прижался к её губам. Это был не нежный поцелуй из романтических фильмов. Это был поцелуй-откровение, поцелуй-утопление. Катя ответила ему с такой же отчаянной страстью, обхватив его за шею и притягивая ближе. Мир перестал существовать. Были только его губы, его руки на её талии и бешеный стук собственного сердца. Они оторвались друг от друга только тогда, когда стало нечем дышать. Дима прижался лбом к её лбу, пытаясь восстановить дыхание. — Чёрт... — выдохнул он. Катя молчала. Она просто смотрела на него огромными глазами, всё ещё чувствуя вкус его губ. Внезапно в кармане его куртки зазвонил телефон. Резкий звук разорвал тишину ночи как выстрел. Дима вздрогнул и отстранился. Он достал телефон и посмотрел на экран. Имя «Марина» светилось ярким пятном в темноте. Его лицо изменилось. Маска спокойствия спала, уступив место панике и чувству вины. — Я... мне нужно ответить, — пробормотал он, не глядя на Катю. Он отошёл на несколько шагов и принял вызов. — Да? Привет... Нет, я просто... задержался с парнями... Да, скоро буду. Катя стояла у стены, чувствуя себя так, будто её окатили ледяной водой. Романтика момента испарилась без следа. Осталась только реальность: у него есть невеста. Дима закончил разговор и повернулся к ней. В его глазах была мольба и вина. — Катя... — Езжай домой, Дима, — перебила она его ровным голосом, в котором звенела сталь. — К своей невесте. Она развернулась и пошла прочь по мокрому асфальту, не оборачиваясь. Дима остался стоять у машины, сжимая в руке телефон и глядя ей вслед до тех пор, пока её силуэт не растворился в темноте осенней ночи. *** Домой Катя добралась уже за полночь. Она долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя не только усталость рабочего дня, но и ощущение предательства — предательства самой себя. Она легла в кровать с твёрдым намерением забыть всё это как страшный сон. Но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Димы: сначала страстное и близкое, а потом — виноватое и растерянное при виде имени на экране телефона. Она совершила ошибку. Позволила себе поверить в то, чего быть не может. И теперь ей предстояло жить с этим знанием: она поцеловала чужого жениха. И самое ужасное было то, что она ни о чём не жалела.