Commit a sin for me

Стены монастыря из белого камня уходили далеко вверх, но у Хонджуна всё равно появлялось ощущение сдавленности пространства. Возможно, тому виной были рассказы Сонхва о том, как он научит его доверять опыту старших и быть искренним, не концентрироваться только на личной выгоде и куча всего, что Хонджун слышал тысячи раз во всех монастырях. Чувство ограниченности появлялось не от самого здания, а от жестких рамок мышления людей, находящихся тут. Ким искренне не понимал, как можно делать что-то ради другого человека. Эгоизм столько раз спасал его, и какой смысл в удовольствии ближнего, если ты его не чувствуешь? — Поскольку твои раны не позволяют трудиться наравне со всеми, я придумаю что-нибудь лёгкое, но прохлаждаться тебе не дам — все тут служат на общее благо. Сонхва немного замедлился, заметив, что вырвался вперёд. Он развернул голову с милой улыбкой, отчего прядь волос слегка сползла на глаза. — Прости, не успеваешь за мной? Ты ещё плохо себя чувствуешь, а я уже давлю какими-то обязанностями. Хонджун хмыкнул. Он даже не вникал в суть монолога Сонхва, пытаясь больше смотреть сквозь фразы, чтобы понять, как можно быстрее понять его и подчинить своему влиянию. — Нет, всё в порядке, мне значительно лучше. Хонджун сравнялся с парнем и остановился рядом. — Но я всё равно ещё не могу улавливать важную информацию, поэтому лучше расскажи о себе. Я так понимаю, нам предстоит много времени провести бок о бок. Сонхва начал теребить рукав своей кофты и слегка призадумался, пытаясь понять, о чём бы начать разговор. — Ещё раз прости, настоятель впервые поручил мне присматривать за кем-то, я немного волнуюсь. Пара продолжила идти по длинным коридорам монастыря, переходя на обобщённые темы. — Так, ты не впервые в таких местах? Робко спросил монах, блуждая глазами по стенам. — Ага, я много странствую и почти всё свободное время провожу в святых местах. Лжи в этих словах было лишь наполовину. Раньше Хонджун очень часто бывал в разных монастырях и церквях, но искал он там не духовного спокойствия, а жертв. Почему-то парню нравилось ломать именно верующих, возможно, потому что их труднее всего добывать, а Ким не любил лёгкие победы. Парни дошли до винтовой лестницы, и, сделав пару шагов, Хонджун почувствовал боль в лодыжках. Было очень непривычно находиться в человеческом теле, в котором раны не заживают за несколько минут. Сонхва заметил дискомфорт собеседника и замедлил шаг, протягивая руку для помощи. Хонджун усмехнулся про себя. Ещё обычный смертный не помогал ему идти. Только внешне демон, наоборот, натянул наигранную улыбку благодарности. — Спасибо тебе большое, ты очень любезен. Сонхва слегка засмущался. — А на сколько ты решил остаться у нас? — Думаю, впервые остепениться. А что ты здесь делаешь? Как давно ты пришёл сюда? Хонджуну нужно было понять, каковы мотивы этого парня, узнать его желания и страхи. Помолчав несколько секунд, Сонхва обыденно на первый взгляд, промямлил: — О, я здесь всю жизнь. Ещё в детстве мои родители оставили меня и навсегда пропали. — И ты никогда не был за пределами монастыря? — Зачем? Мне и тут хорошо. А ты много где был? Тогда Хонджун позволил разыграться фантазии. Он начал рассказывать кучу историй о своих путешествиях. Большинство были выдумками, некоторые — чужими историями, а некоторые — правдой. Демон рассказывал о приключениях и о красоте разных мест, наблюдая, как глаза Сонхва загораются неподдельным интересом. Кажется, Хонджун абсолютно наугад нашёл нужную болевую точку парня — свобода. Нужно было проверить, насколько Сонхва вообще верит в то, что делает. Возможно, ему просто вбили в голову правила, а он безальтернативно им подчиняется. Тогда всё будет очень просто. Парни дошли до жилой части монастыря. Тут было много дверей в комнаты обитателей. — Вот, это будет твоё. Отдыхай, завтра утром я за тобой заскочу и отведу на завтрак, а потом на работу. Демон посмотрел на добрую улыбку парня и невольно сравнил её с ангельской, хотя Сонхва не имел ничего общего с этими существами. Во всех человеческих писаниях ангелов описывали как святых существ, которые всегда стоят на защите добра и не позволяют злым силам приблизиться к людям. На самом деле они лишь поддерживали равновесие, не позволяя таким, как Хонджун, полностью переходить границы. Демоны — забирают жизни, ангелы — создают, поэтому они вечно заняты своей работой и им нет дела до людских проблем. Ким считал небесных созданий слишком прагматичными, а демонов — наоборот, беспечными. В этом и было то самое равновесие. Сонхва же напомнил Хонджуну именно ангела, описанного человеком: доброго, бескорыстного и мягкого. Готового помогать всем. Как же приятно будет наблюдать его отчаяние в конце этой игры. Парни распрощались, и демон остался один в маленькой комнате с одной кроватью и тумбочкой. Окно выходило во внутренний двор, на стороне которого заходило солнце. Красиво. Как давно демон не наблюдал закат. Ему нравилось наслаждаться красотой мира. Всё это доставляло ему какое-то удовлетворение. В бесконечном существовании было мало смысла. Нужно лишь добывать силы, чтобы просуществовать подольше. Время текло быстро, век сменялся веком, и только в наблюдении за природой Хонджун мог остановиться и насладиться моментом. Своеобразная демоническая медитация. В голове на секунду загудело, и прорезался чужой голос, который не принадлежал сознанию Хонджуна. — За сколько справишься? Ким недовольно цыкнул. — Врываешься в мое сознание и даже не здороваешься. Ответом была тишина. — Ты стал таким скучным, Юнхо. Отвечая на твой вопрос, думаю, около месяца. — Только попробуй его упустить. Такие души встречаются раз в пару сотен лет, а чтобы они ещё и были пропитаны духовностью — вообще редкость. — Я знаю, даже завидую тому, что он достанется тебе. Юнхо фыркнул. — Что планируешь делать? — Я не буду отчитываться перед тобой. Голову внезапно пронзила резкая боль, которая вырвала Хонджуна на пару секунд из реальности, заставляя сползти на кровать. — Изверг, мог бы выйти из моего сознания и помягче. А что Хонджун реально собирается делать? Вопрос хороший. Демон прокрутил в голове семь грехов, думая, с чего лучше начать. Сонхва выглядит как покорный человек. То, как он внимательно и заинтересованно слушал истории Кима о путешествиях, — тоже хороший знак. Значит, есть интерес к миру. Можно заставить его первым поддаться чревоугодию. Для этого нужно завоевать его доверие — заставить проникнуться Хонджуном, чтобы этот грех стал почвой для других. На чревоугодие можно эмоционально начать привязывать Сонхва к себе. Хонджуна полностью удовлетворила такая идея, поэтому он спокойно лег, дожидаясь утра и встречи с новым знакомым.

***

Солнце пекло почву, и она ощущалась под ногами как лава. Только редкие и прохладные дуновения ветра, могли хоть как-то облегчить нахождение на улице. Демон медленно вошёл в небольшое складское помещение, где кругом лежали мешки с овощами и фруктами. — Всё просто, — начал говорить Сонхва, зашедший следом. На его лице была лёгкая растерянность и куча энтузиазма. Демон лишь понадеялся, что парень радуется его компании, а не тому, что придётся всё это сортировать. — Нужно просто всё сортировать. Хонджун посмеялся про себя. Да, он это понял, потому что всё очевидно. — Просто перебирать всё и откладывать гнилое? Сонхва утвердительно кивнул. — Я постарался найти что-то, что не тревожило бы твои раны, а тут нужно просто сидеть и ничего больше. Хонджун был готов выть от того, как ему лень всем этим заниматься, а активный Сонхва начал даже немного раздражать. Хотя, если все твои увлечения сводятся к ежедневной рутине, она, наверное, кажется интересной. Ким смотрел, как бодро Сонхва занимается работой и даже не замечал присутствие другого человека. — Надо же, у тебя так хорошо получается. Это вообще был сарказм, но, кажется, Сонхва не заметил наигранности в голосе и только улыбнулся. — Спасибо, не нужно льстить, это лишнее, я просто помогаю. Хонджуна это повеселило. Диалог не возник сразу, поэтому демону пришлось призадуматься, о чём можно спросить человека, чтобы это принесло пользу его итоговой цели. Монотонная работа и копание в мыслях не смогли утаить от бокового зрения демона, как Сонхва слегка замедлился. Ким почувствовал на себе пристальный взгляд и медленно поднял глаза. Парень напротив смотрел на него оленьими глазами, изучая. — Почему ты не женат? Хонджун потерял дар речи, и кажется, Сонхва тоже. Видимо, монах не подумал, что спрашивает, и от осознания сказанного тут же густо покраснел и закрыл лицо руками, начиная извиняться за неуместность столь личного вопроса. — А почему ты интересуешься? Выгнув бровь, Хонджун посмеялся, довольный, куда именно пошёл разговор. — Я не должен такое спрашивать, прости ещё раз. Я сегодня же схожу на исповедь и постараюсь замолить такие мысли. Сонхва помотал руками в стороны и стал перебирать яблоки в два раза активнее. Одно выпало из его руки и откатилось к Хонджуну, тот поднял его и протянул парню. Демон обратил внимание, насколько у Сонхва красивые руки. Не женственные, а по-мужски изящные. Длинные тонкие пальцы с лёгкими выделяющимися суставами. Ладонь его была прохладной, несмотря на теплую погоду. Хонджун подметил, что парень перед ним слишком идеален для того, кто делает все ради других и ничего для себя. — Не переживай так, это просто вопрос. Я не нашёл человека, с которым хочу связать жизнь — вот ответ. Только мне теперь всё же интересно, почему ты это спросил? Сонхва забрал фрукт и закусил язык, пытаясь не сказать ничего лишнего. Он не осмелился поднять глаза на Кима, а того это только вселило. Какой же он невинный, даже от вопроса про жену стушевался так, будто уже предлагает себя на её роль. — Я просто... Сонхва пытался сформулировать предложение так, чтобы его правильно поняли. — Ты торговец, а значит, богатый. Внешне тоже очень достойный. Обычно за такими выстраиваются очереди. Хонджун расплылся в улыбке. — Отнюдь, я человек непостоянный, а такие никому не нравятся. — Да, ты рассказывал, что уже много где был. Я вчера весь вечер думал о твоей истории о драке с пиратами. Я восхищён — такая смелость подарок судьбы. Сонхва пытался неуклюже перевести тему, чтобы не возвращаться к неудобному вопросу. Хонджун же пытался вспомнить, о каких пиратах идёт речь и что он вообще вчера наговорил ему под радостью от того, что нашёл уязвимую точку. — Я люблю море, особенно когда в воде отражается закат. Это всегда так завораживающе. Возможно, он впервые не соврал Сонхва. — О, а я никогда не видел такого. Ким поднял голову в шоке, глядя на парня, что, кажется, немного напрягло того. — Это невозможно, у вас тут, в паре километров к западу, скалы и море. Ты не мог не видеть. — Обычно в это время я либо провожу вечерние молитвы, либо участвую в них. Ещё не было возможности сходить к морю. Хонджун поставил у себя в голове жирную галочку — именно туда он отведёт Сонхва, чтобы тот смог насладиться жизнью ради себя, а не ради других. — А как твои родители относятся к таким большим приключениям? Не скучаешь по ним? На улице подул ветер, задувая пыль в складовое помещение. Хонджун прикрыл лицо рукавом. — Их нет. — О... понимаю. Пробормотал Сонхва и пожал плечами, загрустив, думая, что опять задел собеседника за личное. Хонджун же не был расстроен этим вопросом. Ему всё равно. Ни у одного демона не было родителей. Они рождались из бракованных душ, тех, за которыми плохо следили ангелы. Эти души спускались на землю, превращаясь в существ, равных по силе небесным созданиям — в демонов. Несколько тысячелетий ты скитаешься по миру, копя силы и, найдя тело с подходящей энергией, просто поглощаешь её, забирая себе. Если повезёт и твоя оболочка в жизни была великим человеком, то и демон получится сильным. А если нет — что, как правило, бывает — ты останешься на уровне злого духа. — Ты можешь доложить о моём неподобающе любопытстве настоятелю. Он отстранит меня и отправит отмаливать наглость. Хонджун посмотрел на Сонхва. Тот выглядел подавленным и расстроенным. Его лицо потеряло улыбку, а губы были закусаны. Плечи опустились вниз, и в целом парень будто пытался стать меньше. Ему было стыдно за своё поведение. Сонхва чуть ли не плакал от обычной вины? Нет, Хонджун видел здесь проблему чуть больше, и ему было чертовски интересно раскрыть её подробнее. Демон пытался завести новый диалог, но тот не шел. Сонхва боялся сказать лишнего и сильно закрылся в себе, думая, что его поругают. Вскоре вся работа была выполнена, и они направились к настоятелю, чтобы отчитаться. — Добрый день, настоятель. Работа ради общего блага выполнена. Тихое бормотание Сонхва разрушало тишину кабинета главного в этом месте. — Отлично, Хонджун, как тебе первый день? Чувствуешь ли себя лучше? Пожилой мужчина погладил себя по бороде и приветливо улыбнулся гостям. — Всё отлично, вы назначили мне хорошего наставника, благодаря ему я смог быстро влиться в процесс. Чувствую себя лучше, спасибо за беспокойство. Сонхва, подготовленный к жалобам, а не к похвале, удивлённо поднял голову на демона и заморгал. — Да, Сонхва — мой лучший ученик, я в нем не сомневался. Тот хотел вмешаться в диалог, но не решился. Он смутился, забегал глазами по кабинету, что-то взвешивая у себя в голове, и так и остался молчать в углу комнаты. Хонджун пристально посмотрел на это. Да, он был в теле человека и лишён своих сил, но демоническая внимательность и интуиция всё же остались с ним. Удивительно, Сонхва сам сказал ему, что плохо справился со своей работой, а значит, должен сейчас опровергнуть его слова во имя справедливости. Но он решил промолчать. Почему? Кажется, наш святой мальчик не без греха. Направляясь на обеденную молитву, Сонхва обратил на себя внимание. — Спасибо. Хонджун удивился. — Пожалуйста. А за что? — Ты заступился за меня и соврал. Кстати, об этом — сходи сегодня покаяться за это. — Нет. Сонхва подавился воздухом и озадаченно посмотрел на демона. — Что, прости? — Я не врал, за что мне каяться? Ты смог расположить меня к себе за одну встречу — в этом твой шарм. Я говорил от чистого сердца. — Лесть — это грех. Сонхва отвел взгляд к окну и остановился, обнимая себя руками. — Что с тобой? Что у этого парня в голове, одному ему известно. Он загнался от пары фраз так, словно Хонджун оскорбил весь его род. — Сонхва, это не лесть, а комплимент. — Какой смысл хвалить то, что не приносит пользы? Хонджун замолчал. Вот оно что. Парень напротив него оценивает свою ценность через призму полезности. Сегодня он не почувствовал, что помог кому-то, и теперь думает, что бесполезен, а устои этого места всю жизнь внушали работать ради общего блага. — Не обязательно хвалить только за пользу. Иногда люди могут хвалить тебя просто за то, какой ты есть. Банальные слова для Хонджуна, но для Сонхва они прозвучали впервые, задели какие-то струны души. Парень ничего не ответил и только обронил, что им пора, они уже опаздывают, бросил взгляд на работающих во дворе монахов и снова перевёл взгляд на Хонджуна.