Масляное пламя

Их вражда стала местной легендой. На каждом испытании, на каждом обсуждении они находили способ уколоть друг друга, их перепалки стали неотъемлемой и любимой зрителями частью шоу. Соперничество кипело, но продюсеры, чуя растущий рейтинг, решили подбросить дров в этот костер: на следующем испытании они должны были работать в паре. Задание было выдернуто прямиком из ночного кошмара – проникнуть в заброшенную психиатрическую больницу, найти там девушку, спрятанную в одной из палат, и определить, что за мрачная тайна тяготит это место. Больница встретила их запахом сырости, плесени, старых лекарств и застарелого страха, который, казалось, въелся в стены. Это было огромное, мрачное здание начала прошлого века с облупившейся краской, выбитыми окнами, сквозь которые завывал ветер, и бесконечными, запутанными коридорами, погруженными в кромешный мрак. Съемочная группа осталась снаружи, снабдив их лишь налобными фонарями и рациями. Дженнифер, одетая в практичный, но светлый льняной комбинезон, брезгливо морщилась, освещая путь фонариком. Ее кудри были заплетены в тугую косу, чтобы ни за что не цепляться. Артем двигался впереди уверенно и бесшумно, как хищник в знакомых джунглях. Его черная водолазка и тактические штаны делали его почти невидимым в этом царстве теней. – Ну и куда нас ведет твой хваленый нюх на мертвецов? – прошипела Дженнифер, когда они в очередной раз уткнулись в запертую металлическую дверь, перегородившую коридор. Ее голос эхом разнесся по пустым этажам. – Тише, – Артем поднял руку, призывая к молчанию, и прикрыл глаза. – Здесь не только мертвецы. Я чувствую чью-то живую агонию и она где-то на нижних уровнях, но туда ведет другой путь. Он повернул в боковой коридор, где пол был усыпан битым стеклом и осыпавшейся штукатуркой. Дженнифер последовала за ним, стараясь ступать как можно осторожнее, но в эту минуту, ее мысли были далеки от испытания. Она смотрела на широкую спину Артема, на то, как уверенно он движется в этом хаосе, и помимо воли чувствовала нечто похожее на восхищение. Он был в своей стихии и эта чужеродная ей сила ее завораживала. Внезапно одна из половых досок под ее ногой угрожающе скрипнула. Прежде чем она успела среагировать, дерево проломилось, и Дженнифер с пронзительным криком, полным ужаса и неожиданности, полетела вниз, в темную пропасть подвала. Падение было недолгим, но жестким. Острая, пульсирующая боль пронзила лодыжку, а от удара о бетонный пол из легких выбило весь воздух. Из глаз брызнули слезы боли и унижения. Артем оказался рядом за считанные секунды. Он не стал искать обходной путь, просто спрыгнул в провал вслед за ней, приземлившись на корточки с кошачьей грацией. На его лице, обычно лишенном каких-либо эмоций, промелькнуло неподдельное беспокойство. – Тихо, не шевелись, – его голос звучал уже не холодно-отстраненно, а властно, с нотками, которые можно было бы принять за заботу, если бы это был кто-то другой. Он опустился на колени прямо на грязный, холодный бетон, не заботясь о своей одежде. Осторожно, но уверенно его пальцы ощупали ее щиколотку. – Похоже на сильный ушиб или трещину. Его руки, которые она представляла ледяными, оказались неожиданно теплыми и бережными. Дженнифер, превозмогая боль, вдруг заметила, какие у него длинные, сильные пальцы, какой глубокий, теплый свет теплится в самой глубине его серых глаз, которые она раньше считала ледяными как замерзшая ртуть. Ее светлые кудри, выбившиеся из косы, рассыпались по плечам и спине, припорошенные пылью и паутиной, и в этом грязном подвале она казалась особенно беззащитной, почти нереальной, как упавший на землю ангел. – Я не могу идти, – прошептала она, ненавидя свою слабость и беспомощность, которые он сейчас видел. Ненавидя то, что ее жизнь на мгновение оказалась в его руках. – Значит, я тебя понесу, – просто ответил он тоном, не терпящим возражений. Он легко, словно она ничего не весила, подхватил ее на руки. Дженнифер инстинктивно обхватила его за шею, прижавшись к широкой, твердой груди. Ее светлый комбинезон приник к его черной водолазке, как облако к туче, перед надвигающейся грозой. От него пахло сандалом, дымом потушенной свечи и чем-то терпким, мужским, что помимо воли заставило ее сердце биться чаще. Ее страх отступил, уступая место странному, пьянящему чувству защищенности. Лежа у него на руках, уткнувшись носом в изгиб его шеи, она, сама того не желая, смогла настроиться на его собственную энергию. Ее эмпатический дар, резонируя с его темной силой, создал нечто новое – общее поле, в котором она вдруг увидела путь к цели так ясно, как никогда. – Направо, – прошептала она, закрыв глаза. – И вниз по лестнице. Девушка в старом душевом отделении, ей холодно и очень страшно. Артем, не задавая лишних вопросов и не сомневаясь в ее словах, пошел туда, куда указала Дженнифер. Их дуэт, их магия, светлая и темная, внезапно слились в идеальном симбиозе: где он был ее ногами, она – его зрением. Через пятнадцать минут они нашли ту самую девушку. Она сидела, сжавшись в комок, в углу старой, давно пересохшей душевой, и тряслась от холода и пережитого ужаса. Дрожащим голосом она рассказала историю медсестры, которая покончила с собой в этой самой душевой много лет назад из-за несчастной любви, и чей дух до сих пор блуждает по больнице, пугая случайных посетителей. Слушая девушку, Артем, все еще держал Дженнифер на руках и на мгновение сжал ее ладонь в своей, и прикосновение обожгло сильнее огня. Это было молчаливое признание их общей и безоговорочной победы. Их совместная работа позволила им успешно выполнить испытание, и их фотографии оказались в белом конверте. Впервые за долгое время они посмотрели друг на друга без вызова и злобы, а с теплым, зарождающимся уважением и чем-то еще, чему они пока боялись дать имя.