Масляное пламя

Для нового испытания продюсеры выбрали старинный особняк в Подмосковье с огромным тронным залом. Его украшенные разноцветной мозаикой окна, почти не пропускали свет, темные дубовые панели давили своей тяжестью, а хрустальные люстры тускло мерцали в гнетущем полумраке. Очередным заданием экстрасенсов был поиск загадочного предмета, спрятанного в одной из многочисленных комнат, связанного с трагической историей дома. Артем приехал на съемки в отвратительном расположении духа. Прошлой ночью его сознание терзали сны, на этот раз еще более мучительные, потому что в них он видел картины, отдававшиеся глухой болью где-то под ребрами. Ему снился все тот же готический зал, где проходили собрания участников, но теперь все вокруг было искажено и затянуто тревожной пеленой. Сперва Артем увидел ту, что последние дни занимала все его мысли – Дженнифер. Она заливалась лучезарным смехом, который Артем так любил, но на этот раз, он был обращение не к нему, а к Анзору. Светлая ведьма периодически наклонялась к астрологу, что-то шептала на ухо, касалась его руки с той же нежностью, с которой однажды коснулась руки самого Артема у костра. Затем его обостренный слух поймал фразу, сорвавшуюся с ее губ: «Ты первый человек здесь, с которым я не чувствую, что должна постоянно доказывать свою силу», и эти слова прозвучали для Артема как приговор. А потом Дженнифер крепко обняла Анзора, доверчиво, прижимаясь щекой к его плечу, и Артем, не в силах больше выносить эту пытку, проснулся с колотящимся сердцем и тяжелой одышкой. Утром он пытался медитировать, чтобы хоть немного привести мысли в порядок, но это не помогло – каждый раз, когда Артем закрывал глаза, он вспоминал, как Дженнифер смеялась с Анзором наяву, когда тот держал ее за руку, и внутри закипала ядовитая волна ревности, разрывавшая темного колдуна изнутри. Дженнифер, напротив, выглядела на удивление собранной. Сегодня она выбрала светло-серое платье из струящегося шелка, которое отчетливо контрастировало с мрачной обстановкой зала, казалось, сама ткань впитала внутренний свет девушки и теперь мягко поблескивала в темноте зала. Волосы девушки были собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько золотистых прядей, обрамлявших лицо и смягчавших его обычно строгое, сосредоточенное выражение, а шею украшало массивное колье с цветными камнями. Она твердо решила, покончить с этими глупыми играми и перестать переживать из-за человека, который ее всячески избегает. По крайней мере, так Дженнифер говорила самой себе – упрямо, как заклинание, мысленно повторяя эти слова снова и снова, чтобы заглушить предательский голос где-то глубоко внутри, который все еще шептал: «А вдруг?». Она заставила себя улыбнуться Анзору, когда тот подошел к ней перед началом испытания, улыбка вышла легкой, почти беззаботной, Дженнифер даже сумела рассмеяться над какой-то шуткой, хотя внутри все еще саднило после вчерашнего неприятного эпизода. Артем стал свидетелем их мимолетного общения, и это стало для него последней каплей. Испытание проходило в несколько этапов, каждый из участников должен был продемонстрировать свой метод поиска, камеры операторов фиксировали каждое движение. Когда очередь дошла до Дженнифер, она выпрямила спину, расправила плечи и шагнула в центр зала с видом женщины, которая точно знает, что делает. Она не будет оглядываться, не будет искать его взгляд, сегодня она докажет, в первую очередь самой себе, что она сильная ведьма. Дженнифер достала свой неизменный инструмент – флакон с оливковым маслом и добавила пару капель в воду, зажгла свечи, после чего начала обходить зал по периметру, проговаривая заговор на итальянском языке, чтобы настроиться на работу. Ее движения были плавными, почти медитативными, а взгляд жестким и уверенным. Дженнифер не замечала никого вокруг, в том числе, Артема, который уже завершил испытание и следил за каждым ее шагом из дальнего угла. – Интересно, – произнес он достаточно громко, чтобы она услышала, – масло сегодня покажет, где спрятанный предмет, или снова приведет к очередной вдове? Низкий мужской голос вырвал Дженнифер из размышлений, тут же сбив настрой, она замерла на месте, ее спина напряглась. Медленное повернувшись, итальянская ведьма пронзила Артема своим взглядом, ее глаза, обычно голубовато-серые, сейчас напоминали два раскаленных камня, в которых сверкал огонь раздражения. – Что ты сейчас сказал? – сквозь зубы процедила Дженнифер, пытаясь держать свой гнев в руках. – Я сказал, – Артем шагнул вперед, выходя из тени, и его серые глаза были холодны как сталь, – что может быть, тебе стоит воспользоваться не маслом, а астрологическим прогнозом? Уверен, Анзор с радостью тебе поможет, вы же теперь неразлучны, верно? В зале повисла мертвая тишина, другие участники напряглись и зашептались, операторы переглянулись, не зная, выключать камеры или продолжать снимать эту внезапную драму. Дженнифер почувствовала, как щеки заливает румянец, но не от смущения, а от вспыхнувшей в момент ярости. – Какое тебе вообще дело до того, с кем я общаюсь? – ее голос зазвенел как внезапная гроза под сводами особняка. – И почему ты себе позволяешь срывать мое испытание? Ты хоть понимаешь, что я сейчас настраивалась на испытание, а ты взял и все разрушил одним своим глупым комментарием? – Ты называешь это испытанием? – протянул Артем. – Ты ходишь по кругу со свечой уже десять минут, Бьянки, возможно, стоит позвать Анзора? С ним у тебя явно лучше получается. – Ты жалок, – выдохнула Дженнифер дрожащим голосом. – Ты просто жалок. В ее глазах закипали слезы, и это зрелище на мгновение выбило его из колеи. Артем увидел, что довел ее до нервного срыва и помешал тем самым пройти испытание, внутри на мгновение что-то дрогнуло, но гордость и злость на нее, на себя, на Анзора, на весь мир – все еще душили его. Дженнифер, не в силах больше сопротивляться эмоциям, отвернулась и быстрым шагом покинула зал. Анзор, стоявший в стороне и наблюдавший эту картину, хотел было пойти за ней, но Варвара удержала его за рукав: – Не сейчас, дай ей побыть одной! Артем остался стоять посреди зала под испепеляющими взглядами экстрасенсов, пораженных произошедшим. Его сердце бешено колотилось, а в висках стучала кровь, в этот момент он осознал, что публично унизил женщину, которую на самом деле хотел защитить от всего мира. И теперь, глядя на закрытую дверь, за которой только что исчезли золотистые волосы Дженнифер, колдун понял - каждое сказанное им слово, было пулей, выпущенной в собственное сердце. Вечером того же дня Артем сидел в номере отеля, в котором поселили всех экстрасенсов, и не мог найти себе места. Он уже тысячу раз прокрутил в голове сцену в особняке, и каждый раз его поступок представлялся ему все более отвратительным. Вспоминал, как глаза Дженнифер наполнились слезами, как дрожал ее голос. «Она не заслужила такого отношения», – пронеслось в голове Артема, – Ты идиот! Ты ведешь себя как ревнивый мальчишка, хотя даже не признался ей в своих чувствах и не имеешь права требовать от нее ничего». Артем бродил по своей комнате, пытаясь привести мысли в порядок – его ритуальные свечи давно погасли, и помещение наполнилось густым дымом и едким запахом. Он думал о Дженнифер, о том, что она сейчас чувствует. От мысли, что девушка все это время сидит в своем номере в одиночестве и плачет – у него все внутри сжалось. «А что если прямо сейчас ее успокаивает Анзор? – пронеслось у Артема в голове, – Нет, не смей! Ты сам создал эту пропасть! И если она сейчас с кем-то, кто может дать ей тепло, – это полностью твоя вина». Артем испытывал боль. Это было не привычное монотонное чувство, к которому он успел притерпеться за годы одиночества и научился уживаться, а острая, обжигающая, пульсирующая резь, отзывающаяся где-то под ребрами при каждом вдохе. И дело было не только в ревности, но и в том, что он, наконец, признался самому себе в чувствах, от которых бежал последние две недели. Темный колдун влюбился, по-настоящему, до дрожи в пальцах, которые еще помнили тепло ее руки. Влюбился честно, без увиливаний, без привычного «это просто физическое влечение» или «я просто не хочу, чтобы она досталась другому» – влюбился без остатка. Артема тянуло к Дженнифер каждой клеточкой, как не тянуло ни к кому со времен Илоны, возможно, даже сильнее. И именно эта тяга пугала его больше всего, потому что любить – значит снова стать уязвимым, снова открыться, снова рискнуть. Артем дал себе слово после той страшной потери и девяти лет затворничества, что никогда больше не позволит никому подобраться так близко. Но теперь это не имело значения: его клятвы, выстроенные стены – все рухнуло в тот момент, когда Дженнифер впервые посмотрела на него своими небесно-голубыми глазами. Артем ненавидел себя за то, что боялся сделать следующий шаг навстречу Дженнифер и вместо этого, причинил ей боль. Дженнифер тем временем сидела в своем номере, и слезы все катились по ее щекам, оставляя соленые дорожки. Анзор заходил к ней, принес ромашковый чай и предложил помощь. Дженнифер поблагодарила мужчину за заботу, но предпочла остаться наедине со своими мыслями. Она сидела на кровати все в том же шелковом платье, обхватив колени руками, и в ее голове снова и снова звучали слова, брошенные Артемом. Дженнифер массировала виски пальцами, пытаясь остановить поток мыслей, но они мелькали в голове, как вспышки старой пленки. И где-то глубоко внутри, под слоем обиды и боли, закипала злость: «Я не заслужила этого, я не сделала ему ничего плохого. Я всегда была с ним честна, а он так со мной обошелся. С меня хватит». Дженнифер резко вытерла слезы дрожащими пальцами, вскинула острый подбородок и приняла решение холодное и твердое, как сталь – больше она не будет плакать из-за него. Она закроется, окончательно. «Никаких больше разговоров, – сказала она себе. – Никаких надежд. Я не дам ему властвовать над моими чувствами». С этой мыслью она легла в кровать, натянула одеяло до самого подбородка и уставилась в стену. Слезы больше не текли, внутри было пусто и глухо, как в доме, который после шумного праздника покинули все гости. Артем тем временем сидел в своем номере и по-прежнему не мог найти себе места. Он подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло, огни города расплывались перед глазами. Долго стоял так, неподвижно глядя в одну точку, а потом вдруг пришло озарение – внезапное и ясное, как вспышка молнии. «Я должен извиниться. Прямо сейчас! – убеждал себя Артем, – Я должен пойти к ней и рассказать всю правду, что я был не прав, что она ни в чем не виновата, что я просто ревновал, как дурак, и сорвался. Что она... что она нужна мне больше, чем кто-либо». «Дженнифер выгонит тебя, – твердил внутренний голос. – Захлопнет дверь перед носом. Или вообще не откроет. И будет права». «Пусть, – ответил он сам себе, поднимаясь с кровати. – Пусть выгонит, пусть скажет, что я ей противен – я это заслужил, но я должен попытаться». Артем подошел к своей двери, взялся за ручку и на мгновение замер. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а дыхание участилось. Страх, тот самый, который он так долго носил в себе – пытался приковать его к месту, нашептывая, что еще не поздно отступить. «Нет». «Хватит». «Я больше так не могу». Резким рывком Артем дернул дверь на себя и вышел в коридор, ведущий к самому желанному сейчас человеку. Шаги его были тяжелыми и решительными, но он не знал, что скажет, глядя в голубые, заплаканные глаза Дженнифер, которая заполнила собой все его мысли. Артем был убежден только в одном – сейчас он обязан быть рядом, должен сделать этот шаг, даже если впереди пропасть. Коридор гостиницы казался бесконечным. Мягкий ковер глушил шаги. Перед дверью ее номера он остановился, сделал глубокий вдох и решительно постучал...