Масляное пламя

Минуту Артем стоял неподвижно, глядя на золотистые цифры номера. За деревянной дверью была та, кто околдовала его разум сильнее любого заклинания и либо Артем сейчас все исправит, либо окончательно разрушит – третьего не дано. И он, наконец, постучал. Глухой стук разнесся по пустому коридору и затих, растворившись в тишине. Никто не ответил. Он постучал снова, на этот раз громче, настойчивее. – Дженнифер, это я, Артем, открой, пожалуйста. За дверью раздались робкие шаги – несколько осторожных, почти невесомых движений, а затем полностью стихли. Артем буквально кожей ощущал ее сомнения, повисшие в воздухе, как натянутая струна. – Уходи, – раздался голос девушки, дрожащий и уставший. – Я не хочу тебя видеть. – Я знаю, – ответил Артем, прижимаясь грудью к холодной двери. – Знаю, что причинил тебе боль, но я... я должен извиниться. Пожалуйста, открой, дай мне пять минут и если захочешь меня выгнать – я уйду, обещаю. Снова тишина – глухая, давящая своей тяжестью на плечи. И вдруг, дверь резко распахнулась. Дженнифер стояла на пороге, на ней было шелковое платье с испытания, волосы распущены и слегка растрепаны, а глаза – красные и припухшие от слез, которые она пролила совсем недавно. Она смотрела на мужчину с такой смесью обиды и гнева, что у Артема сжалось сердце. – Извиниться? – переспросила она ледяным тоном. – После того, что ты устроил сегодня? – Да, – он шагнул вперед, но она выставила руку, не пуская его в номер. – Нет, стой там. Я не приглашала тебя войти. Артем замер на пороге, уважая ее требование. – Ты унизил меня перед всеми, – продолжила Дженнифер, и ее голос зазвенел гулом в ушах колдуна. – Ты выставил меня слабым практиком, намекал на связь между мной и Анзором, хотя не имеешь на это никакого права, и теперь ты объявляешься и говоришь, что хочешь извиниться? – Я был неправ, – сказал Артем, глядя прямо в уставшие глаза ведьмы, – То, что я сказал сегодня – это было жестоко и несправедливо. И я... – Несправедливо?! – перебила Дженнифер, и ее голос сорвался на крик. – Артем, ты игнорировал меня две недели! Ты даже не смотрел в мою сторону, а теперь вдруг решил, что имеешь право публично оскорблять меня, потому что я общаюсь с Анзором, который, в отличие от тебя, хотя бы замечает мое существование?! Она схватилась за дверную ручку, явно собираясь захлопнуть дверь перед лицом Артема. – Уходи! Я устала и не хочу больше слышать твои глупые оправдания. – Подожди, – Артем выставил ногу вперед, не давая закрыть дверь, – Дай мне все объяснить, прошу. Он не переступал порог, не пытался войти силой – просто стоял и смотрел на Дженнифер. В его взгляде было нечто, что заставило девушку замереть, то, чего она не видела раньше: не холод, не цинизм, не насмешка, в его серых глазах плескалась такая искренняя мука и отчаяние, что ее рука, сжимавшая дверную ручку, дрогнула. – Говори, – процедила она сквозь зубы, отпуская дверь. – Но быстро, у тебя одна минута. – Две недели назад, – начал Артем, и его голос был низким и напряженным, – после того разговора у костра... я испугался. Ты... ты единственная, кому я открылся за последние годы, единственная, кто слушал меня и не осуждал, единственная, с кем я почувствовал себя не просто темным колдуном, а человеком. И это напугало меня до чертиков. Дженнифер стояла неподвижно, но ее лицо оставалось напряженным. – Я не знал, что с этим делать, – продолжил он. – Я пытался держаться подальше, думал, что так будет лучше – для тебя, для меня... Но каждый раз, когда мы пересекались на испытаниях или в готзале, я... меня тянуло к тебе. Когда я увидел тебя с Анзором, как ты улыбаешься ему, как он держит тебя за руку, как вы смеетесь... Я сорвался. Это не оправдание, я знаю, что поступил мерзко, но я должен был тебе это сказать. Он замолчал, переводя дыхание. Его кулаки были сжаты до побелевших костяшек. – Ты важна мне, Дженнифер. Гораздо важнее, чем я могу описать. Я не хотел тебя ранить ни словами, ни молчанием, я думал, что так будет лучше и безопаснее для тебя, но я ошибся. За эти годы я разучился быть просто человеком, испытывающим чувства, а с тобой я хочу попробовать снова им стать, если ты позволишь. В комнате повисла тишина, Дженнифер смотрела на Артема и в ее глазах сменялись эмоции – гнев, боль, обида, недоверие, и что-то еще, чему она пока не хотела давать имя. – Ты закончил? – спросила девушка, наконец. – Да. – Тогда уходи. – Дженнифер... – Я сказала – уходи! – ее голос почти сорвался на крик, – Ты думаешь, что можешь прийти, сказать пару красивых слов, и все будет забыто? Ты думаешь, что твои объяснения что-то меняют? Ты делал мне больно! Ты игнорировал меня! Ты унизил меня перед другими экстрасенсами и всей съемочной группой, а теперь говоришь, что я тебе небезразлична?! Дженнифер сделала шаг навстречу, не разрывая зрительного контакта: – Если я важна для тебя, почему ты ничего не сделал?! Почему ты просто исчез?! – Думаешь, я не пытался?! – процедил Артем сквозь зубы, и его самообладание дало трещину, он подался вперед, почти неосознанно переступая единственную невидимую границу, и теперь они стояли лицом к лицу, – Думаешь, я не хотел признаться в своих чувствах раньше? Я не мог! Каждый раз, глядя на тебя, я терял контроль. Ты... ты выбиваешь меня из колеи одним своим взглядом, Дженнифер, и я не знал, что с этим делать. – Это не моя проблема! – выкрикнула девушка, и каждое слово обожгло Артема, как пощечина, – Ты сам возвел эту стену между нами, сам сделал нас чужими! Так какого черта ты теперь лезешь в мою жизнь?! – Такого! – выдохнул Артем, и одним движением преодолел последние сантиметры, что разделяли их, схватил ее фарфоровое лицо в ладони и накрыл ее губы поцелуем – требовательным, стирающим оставшиеся слова, которые еще рвались наружу. В этом поцелуе не было робости или вопроса – только отчаяние, злость на самого себя и скопившееся за недели напряжение, которое наконец-то нашло выход в нежных губах Дженнифер. Артем словно выплескивал всю ревность и боль, которую носил в себе эти мучительные дни. Его пальцы впились в скулы девушки, удерживая на месте и не давая отвернуться. На одно мгновение Дженнифер замерла в шоке, но почти сразу ее разум взорвался яростью: «Как он смеет?! После всего, что он сделал?! После того, как унижал меня, избегал и игнорировал?! Он думает, что можно просто схватить меня и поцеловать?!» Ведьма резко вырвала голову из его хватки, разрывая поцелуй, ее правая рука взметнулась в воздух и в следующее мгновение звонкая пощечина разорвала тишину комнаты. Ладонь обожгла левую щеку Артема с такой силой, что его голова инстинктивно дернулась в противоположную сторону. Звук удара – хлесткий и резкий как треск сухого дерева – повис между ними, а на коже мгновенно проступил красный, горящий след. Артем замер, а затем медленно повернул голову обратно, его глаза встретились с Дженнифер, и в них полыхнуло что-то темное, опасное – не злость, а голод, первобытный инстинкт, который светлая ведьма только что разбудила. Он не отступил, напротив – его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а взгляд прожигал девушку. – Ты... – выдохнула Дженнифер, дрожа всем телом, потрясенная собственной смелостью и действиями Артема, – Как ты смеешь?! Она попыталась ударить его снова, на этот раз левой рукой, но колдун был быстрее. Его пальцы молниеносно перехватили запястье Дженнифер в воздухе, сжали – крепко, но все еще контролируя силу. – Пусти! – выкрикнула девушка, пытаясь вырваться из мужской хватки. Но вместо этого Артем перехватил и вторую руку– ту самую, которая минуту назад ударила его, – и, пользуясь ее мгновенным замешательством, рванул вглубь номера. Дженнифер охнула, теряя равновесие, но в следующую секунду ее спина уже впечаталась в холодную стену. Одним движением колдун завел обе ее руки вверх и прижал к стене над головой девушки, сомкнув пальцы на тонких запястьях в единый, нерушимый замок. Дженнифер оказалась обездвижена, растянута вдоль стены, пойманная и прикованная к месту его силой. Контраст между холодной стеной за спиной и жаром тела впереди – обрушился на нее волной ощущений. Она чувствовала каждый тяжелый вдох, чувствовала, как напряжены мышцы живота и рук, как бьется сердце мужчины – громко, часто, в унисон с ее собственным. – Отпусти меня! – вновь потребовала Дженнифер, но уже менее уверенно. Заметив это, Артем склонился ближе и его горячее, прерывистое дыхание опалило лицо девушки. Его щека все еще пылала от пощечины, но он, казалось, не чувствовал боли, лишь смотрел на ведьму своими темными, бездонными глазами, которые тонули в ее голубых, как в омуте. – Ты нужна мне, – выдохнул он низким, хриплым голосом, – Ты нужна мне, Дженнифер, как никто и никогда не был нужен. С того самого дня, когда ты накричала на меня на первом испытании, с момента, когда провалилась в подвал, и я нес тебя на руках, с того вечера у костра, когда ты плакала, слушая мою историю, и я понял, что ты – единственная, кто видит меня настоящего. Ты нужна мне и я испугался, поэтому вел себя как мудак. Теперь ты все знаешь. Дженнифер замерла, ее грудь вздымалась от частого дыхания, губы приоткрылись, а в широко раскрытых глазах читалось глубочайшее потрясение. Гнев, который только что кипел в ней, внезапно утих, сменившись чем-то совершенно иным – пониманием и облегчением. – Я... – прошептала она. – Я нужна тебе? – Очень, – выдохнул Артем, и его голос дрогнул. – И я больше не могу притворяться, что это не так. Я думал о тебе каждый день, каждую ночь. Ты... ты сводишь меня с ума. Дженнифер смотрела на красный след от ее ладони, на губы колдуна, которые мгновение назад так грубо целовали ее. Запястья девушки все еще были прижаты к стене над головой, но теперь она не пыталась вырваться, потому что чувствовала, как внутри нее что-то рушится – барьер, который Дженнифер выстраивала все эти дни, и на смену обиде пришло жгучее, всепоглощающее желание, которое она больше не могла и не хотела подавлять. Вместо того чтобы бороться, она вдруг подалась вперед – насколько позволяла его хватка – и сама прижалась губами к его губам. Это был уже совсем другой поцелуй – страстный, голодный, полный подавленных чувств, которые наконец-то нашли выход. Ее губы приоткрылись, впуская его, и сквозь поцелуй Дженнифер услышала, как Артем издал низкий, гортанный стон – звук, полный облегчения и безудержного желания. Хватка на запястьях ослабла, и ее руки, только что прикованные к стене, тут же обвили шею мужчины, а пальцы зарылись в темные жесткие волосы, притягивая его еще ближе. Дженнифер растворялась в нем, в его запахе, в его тепле, в силе его рук, которые теперь обхватывали талию девушки, прижимая к себе так, будто он боялся, что она исчезнет. – Ты невозможный человек, – прошептала ведьма, отрываясь от его губ, чтобы глотнуть воздуха. – Знаю, – ответил Артем, покрывая поцелуями ее шею, спускаясь к ключице, и от каждого прикосновения его губ по телу девушки пробегала дрожь. – Ты изводил меня! – Я не хотел причинять тебе боль, – выдохнул колдун ей в кожу, и его голос был полон такой искренней нежности, что у нее перехватило дыхание. – Если ты позволишь мне... я все исправлю, только не уходи. Дженнифер заставила Артема поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Я здесь, – прошептала она тихо, но твердо. – Я никуда не ухожу. Колдун посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом – в его серых глазах смешались облегчение, нежность и все еще тлеющая страсть, – в этом взгляде было больше слов, чем можно было сейчас произнести. – Ты ревновал меня к Анзору, – продолжила Дженнифер, и теперь в ее голосе слышалась мягкая усмешка, – Ты, который даже не смотрел на меня. – Потому что я не мог смотреть, – признался Артем, и его ладони скользнули вверх по спине девушки, прижимая ближе к себе, – Каждый раз, когда я видел тебя, я хотел именного этого, поэтому боялся, что если подойду, то уже не смогу остановиться. – Так не останавливайся, – прошептала Дженнифер и ее руки плавно опустились вниз по его плечам, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами. Она провела ладонями по его груди, изучая каждый сантиметр тела, которое столько раз представляла в своих снах. – Я больше не хочу, чтобы ты останавливался. И эти слова стали для Артема последней каплей, в следующее мгновение он подхватил Дженнифер на руки, девушка с готовностью обвила его бедра ногами, прижимаясь всем телом, чувствуя его возбуждение. Каждое прикосновение колдуна посылало электрические разряды по телу Дженнифер, кожа горела, а внизу живота завязывался тугой узел желания. Подойдя к кровати решительными шагами, Артем осторожно опустил девушку на белоснежные простыни и на мгновение замер, глядя на открывавшуюся перед ним сцену: растрепанные золотые кудри разметались по подушке, губы припухли от поцелуев, а голубые глаза, полные страсти, сияли в мягком лунном свете. Шелковое серое платье Дженнифер слегка задралось, открывая округлые бедра, и Артем не мог оторвать своего восхищенного взгляда. – Ты даже красивее, чем в моих снах, – прошептал он хрипло, наклоняясь над девушкой. Я столько раз представлял этот момент... но реальность... ты прекраснее, чем я мог ожидать. Дженнифер протянула к нему руки, притягивая его к себе. – Так перестань представлять, – прошептала она, – и просто будь здесь со мной. Артем уперся ладонями по обе стороны от головы Дженнифер и его губы накрыли ее новым поцелуем – на этот раз более глубоким. В этом прикосновении было обещание нежности, которая родилась из боли, и страсти, которая выросла из вражды. Дженнифер отвечала на поцелуй с тем же пылом, ее руки скользили по мужской спине, ощущая, как перекатываются мышцы под горячей кожей. Она чувствовала, как его возбуждение прижимается к ее бедру, и от этого по телу пробегала сладкая дрожь предвкушения. Поцелуи переместились с губ на шею Дженнифер, а затем на плечи, туда, где тонкая бретелька платья немного сползла, обнажая ключицу. Артем целовал нежную кожу, и ведьма вздрагивала, запрокидывая голову, давая ему больше доступа. Его пальцы скользнули к бретелькам платья и медленно, одну за другой, спустили их вниз. Платье задержалось на изгибе груди, и тогда Артем аккуратно спустил его до талии, давая Дженнифер время привыкнуть. В этот момент с ее губ сорвался прерывистый выдох – смесь смущения и жгучего желания. – Ты дрожишь, – прошептал Артем, и в его голосе отчетливо слышались удивление и нежность. – Потому что я хочу тебя, – честно ответила Дженнифер, глядя ему в глаза. – Так сильно, что мне страшно. – Я могу продолжить? – заботливо поинтересовался Артем, не желая причинить девушке дискомфорт. И Дженнифер одобрительно кивнула, после чего мужчина аккуратно стянул с нее платье, и теперь она лежала перед ним в одном кружевном белье. Лунный свет, льющийся из окна, заливал ее фигуру серебром, подчеркивая каждый изгиб. Потемневший взгляд Артема жадно путешествовал по ее телу – по изящной шее, по высокой груди, по тонкой талии, по округлым бедрам, – и в этом взгляде она увидела не просто желание, а восхищение, почти благоговение, смешанное с голодом, от которого у нее перехватило дыхание. – Ты прекрасна, – выдохнул он, и его ладони легли на талию Дженнифер, медленно скользя вверх, изучая каждый сантиметр изящного тела. Его прикосновения были теплыми, почти обжигающими, и каждое движение пальцев по нежной коже заставляло тело вздрагивать. Разорвав поцелуй лишь на мгновение, Артем отстранился ровно настолько, чтобы схватиться за край своей черной футболки. Одним резким, нетерпеливым движением он стянул ее через голову и отбросил в сторону, ткань скомкалась где-то на полу. Теперь колдун стоял перед ней с обнаженным торсом, и в приглушенном свете торшера его влажная от испарины кожа казалась высеченной из мрамора, темные татуировки покрывали его грудь и спускались по рукам до самых запястий, а дыхание было тяжелым и частым. Артем наклонился и прижался губами к нежной шее, туда, где под тонкой кожей бился пульс – частый и лихорадочный. Нежный поцелуй сменился легким, дразнящим укусом, и ведьма всхлипнула, сильнее запрокинув голову, желая большего. Губы Артема прокладывали дорожку из влажных, обжигающих поцелуев вниз, к ямочке между ключицами, а руки тем временем скользили по телу Дженнифер, изучая самые чувствительные места. Пальцы прошлись по линии талии, поднялись выше, обвели контур кружевного бюстгальтера и замерли на застежке. Одним уверенным движением Артем расстегнул его, и тонкие бретельки соскользнули с плеч. Дженнифер выдохнула резко, прерывисто, когда прохладный воздух коснулся обнаженной груди. Колдун отстранился, чтобы стянуть с рук девушки бюстгальтер, и на мгновение замер, глядя на нее с таким желанием, от которого по всему ее телу разлилась горячая волна, а дыхание перехватило где-то в горле. Затем руки Артема скользнули ниже, очерчивая каждый изгиб тела девушки, и, наконец, добрались до бедер. Он поддел край тонкого, уже влажного кружева, которое сейчас служило преградой, еще остававшейся между ними, и медленно, дюйм за дюймом, стянул его вниз. Дженнифер приподнялась, помогая ему, и уже через мгновение лежала под пристальным, голодным взглядом Артема полностью обнаженной, чувствуя, как ее собственное желание становится практически невыносимым. Колдун снова вернулся к груди Дженнифер, поочередно лаская языком и губами напряженные соски, отчего девушку бросало то в жар, то в озноб. Дженнифер выгибалась навстречу, впиваясь ногтями в его плечи, не в силах сдерживать прерывистые стоны. Каждое движение языка Артема отдавалось пульсацией глубоко внутри ее естества, и она чувствовала, как становится влажной и готовой его принять. Желание было настолько сильным, что практически граничило с болью. Внутренний голос кричал: «Пожалуйста, я больше не вынесу этой сладкой муки». Артем спускался все ниже, целуя живот, косточки бедер, внутреннюю сторону бедра. Его пальцы скользили по ее коже, заставляя ведьму вздрагивать и умолять о продолжении одними лишь жестами. И когда его губы коснулись эпицентра ее желания, она вскрикнула, вцепившись в простыни. Волны наслаждения посылали электрические разряды по всему телу, заставляя Дженнифер выгибаться и стонать. Она чувствовала, как его язык творит что-то невообразимое, и от остроты нахлынувших ощущений на ее глазах проступили слезы. – Артем... – шептала она словно в бреду, запуская пальцы в его волосы, то ли притягивая ближе, то ли пытаясь отстранить от переизбытка чувств. – Пожалуйста... Он вопросительно поднял голову, и его расширенные зрачки встретились с ее умоляющим взглядом. Увидев его блестящие от смазки губы, она окончательно потеряла остатки самообладания. – Я хочу тебя, – выдохнула она. – Сейчас, я больше не могу ждать. Дженнифер потянула его вверх, нетерпеливо притягивая за плечи, потому что потребность ощутить его внутри стала невыносимой. Артем решительно поднялся с кровати, а затем медленно, не разрывая зрительного контакта, стянул с себя сначала брюки, а затем и боксеры, позволяя последней детали одежды упасть к его ногам. Теперь он стоял перед ней полностью обнаженным – возбужденная плоть, напряженная и пульсирующая, не оставляла сомнений в том, насколько сильно он хотел лежащую перед ним девушку. Дженнифер прикусила губу, чувствуя, как по телу пробегает новая, обжигающая волна дрожи. Ее глаза опустились вниз и она инстинктивно раздвинула бедра шире – безмолвное, откровенное приглашение, которое не нуждалось в словах. Артем издал низкий, гортанный звук, напоминающий рык голодного зверя, и в следующее мгновение уже навис над ней. Его тело накрыло Дженнифер как тень, но в ней не было холода, только жар, исходящий от разгоряченной кожи. Он смотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде смешалось все: голод, нежность, страх сделать больно и решимость не отступать. Его ладонь легла на бедро ведьмы и она почувствовала, как его пальцы чуть подрагивают – Артем тоже был на грани, тоже терял остатки контроля. В следующее мгновение он аккуратно вошел в нее до мучительного медленно, давая ей прочувствовать каждый сантиметр, каждую пульсацию своего тела. Его взгляд ни на мгновение не отрывался от лица девушки: он следил, как расширяются ее зрачки, как приоткрываются в глубоком стоне губы, как ресницы трепещут, а потом опускаются в изнеможении. Дженнифер выгнулась дугой, тихо прошипев от остроты ощущений, от наполненности, которая граничила с экстазом и заставляла забыть, где заканчивается ее тело и начинается его. Они замерли, привыкая к друг к другу, к этому новому, почти невозможному чувству и когда Дженнифер почувствовала, что готова к продолжению, она сама подалась бедрами навстречу, безмолвно требуя большего. Их взгляды оставались прикованными друг к другу, каждый толчок, каждое движение отдавалось в ней волной, прокатывающейся от макушки до кончиков пальцев. Дженнифер вцепилась в плечи Артема, чувствуя, как перекатываются мышцы под ее ладонями, как дыхание становится все более частым и рваным, как ее собственное сердце колотится где-то в груди. Он наклонился ниже и коснулся губами ее лба – жест, полный такой неожиданной, щемящей нежности посреди этого пожара. Их близость была похожа на сложный магический ритуал, где каждое движение, каждое содрогание, каждый стон и сбивчивый шепот – были строками заклинания, намертво сплетающего их души и тела. Дженнифер ловила каждое движение, чувствовала силу и мощь Артема, и это заставляло ее раскрываться еще больше. Ее имя срывалось с губ колдуна снова и снова, словно молитва. Артем то ускорял темп, то замедлял, наклоняясь, чтобы поймать губы Дженнифер или прошептать на ухо что-то низкое, гортанное – слова, которые растворялись в дыхании, но смысл которых был понятен без перевода. – Моя, – вдруг простонал мкжчина, отчего у Дженнифер по спине побежали мурашки. Их тела двигались в едином, первобытном ритме, блестя от испарины в лунном свете. Комната наполнилась звуками их страсти, прерывистым дыханием, стонами, шепотом и скрипом кровати. Время растянулось, превратилось в вязкую патоку из ощущений, каждое из которых было острее предыдущего. Когда волна наслаждения поднялась до невыносимой, почти болезненной точки, Дженнифер вцепилась в его плечи с такой силой, что ногти оставили на коже глубокие следы. Она потеряла контроль и из груди вырвался громкий, прерывистый крик. Спина изогнулась дугой, бедра прижались к Артему в последнем, отчаянном движении, а перед глазами вспыхнули белые искры. Ее тело содрогнулось, внутренние мышцы запульсировали вокруг его плоти, сильнее сжимая ее. Артем почувствовал, как ее разрядка захлестнула его и утянула вслед за собой. Он держался из последних сил, давая ей прочувствовать эту волну наслаждения до конца, но когда Дженнифер выгнулась под ним, крича его имя, колдун потерял собственный контроль. Низкий, хриплый стон сорвался с его губ, он излился в нее, чувствуя, как последние спазмы сотрясают их обоих, и, обессиленный, уткнулся лицом в изгиб ее шеи, все еще дрожа от пережитого блаженства. Позже, когда буря утихла, а дыхание выровнялось, они лежали, опустошенные, в звенящей тишине ночи. Пальцы Артема нежно выводили невидимые узоры на обнаженной коже Дженнифер, а она, положив золотоволосую голову ему на грудь, слушала ровный, убаюкивающий стук сердца. Светлые локоны щекотали кожу Артема, который впервые за долгие, мучительные годы чувствовал не боль, а абсолютный, вселенский покой. Тишина больше не давила, она укутывала их, как теплое одеяло. – Знаешь, – прошептала Дженнифер, не поднимая головы, и ее дыхание мягко касалось его кожи, – я ведь хотела выгнать тебя. Навсегда. – Я знаю, – ответил Артем, и его рука замерла на ее спине, а затем продолжила свое успокаивающее движение. – Я рад, что ты этого не сделала. – Ты не дал мне этого сделать, – она чуть приподнялась и в ее голубых глазах плясали искры. – Ты признался в своих чувствах, прижав меня к стене и удерживая за руки. Это было... очень по-твоему. – А ты дала мне пощечину после моего признания, – уголок его губ дрогнул в улыбке, и впервые за долгое время это была настоящая, теплая улыбка. – Это было очень по-твоему. Они рассмеялись тихо, устало, счастливо. И в этом смехе растворились последние остатки напряжения и боли. – Ты тоже мне нужен, – сказала она, и эти слова прозвучали просто и естественно, будто она говорила их много раз. Артем прижал Дженнифер ближе, уткнувшись носом в ее волосы, вдыхая их аромат – цветочный, с горьковатой оливковой нотой, который преследовал его во снах, а теперь наконец стал реальностью. – Я больше никогда тебя не отпущу, – прошептал он, и в его голосе слышалась не угроза, а обещание. – Слышишь? Никогда. Вместо ответа, Дженнифер увлекла Артема в глубокий, нежный поцелуй.