Масляное пламя

Прошло семь дней – сто шестьдесят восемь часов, каждая минута которых была наполнена ею: украденными взглядами в коридорах студии, случайными касаниями пальцев, когда никто не видел, ночными сообщениями, от которых сердце грозилось вырваться из груди, пробив ребра. Артем считал эти часы, хотя никогда бы в этом не признался. С того самого вечера в провинциальной гостинице, когда тонкая стена открыла ему фантазии Дженнифер, он не мог спать спокойно, и теперь, когда всех участников, ведущего и съемочную группу пригласили в бар отметить успешное прохождение очередного испытания, он сразу понял – это будет испытание похлеще всех магических. Алкоголь развязывал языки, снимал маски, заставлял делать то, о чем на трезвую голову можно было только мечтать, а он был на взводе еще до того, как сделал первый глоток. Пространство бара совмещало эстетику лофта и современный минимализм: открытая кирпичная кладка, затонированная в графитовый оттенок, соседствовала с гладкими бетонными панелями, черная барная стойка из матового мрамора и мебель из темной кожи на металлических каркасах дополняли индустриальный облик, а приглушенная светодиодная подсветка вдоль стен и потолочных балок смягчала его. Где-то в углу, на небольшой сцене, стояло оборудование диджея, откуда доносилась заполняющая пространство музыка, которая смешивалась с запахом разогретых закусок, алкоголя и десятка разных парфюмов. Экстрасенсы и остальная команда заняли большой стол в глубине зала, отгороженный от остального пространства тяжелой бархатной портьерой – не совсем приватная зона, но достаточно уединенная. Официанты уже начали приносить первые напитки: пиво в запотевших бокалах, коктейли всех цветов радуги, вино в пузатых бокалах. Артем выбрал место в углу – свою излюбленную позицию наблюдателя, и, сжимая в пальцах бутылку темного крафтового пива, принялся разглядывать собравшихся. Варвара и Анжела что-то оживленно обсуждали через стол, кажется, сравнивали свои методы работы на последнем испытании. Анзор, как всегда, был в центре внимания: он рассказывал какую-то историю из своей практики, активно жестикулируя и заставляя всех смеяться. Его голос – низкий, с мягким грузинским акцентом разносился по залу, перекрывая даже музыку. Артем мельком подумал с запоздалой и уже не обжигающей, скорее даже забавной иронией, что Анзор действительно отличный парень, и он был полным дураком, когда ревновал его к Дженифер. Теперь, когда он знал наверняка, что она его, а он – ее, ревность почти отступила, почти. Все равно, когда Анзор наклонялся к Дженнифер слишком близко или касался ее руки, внутри что-то неприятно сжималось – собственнический инстинкт, с которым он ничего не мог поделать. Дженифер сидела напротив, через весь стол, и потягивала коктейль через тонкую черную соломинку. На ней было облегающее платье цвета шампанского – шелковое, переливающееся в приглушенном свете бара, с глубоким вырезом, открывающим ключицы, и разрезом на бедре, который был виден, только когда она двигалась. Ее волосы, распущенные мягкими сияющими волнами, при каждом повороте головы ловили свет ламп и переливались медовым оттенком. Ведьма выглядела сногсшибательно, ослепительно и Артем знал, что не он один это замечает: он ловил быстрые, оценивающие, а иногда и откровенно восхищенные взгляды, которые бросали на нее другие участники и посетители бара. Она играла свою роль безупречно, профессионально – ни одного взгляда в его сторону, ни одного намека, ни одного случайного жеста, который мог бы их выдать. Смеялась над шуткам Анзора этим своим серебристым смехом, который Артем так любил, – обсуждала что-то с Анжелой, наклоняясь к ней поближе, перекинулась парой фраз с Варварой и слушала истории Семена. Артем же делал вид, что полностью поглощен своим пивом и негромким разговором с сидящим рядом оператором, который расспрашивал его про работу с темными силами. – Слушай, Артем, – Марат неожиданно подсел к нему. Его бокал с виски глухо стукнул о деревянную столешницу, он облокотился на спинку стула, и его взгляд – острый, изучающий, с той самой профессиональной цепкостью, которая сделала его бессменным ведущим «Битвы экстрасенсов», – скользнул по лицу колдуна, считывая малейшие изменения мимики. – Я давно хотел спросить. Можно? Артем внутренне напрягся, каждая мышца в теле сжалась, как перед броском, но внешне остался спокоен, годы практики не прошли даром – его лицо ничего не выражало, когда он поднес бутылку к губам и сделал глоток. – Спрашивай, – сказал он ровно. – У вас с Дженифер что-то было? – Что значит «было»? – Артем старался, чтобы голос звучал безразлично, пожалуй, даже слишком безразлично. – Ну, – Марат повертел бокал в пальцах, разглядывая, как янтарная жидкость стекает по стеклу, – вы так яростно собачились в начале сезона, эти ваши перепалки... я такого на битве давно не видел, а потом бац, – он щелкнул пальцами, – тишина, оба замолчали, даже не смотрите друг на друга – это странно… Он наклонился чуть ближе, понизив голос: – Я думал, вы либо убьете друг друга, либо... – Либо что? – Артем приподнял бровь, изображая полное безразличие. – Либо наброситесь друг на друга, в другом смысле, – Марат многозначительно ухмыльнулся. – Между вами искрило так, что весь павильон трясло, я видел, как вы друг на друга смотрели – ярость граничащая со страстью. – Мы просто не выносим друг друга, – сказал Артем ровно, делая еще один глоток пива, холодная горечь помогла сохранить контроль. – После того, что я сказал ей в готическом зале – а ты это слышал, ты там был, – она меня на дух не переносит и я ее тоже, так что никакой страсти, Марат, даже не надейся – твой сценарий не сработает. Марат откинулся на спинку стула и хмыкнул, по его глазам Артем видел – он не поверил, ни на секунду, он был слишком опытным ведущим, слишком насмотренным, чтобы купиться на этот спектакль. – Ну-ну, – сказал он, поднимаясь и забирая свой бокал. – А я все же думаю, что вы еще удивите нас всех, такие искры просто так не гаснут, Артем – они либо разгораются в пожар, либо сжигают все дотла. Ладно, я к бару. Мне нужно еще виски – за ваше здоровье! Он ушел, а Артем медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Дженифер тоже все это время следила за Маратом – Артем заметил боковым зрением, как ведьма напряглась, когда ведущий сел к нему, как ее пальцы сжались на бокале с коктейлем добела. Когда их взгляды на мгновение встретились, Артем едва заметно покачал головой: «Все в порядке, он не знает». Она так же незаметно выдохнула, едва уловимое движение плеч, и вернулась к разговору с Анжелой. С наступлением ночи диджей включил музыку громче, бас загудел где-то в груди, вибрация прошла по полу и отдалась в костях. Ритм стал более энергичным, более чувственным, с глубокими, обволакивающими битами. Свет в зале приглушили еще больше, и теперь пространство освещалось только лучами прожекторов над барной стойкой, свечами на столах и цветомузыкой, рассеивающейся с танцпола. Часть участников потянулась в центр бара: Варвара и Анжела первыми пошли танцевать, легко двигаясь под музыку и смеясь, за ними еще несколько человек, включая пару операторов, которые наконец-то могли расслабиться без камер на плечах. Артем остался за столом, допивая уже третью бутылку пива и чувствуя, как алкоголь приятно расслабляет мышцы и притупляет постоянное напряжение последних дней – в голове появилась легкая, приятная туманность. А потом на танцпол вышла Дженнифер… Она двигалась под ритм плавно, чувственно, закрыв глаза и полностью отдавшись музыке. Свет окрашивал ее платье в разные цвета, ее тело изгибалось волнами, в такт музыке, бедра покачивались из стороны в сторону, а руки скользили по телу – медленно, дразняще. Ведьма танцевала одна, не глядя ни на кого, но Артем знал, он чувствовал это каждой клеточкой своего существа – она знает, что он смотрит на нее. Артему хотелось думать, что каждое ее движение было посланием, адресованным только ему. Дженнифер повернулась, и их взгляды встретились, на этот раз открыто, потому что музыка гремела, свет мигал, и никто не смотрел на них, все были заняты своими коктейлями и разговорами. В ее глазах, подсвеченных синим огнем прожектора он увидел все: вызов – «посмотри на меня, я хочу, чтобы ты смотрел», обещание – «то, что будет потом, стоит этого ожидания» и голод, такой же острый и мучительный, как его собственный. Она улыбнулась уголком губ, едва заметно, – и провела рукой по своим волосам, откидывая их назад – этот жест он теперь знал до мельчайших деталей, Артем видел его там, в номере, когда она оседала его и смотрела на него сверху вниз таким же дразнящим взглядом. Его пальцы сжались на бутылке с такой силой, что стекло опасно хрустнуло, колдун заставил себя ослабить хватку. Чертова ведьма, она дразнила его, здесь, на глазах у всех, зная, что он ничего не может сделать. Понимая, что он должен сидеть и смотреть, как она двигается, как ее платье обтягивает бедра, как ее волосы развеваются в свете софитов, зная, что он не может подойти, не может прикоснуться, не может увести ее отсюда прямо сейчас. Дженнифер наслаждалась этим чувством власти и Артем ненавидел ее за это так же сильно, как хотел. Она продолжала танцевать, и каждый ее жест был посланием: поворот бедер – «я помню прошлую ночь, каждое прикосновение, каждый поцелуй», взмах волосами – «я хочу тебя снова, здесь и сейчас», легкая улыбка, обращенная к нему через весь зал, – «но тебе придется подождать, и ты будешь ждать столько, сколько я захочу». Артем допил пиво одним жадным глотком и заказал еще бутылку. Алкоголь приятно туманил голову, но не притуплял желания – наоборот, делал его только острее. Он смотрел на Дженнифер, и в его груди боролись два чувства: яростная, почти животная потребность схватить ее, утащить в самый темный угол и стереть эту дразнящую улыбку поцелуями – и холодное, липкое осознание, что они все еще должны играть роли, что вокруг люди, внимательные глаза Марата и других экстрасенсов. В это время Дженнифер, чувствуя прожигающий взгляд Артема на своей коже, упивалась этой властью – ей нравилось видеть, как он сжимает челюсти, как его пальцы белеют на бутылке, она знала: чем дольше она будет его мучить здесь, тем слаще будет расплата потом и эта мысль заставляла ее двигаться еще медленнее, еще соблазнительнее. Их танец на расстоянии продолжался еще долго – до тех пор, пока бар не начал пустеть, а музыка не стала тише. И когда последние участники потянулись к выходу, а диджей поставил медленную, тягучую композицию, они оба уже знали: ожидание закончилось – пришло время действовать.