Пепел на твоих ресницах

Мадара замер. В его глазах, всегда полных ледяного высокомерия, на секунду промелькнуло чистейшее, дикое изумление. Мужчина, который держал в страхе весь подпольный мир города, который просчитывал каждый шаг полиции и конкурентов на годы вперед, сейчас смотрел на дуло пистолета в руках своего самого незаметного, самого «преданного» информатора. — Зецу… — Голос Мадары прозвучал тихо, но в нем прорезался такой опасный, вибрирующий ультразвук, от которого у любого наемника подкосились бы колени. — Ты… крыса. Все эти пятнадцать лет. — О, не нужно этих оскорблений, Мадара-сама, — Зецу ухмыльнулся, и его разделенное надвое лицо в лунном свете оранжереи выглядело поистине гротескно. Он держал пистолет на удивление твердо, ни на миллиметр не уводя мушку с груди главы «Акацуки». — Я просто умею выбирать сторону, которая платит. Казуо-сама всегда ценил мою скромную помощь гораздо выше, чем вы со своими четками и вечными семейными ценностей. Кто, по-вашему, помог Казуо-сама незаметно покинуть город после смерти Хикари? Кто сливал ему каждый ваш шаг? — Тварь! — Обито взревел. Раненый, истекающий кровью, он рванулся вперед, наплевав на разорванное плечо. Его мощная, массивная фигура сейчас напоминала разъяренного медведя. Обито был готов голыми руками разорвать Зецу на куски, но Какаши mертвой хваткой вцепился в его куртку со спины, всем своим весом утягивая Учиху назад. — Обито, стой! Не смей! — закричал Какаши, тяжело дыша ему в шею. Детектив понимал: один выстрел Зецу — и Обито, который сейчас был идеальной и огромной мишенью, просто рухнет замертво на этот кафельный пол среди тропических папоротников. Казуо, стоявший у пальмы, тихо и снисходительно рассмеялся. Он сделал глубокую затяжку, и горький, дешевый дым его сигары заполнил пространство между стеклянными стеллажами. Тот самый запах, который Обито помнил из своего кошмарного детства — запах пепла и предательства. — Прекрати метаться, сынок. Ты унаследовал от матери слишком много глупых эмоций, — Казуо медленно вытащил из кармана пальто свой пистолет — тяжелый, хромированный револьвер — и навел его прямо на Какаши. — А вот и наш доблестный детектив. Племянник Сакумо Хатаке. Ты ведь доставил мне столько хлопот, мальчик. Из-за твоего упрямого носа мне пришлось сжечь лавку этого недоноска, — он кивнул на Обито. — Я был уверен, что перед смертью Минато — твой покойный дядя, который так заботился о тебе после гибели Сакумо, — отдал тебе шифры от швейцарских счетов компании Хикари. Столько лет поисков… Ваш драгоценный Минато думал, что спрятал их надежно. А мой верный Зецу только что подтвердил, что ты — пустышка. У тебя ничего нет. Какаши, не выпуская куртку Обито из рук, заставил себя сделать шаг вперед, наполовину заслоняя раненого друга своим телом. Его серая шинель была испачкана в саже, но взгляд оставался ледяным и собранным. Опыт работы в убойном отделе научил его главному: пока преступник говорит — ты жив. Нужно тянуть время. Хаширама и остальные не дураки, они поймут, что в оранжерее что-то не так. — Мой дядя ничего мне не передавал, Казуо, — твердо произнес Какаши, незаметно опуская руку к своей скрытой кобуре под шинелью. — Минато просто пытался защитить Обито и скрыть эти проклятые счета от твоего грязного синдиката. Но ты — всего лишь призрачная тень, которая прячется по углам и убивает близких ради денег. Ты проиграл. Поместье окружено твоими же наемниками, но «Акацуки» уничтожают их прямо сейчас. Тебе не уйти. — Мне и не нужно уходить через парадный вход, — Казуо хищно улыбнулся, обнажая желтоватые зубы. — Зецу подготовил для меня вертолет на дальней поляне за оранжереей. Но перед тем как улететь, я заберу то, что принадлежит мне. Моего драгоценного сына. Обито, ты поедешь со мной. Твоя сила и твоя преданность — пусть и насильно выбитая — еще послужат мне. А вот твой дядя Мадара и этот детектив Хатаке… останутся здесь. В качестве удобрения для этих прекрасных цветов. Зецу, кончай с Мадарой. Зецу прищурился, его палец начал медленно вдавливать спусковой крючок. Мадара стоял неподвижно, его лицо превратилось в каменную маску. Он понимал, что не успеет вскинуть пистолет — глушитель Зецу смотрел ему прямо в сердце. — Прощайте, Мадара-сама, — прошептал Зецу. БАНГ! Звук выстрела был оглушительным, но это был вовсе не тихий хлопок пистолета с глушителем. Это был тяжелый, сокрушительный грохот, от которого в оранжерее разом лопнуло несколько верхних стеклянных панелей. Огромное пуленепробиваемое стекло, отделявшее оранжерею от главного здания, разлетелось вдребезги. В проломе, окутанный тучей стеклянной крошки и дыма, появился Хаширама. Его рубашка была разорвана на плече, на коже виднелись свежие царапины от чужих пуль, а в глазах горело такое первобытное, бешеное неистовство, какого Какаши не видел никогда в жизни. Хаширама не стал стрелять. Он прыгнул вперед, преодолевая расстояние до Зецу в один колоссальный, неестественный шаг. Его огромная, тяжелая ладонь намертво легла на предплечье Зецу. Послышался жуткий, отчетливый хруст ломающихся костей. Зецу дико, истошно закричал, роняя пистолет. Но Хаширама не остановился. Он перехватил шпиона за горло своей второй рукой, приподнял его худощавое тело над полом, словно тот весил не больше тряпичной куклы, и с размаху швырнул его спиной на железный стеллаж с горшками. Стеллаж с грохотом перевернулся, погребая воющего от боли предателя под грудой земли, осколков керамики и тяжелого железа. Хаширама мгновенно развернулся и встал прямо перед Мадарой, полностью закрывая его своей монументальной спиной. — Живой? — коротко, тяжело дыша, спросил Хаширама, даже не оборачиваясь к мужу. — Да… — Мадара выдохнул, и в его голосе впервые послышалась живая человеческая дрожь. Он протянул руку и крепко сжал Хашираму за пояс сзади. — Вовремя ты. Казуо от неожиданности сделал шаг назад, его сигара выпала из рта, оставляя дорожку искр на полу. Хромированный револьвер в его руке дрогнул. Он понял, что ситуация мгновенно перевернулась. Обито, воспользовавшись секундным замешательством отца, с рыком оттолкнул Какаши, перехватил пистолет здоровой рукой и навел его прямо в лоб Казуо. — Всё кончено, «отец», — прорычал Обито, его голос вибрировал от ненависти. — Теперь мы остались один на один. Казуо, несмотря на то что ствол пистолета Обито смотрел ему прямо в переносицу, вдруг растянул губы в зловещей, торжествующей улыбке. Он не выглядел покойником. Он выглядел человеком, который до секунды рассчитал чужие ходы. — Ты действительно думал, что я пришел сюда один, Обито? — тихо, с леденящей душу уверенностью произнес Казуо. — Я знаю цену «Акацуки». И знаю, на что способен Хаширама, когда защищает своего ненаглядного мужа. Не успел Обито нажать на спуск, как стеклянный купол оранжереи сверху разлетелся вдребезги во второй раз, но теперь — от направленных направленных взрывов. На канатах, штурмуя здание прямо с крыши, внутрь ворвалась элитная группа наемников Казуо в тяжелой экипировке. — Обито, назад! — крикнул Какаши, резко дернув Учиху за воротник куртки на себя. Вовремя. Прямо перед ними по кафельному полу прошлась плотная автоматная очередь, выбивая гранитную крошку. Оранжерею мгновенно заволокло едким белым дымом от дымовых шашек. Начался хаос. Один из наемников, прыгнув с каната, с размаху врезался в Хашираму, пытаясь оттеснить его от Мадары. Но Хаширама, глухо рыкнув, перехватил бойца прямо в воздухе и жестко впечатал его в бетонную колонну. Однако следом на него навалились еще трое, связывая лидера «Акацуки» ближним боем. — Мадара! — крикнул Хаширама, пытаясь пробиться сквозь нападающих, но дымовая завеса становилась слишком плотной. Мадара вскинул пистолет, вслепую стреляя по приближающимся силуэтам в тумане, но плотный огонь противника заставил его укрыться за массивным вазоном с пальмой. Казуо тем временем, воспользовавшись дымовой завесой и прикрытием своих людей, быстро отступал к разбитым дверям, ведущим на задний двор оранжереи — туда, где на поляне его уже ждал вертолет. Двое наемников со щитами полностью закрывали его спину от пуль Обито. — Уходим! — скомандовал Казуо своим людям, на ходу доставая рацию. — Заберите парня, если получится! Если нет — уничтожьте здесь всё! Обито, хрипя от ярости и боли в раненом плече, попытался броситься сквозь дым вслед за ускользающим отцом, но Какаши перехватил его поперек груди, намертво удерживая. — Пусти, Какаши! Он уйдет! Этот ублюдок снова сбежит! — Обито буквально задыхался от гнева, его огромная фигура рвалась вперед, увлекая за собой детектива. — Он не уйдет далеко, Обито! Стой! — Какаши силой повалил его на пол, закрывая своим телом от рикошетящих пуль. — Посмотри наверх! У них тепловизоры, они расстреляют тебя в этом дыму как мишень! Нам нужно убираться отсюда! Сквозь грохот выстрелов сзади послышался безумный, хриплый смех Зецу, который, несмотря на сломанную руку, умудрился выползти из-под завалов железного стеллажа под прикрытием людей Казуо. Его подобрали двое наемников и буквально поволокли вслед за боссом. — Вы… вы все трупы… — плевался кровью Зецу, исчезая в тумане. — Казуо-сама вернется… и сотрет ваш клан с лица земли! На улице, прямо за стеклянными стенами оранжереи, раздался нарастающий, оглушительный гул вертолетных лопастей. Казуо добрался до своей точки эвакуации. Тяжелая винтокрылая машина подняла тучу жухлой листвы и земли, взлетая прямо над вековыми соснами поместья Учиха. Когда дым в оранжерее немного рассеялся, на полу остались лежать только тела троих наемников Казуо. Сам глава нападавших, предатель Зецу и остатки их отряда исчезли в ночном небе, оставив после себя разрушенную оранжерею и горящие обломки. Хаширама, тяжело дыша и потирая ушибленное плечо, подошел к Мадаре, помогая ему подняться. Его лицо было мрачнее тучи. Мадара яростно отряхнул свой пиджак, его глаза горели обещанием скорой и мучительной расправы. — Они ушли, — процедил Мадара, глядя в дыру в потолке, откуда виднелось темное небо. — Казуо выжил. И теперь он знает, что мы готовы к войне. Какаши медленно поднялся с пола, протягивая руку Обито. Тот сидел на коленях, сжав кулаки до белизны суставов. На его лице смешались кровь, пот и слезы бессильной ярости. Он упустил отца. Снова. Но Какаши мягко положил ладонь ему на здоровое плечо, заставляя Обито поднять голову. — Эй, — тихо сказал Какаши, глядя ему прямо в глаза. — Он выжил сегодня. Но он совершил главную ошибку — оставил в живых нас. Теперь мы знаем его лицо, его тактику и его слабости. Мы найдем его, Обито. Вместе.