Уйти невозможно простить

Темная ночь. Юра и Слава спали близко друг к другу, ближе к костру. Макаров открыл глаза, садясь и посмотрел на Юру неким странным и пустым взглядом. Музыченко продолжал спать лежа на спине, хотя и жмурился во сне. Но он открыл глаза, когда почувствовал, что над ним кто-то навис. Конечно он сразу увидел, что это был Слава, поэтому он просто спокойно смотрел на него сонным взглядом. Однако сонливость резко прошла, когда он заметил этот странный взгляд у Макарова. Стояла мертвая тишина, даже ночных лесных зверей не было слышно. Даже не было слышно шелеста листвы… Словно все вокруг них застыло. — Слава…? Ты чего? — Юра решил все же поинтересоваться от чего его прожигали таким странным молчаливым взглядом. Он насторожился, заметив, как Слава медленно протянул руку к его шее, — Макаров, серьезно, что происходит? Куда граблю тянешь? Вместо ответа Макаров кинулся на его, впившись руками в его шею, начиная душить, глядя на него холодным, мрачным, взглядом. Юра вскрикнул, начав задыхаться, схватив его руки и пытался сопротивляться, но к его ужасу Слава оказался на этот раз физически сильнее него, а с сопротивлением горло Музыченко сжималось еще крепче. Он с ужасом осознавал, как постепенно кончается кислород, как сильно и болезненно было сжато его горло, и как мир вокруг начал темнеть. Он не мог сказать ни слова, ему оставалось лишь задыхаться и из последних сил оказывать сопротивление, которое было бесполезно…

***

Юра проснулся в холодном поту, учащенно дыша, его сердце бешенно колотилось и он схватился за собственное горло, с опаской оглядываясь по сторонам, находясь в полусидячем положении. К счастью это был всего-лишь кошмарный сон… Или сонный паралич? Скорее второе, потому что он уснул, лежа на спине, а в этом положении очень часто приходит сонный паралич. Он медленно перевел взгляд на спящего под боком Славу, который жмурился во сне, сжимаясь комочком. Юра некоторое мгновение смотрел на него, затем отвел взгляд в сторону, накрыв его своей кофтой, а сам встал со своего места и отошел к месту под деревом, садясь там и обдумывая все, что с ним произошло за всю его жизнь. Было множество вещей: Он терпел предательство, казался предателем сам, был когда-то закомплексованным мальчишкой, но стал другим человеком. Он ненавидел показывать свои слабости другим, он стремился защитить тех, кто ему дорог. Он порой не справлялся со своими эмоциями, о чем потом ужасно жалел. Но то что он сделал последнее он и сам понимал какая это была действительно огромная ошибка… Ошибка, которая все еще отдавалась болью на его шее, сколько бы ни обрабатывал он эти раны, которые он сам себе нанес. Он всегда молчал и не говорил о своих тревогах, предпочитая переваривать все это самому и в одиночку. Это недоверие между ним и Славой тоже послужило ступенью к расколу между ними. Это все еще было чертовски больно и морально и физически. Юра сидел под деревом и смотрел в сторону тревожно спящего Славы, после чего взялся за голову, вцепившись в волосы пальцами и тихо раздраженно прорычал. На самого себя. — Какой же ты идиот… — Прошептал он, вновь вспоминая ту последнюю ссору между ними, — Я не должен был всего этого говорить… Не должен был срываться на чертовы эмоции… Я не должен был его слушать… Мы бы может и не поссорились из-за него… Как же порой хочется выкорчевать все эти… Чувства… Как же тяжело из-за третьего лишнего, яблока раздора между нами… Музыченко вновь посмотрел в сторону тревожно спящего Макарова и тихо вздохнул, отведя взгляд вглубь темного леса «Что если я правда испортил тебе жизнь… Что если я тебе врежу…? Что если ты не будешь таким как прежде… Что если… Я теперь стал тем, от кого тебя защищал…? Может без меня тебе будет лучше через время…?» Тревожные мысли постепенно одолевали Юру и медленно отравляли его изнутри. Уж слишком много он в себе держал и никому не осмеливался говорить. Не то чтобы он слишком горд для этого. Возможно он просто не хотел отравлять близких людей этими мыслями, боясь, что причинит им еще больше вреда. «Я всегда со всем справлялся сам… Так почему сейчас стало так тяжело? Чертов слабак, соберись, тряпка!» Юра влепил себе смачную пощечину. Так он периодически делал, и не на публику, чтобы привести себя в чувства. Только на этот раз это не помогало. От слова совсем. Только оставило жгучую боль на щеке. — В пизду. Не привыкать, — Фыркнул он, потерев щеку, — Сколько лещей я получал… Похуй… — Ну и зачем ты себя бьешь? — БЛЯТЬ! — Внезапно вскрикнул Юра, после чего выдохнул, закатив глаза, — Слава, мать твою! Такая гробовая тишина и ты тут вдруг посреди тишины такое спрашиваешь! Тьфу! Макаров скептичным и при этом сонным взглядом посмотрел на него, подперев рукой голову. — А что мне еще у тебя спрашивать, если ты ни с хрена вот так вот сидишь молча, а потом хуяк себе пощечину ебашишь. Ну, Юр, ну ты интересный конечно. Это выглядело пугающе. Будто ты немножко шизик. Ну или как минимум комара прихлопнул на своей щеке, ладно. Но зная тебя тут больше конечно первое подойдет — Вот спасибо, блять, что называешь меня шизиком, — Фыркнул Юра, скрестив руки на груди, отвернув от него голову. Через несколько секунд он почувствовал, как Слава сел с ним рядом — Да я ж шучу, Юр. Ну ладно тебе, то есть ты у нас можешь шутить обидные шутки, а как только про тебя пошутят, то ты у нас сразу: «ой все я обиделся, пошли все нахуй!» Ну что за позиция такая? — Иди ты… Нахуй… — Выдохнул Юра, но несерьезно его послав. — Я смотрю ты морально заебан. Интересно почему — Неважно, Слава. Но думаю очевидно. — Юр… Почему ты просто… Молчишь? Неужели это для тебя проще всего? — Ты сам молчал долгое время. — А, то есть ты за мной повторяешь? Фу, повторюшка! Юра молча посмотрел на него через плечо, затем отвел взгляд обратно в сторону от него. Макаров немного насторожился, обычно Юра хоть как-то бы среагировал: либо ответил сарказмом, либо хотя бы улыбнулся, но не было ничего. — Юр…? — Что? — Я… — Слава немного растерялся. Он определенно все еще испытывал внутренее раздражение и обиду на него, но не мог не тревожиться за его скрытое ото всех состояние, — Я просто… — Говори уже, бля, не мямли, — Хмыкнул Музыченко, держа руки в закрытой позе, — Знаешь, как это бесит. Либо говори либо не говори. — Ох… Снова ты это в себе включил… — Макаров тяжко вздохнул, видя снова его оборону, — Ладно. Не уснуть мне. Задницу свою на место верни, или хотя б колени свои дай. Мне просто так спокойнее — Ложись, не запрещено. — Угу, спасибо, — Слава лег головой ему на колени, как и делал это раньше, прижавшись к Юре больше, словно ища в нем тот самый источник тепла. Он поднял слегка взгляд на Юру, видя как у того были нахмурены брови и как он погряз в своих мыслях в очередной раз, не осмеливаясь их озвучить. — Юра… — Ох… Ну что, Слава? — Музыченко посмотрел на него усталым взглядом, тихо вздохнув. — О чем ты так сильно думаешь сейчас? — Логично, что о том как нам выживать дальше, умник, блин… Ты-то я смотрю у нас вообще об этом не задумываешься. — Юра… Почему у меня ощущение, что ты меня будто специально теперь отталкиваешь от себя? — Тебе кажется. — Юра. — Что?! — Зачем? То есть до этого ты множество раз пытался извиняться, но… — Но ты меня нахуй слал множество раз! — А теперь ты будто сдался и… — Хватит этого допроса! Я блять не хочу отравлять тебе жизнь, понятно?! Хватит этих тупых вопросов! Просто заткнись и спи уже, Макаров! Слава молча смотрел на него, почти не моргая, но затем опустил голову обратно ему на колени, закрыв глаза. Юра учащенно дышал, хоть и старался того не показывать, сильно разнервничавшись внутри себя. Он отвернул голову, зажмурившись и стиснув зубы. — Прости… — Тихо прошептал он, но думал, что Слава того не услышит. Но Макаров услышал…

***

Наступило утро. Слава начал постепенно просыпаться, но Юра уже не спал, приготовив завтрак для них двоих, раздобыв в чужих вещах все, что нужно было. — Утро доброе, принцесса Водолейка. Ваш кофе готов, — Спокойным тоном произнес Юра, взяв свой пластиковый стаканчик с налитым туда кофе и стал пить, стараясь не смотреть Славе в глаза после вчерашнего ночного неудачного разговора. — Доброе… — Слава сонно зевнул, потянувшись и придвинулся к нему ближе, взяв свой стакан с кофе, немного отпив, — Интересно, конечно откуда тут кофе. Ну, у кого-то видимо из тех людей, что оставили все эти вещи давление низкое. Раз уж взяли сюда кофе с собой. — Видимо да, — Юра снова отпил немного кофе, глядя куда-то в сторону. Макаров с прищуром смотрел на него, прекрасно помня вчерашний разговор с Музыченко. — Что? В глаза стыдно посмотреть теперь, да, Юра? — Давай не будем начинать, ладно? — Музыченко определенно все еще нервничал, по крайней мере его дрожащие пальцы, которыми он держал стакан, об этом говорили. — Ты нервничаешь — Прекрати. — Юра, я же не слепой. — Хватит. — Юра, почему ты теперь пытаешься избегать разговора со мной? Что поменялось за одну ночь?! То тебя не заткнуть, то теперь ты раздражающе тихий! — Слава, все! Я тебя не слышу! Блаблабла! — Музыченко, блять, хватит уже избегать обычного разговора со мной!!! Почему ты теперь ведешь себя так, будто я для тебя ничего не значу?! Нахера ты закрылся в своей раковине, чертов ты Рак?! Вылези уже оттуда, посмотри наконец мне в глаза и просто. Блять. Поговори со мной, сраное ты ссыкло! — Слава, тут не о чем говорить! Все в порядке, все нормально! Не ссыкло я! — Да хватит уже так нагло пиздеть мне! Все НЕ НОРМАЛЬНО!!! Ненормально с тех самых пор, как ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО! С тех пор как ты послушал ЕГО, а на меня наплевал. Наплевал на то, что я был рядом. Юра стиснул зубы, отвернув взгляд еще больше от него и нервно сжал пальцами пластиковый стакан, едва не вылив на себя кофе оттуда, из-за создавшегося давления. Слава осознал, что сам стал поддаваться на эмоции из-за беспокойства за все еще близкого человека и чуть подуспокоил свой пыл, тихо вздохнув. — Прости, Юра. Я не хотел на тебя давить, но… Мне не все равно на твое состояние. Даже не смотря на этот чертов раскол между нами. Я просто беспокоюсь о тебе, дурень, как ты не поймешь это? Да мне все еще больно, но я не могу не беспокоиться. Юра мельком глянул на него через плечо, отпив еще немного кофе, словно пытался себя этим как-то отвлечь и успокоить — Я. В. Порядке. Правда. Просто думаю о нашем выживании. На мне ответственность. — Минуточку. А че это ты на себя все взвалить решил? Я тебе тут кто вообще? — Тот за кого я несу ответственность — Как мило, блин. А о себе ты не хочешь подумать? — Слава… Я не так беспокоюсь за свою жизнь, сколько за твою. Я определенно тревожусь, да, просто думая о том, как не совершить ошибку и чтобы ты не подвергся опасности. — Каааак миииилооо… Но это все равно пиздеж, чтобы не рассказывать мне о чем ты на самом деле думаешь. — Это не пиздеж! — Я не в том плане, что это вранье. Пиздеж — болтовня. — А… Понял. То есть нет! Я не… — Юра внезапно встал со своего места, сжав руки в кулаки и судорожно выдохнул — И че ты встал, как петушок в штанах по утрам? — Не смешно, блин… Слава, прекрати поясничать! Ситуация серьезная, что пиздец! — Пффф… Чет я тебя вообще не узнаю, честно. Между прочим петушок в той фразе это не про птичку было~ — … — Да ну тебя! Смешно же — Слава, мне сейчас вообще не до смеха. Вчера мы наткнулись, ПРАКТИЧЕСКИ, на волка! Может не на одного! Удалось избежать. Потом кабаниха! Вот тут рядом с нами медвежьи следы! Ты серьезно считаешь, что сейчас вообще время для шуток?! Я может и придурошный, но не настолько! Хотя ладно. Я придурок! Я признал! Несколько раз! — Да господи, че ты завелся-то так? Может тебе подрочить сходить, м? ~ Музыченко нервно дернул глазом. Он искренне не понимал этого странного поведения от Славы. По крайней мере таких шуток от него он явно не ждал. И уж точно не в их положении. — Ты… Ты че издеваешься надо мной?! — Ну просто мне кажется тебе будто бы выпустить пар надо. — Я не буду, блять, дрочить в ебучем лесу! Я по твоему совсем уже ебнутый?! — А кто тебя тут увидит? Белочки да зайчики? В кустах. Ну или змеюка~ — Макаров, ты дебил? — Я просто проверяю живой ты вообще или нет — Что со мной будет, пф… Нда уж, ты меня ввел в ступор таким поведением и шутками. Уж от кого угодно я мог ждать такое, но не от тебя — А я и не говорил, что я юморист, но, знаешь, у меня и не такие шутки могут быть

***

— А я б щас не только подрочил, — Проворчал Валентин, прячась с Хайдаровым неподалеку, — По сути сейчас должна идти глава, где герои занялись внезапным сексом, почувствовав близость, нооооо… Серьезно, даже я Юру сейчас не узнаю! А сексом зато можем заняться мы~ — Широков притянул к себе Марата, уткнувшись носом ему в макушку, ласково потершись, — Тем более мы аж два дня не занимались им~ — О боже, пожалейте мою задницу, — Тихо сказал Марат, усмехнувшись, похлопав Валю по щеке ласково, обнявшись с ним, — Но да ты прав. Юра как-то внезапно словно изменился. Будто в нем что-то щелкнуло внутри. Похоже что-то ночью произошло с ним, пока мы все спали — Может кошмар какой приснился? — Очень похоже на то. Он почему-то иногда хватается за свою шею. Возможно ему померещился сонный паралич. — Оооо… Это жуткая и очень неприятная хрень — Конечно. Сонный паралич очень неприятная штука и испытать ее никому не пожелаю. — А ведь Юра на спине уснул же… Точно его сонный паралич разбил сегодня. О, кажется они собрали остатки еды и куда-то собираются идти. — Хорошо. Посмотрим, насколько далеко продвинется их примирение — Да что-то как-то пока не очень-то оно движется, Малыш… Юра вообще за одну ночь другим стал. — Не стал он другим. Просто испытал страх после реалистичного паралича и втемяшил себе что-то в голову на счет Славы. И почему-то теперь наоборот вместо того чтобы пытаться с ним сблизиться отдаляется еще больше. Ох уж этот Юра… — Малыш… а секс-то у нас будет? — Потом. Дай моей старой заднице отдохнуть от тебя — Лааааадно… Но учти, я могу не сдержаться~

***

Юра снова шел впереди и вел Славу за собой, осматриваясь по пути с опаской. Макаров ступал за ним следом, никак не в силах отделаться от мысли, что Юра был абсолютно не в порядке, сколько бы ни пытался это скрыть. Пока он шел сзади, то заметил, как на шею Музыченко сзади сел комар. Как только он протянул руку к его шее, надеясь не спугнуть комара и успеть его прибить, Юра словно что-то почувствовал и резко обернулся назад, встав в боевую стойку и остановил руку Славы, среагировав моментально. Оба молча уставились друг на друга, замерев, пока Макаров не решил нарушить неловкую паузу. — Дурак, блин, я комара убить хотел на твоей шее! — Ага, спасибо, — Юра тут же шлепнул по своей шее сзади и тут же шикнул от боли, задев болезненную кожу на перечеркнутой татуировке, — Ай, бляяяяяять… — Юр, что это сейчас было? — Слава вопросительно смотрел на него, пытаясь прочитать его эмоции на лице. — Что? Защита. Что еще? — Ты остановил резко мою руку. Какая такая защита? — А, ну… Реакция? — Юра. Ты что боишься меня? — Еще чего придумаешь? Нет конечно. Просто… — Юра тяжело вздохнул, через силу собираясь сознаться в кошмарном параличе, — На меня ночью напал сонный паралич, где ты меня придушил к хуям. Не сказав ни слова. Слава посмотрел на него большими глазами, пытаясь переварить услышанное и неловко потер затылок, посмотрев по сторонам, думая как отвечать на это. — Юр, ну как бы я конечно все еще злюсь, но мои слова про «придушу тебя» не являлись серьезными… Скорее это было от раздражения, и… — Да знаю я!!! Знаю! — Ну так, а что ты психуешь? Юр, ну правда. Ты долго собираешься отравлять себя изнутри? Ты себе делаешь хуже. — Я в норме. — До чего ж ты упертый… — Ерунда все это… Ерунда… — Юра, твое молчание просто убивает наповал, знаешь ли. Я не могу просто смотреть на то как ты страдаешь и молчишь при этом. — Я уже сказал: Я. В. Порядке! — Что ж, Юра очень упертый… — Тихо сказал Хайдаров, покачав головой, и посмотрел на своего парня, — Даже я сейчас не могу понять его точную позицию в данный момент. Но теперь он отталкивает Славу от себя, не собираясь подпускать ближе, потому что боится причинить ему еще больший вред. — Да уж… Я вообще уже начинаю сомневаться, что они помирятся, — Валентин вздохнул, прижав к себе Марата, уткнувшись носом ему в макушку, — Может ну нафиг все это? Выйдем к ним и скажем что типа: Ой мы вас потеряли ребята, извините, что так вышлл. — Нет, так делать тоже нельзя. Я думаю стоит продолжить наше дело, что бы ни случилось. К тому же мне кажется, что Юра догадался про наш с тобой план. Поэтому пожить хочется немного подольше и добиться того чтобы они помирились. — Ну ладно, я понимаю. Просто это становится уже тяжело. Видеть, как те, кто были так близки, вдруг стали так далеки друг от друга. Я бы даже сказал за таким больно наблюдать. И я до сих пор не понимаю почему Юра второй раз подобным образом проебывается, не послушав Славу? Он будто вообще не уважает его мнение и вообще его самого. — Я не думаю, что Юра не уважает Славу или типа того. Но да он проебался второй раз. Первый раз был с Костюшкиным, когда Юра забил на нас хер, простите за выражение, ну а потом мы его массово заигнорили за пропущенных семьдесят два звонка суммарно от меня и Славы. — Получил тогда по заслугам гаденыш. Но то что он сделал сейчас… Уму непостижимо. Его же никто не заставлял это делать, так какого хера надо было выпендриться и показать публично свою обиду? — Так дело в том что он перечеркнул не только татушку с Пугалом. Лягушку тоже… — Бля… А я и не заметил сразу. Пугало просто больше на глаза попадался. — Его просто больше видно, когда Юра в майке или с голым торсом. Мда уж. — Ну вот скажи: если бы он так поступил с татухой, которая была бы связана с тобой? Ты бы простил его? — Ну я бы… — Марат посмотрел в сторону, где находились Юра и Слава, но на этот раз их не увидел и это его испугало, — Э… Валя…? — Что, Малыш? Что случи… — Валя замер, посмотрев в ту же сторону, осознав надвигающийся трындец. — А мы их… Похоже потеряли пока болтали… -… ПИЗДЕЦ!

***

Юра продолжил идти вперед, сжимая свои плечи, постепенно погружаясь в тревожные мысли, но внешне никак это не показывал. Он просто продолжал идти вперед, мысленно обвиняя себя во всем в чем совершил ошибку. Макаров также молча шел за ним, но не мог отделаться от мысли что что-то было не так. Но что? Что именно было не так? И именно с Юрой… Шли они долго и наконец пришли к небольшому озеру и оба решиши, что нужно сделать перерыв, и заодно перекусить остатками еды, что они с собой взяли. Юра однако не хотел есть на этот раз, но зато хотел есть Слава. Сев на берегу Макаров достал из небольшой сумки остатки еды и принялся есть, однако перед этим он предложил Юре, который отказался. — Юр, время-то уже прилично прошло, ты уверен? — Ешь давай… Я потом поем, — Юра посмотрел вновь в сторону, коснувшись пальцами своей перечеркнутой татуировки на шее сзади, пытаясь терпеть и не жаловаться на чертову жгучую боль, что до сих пор ут него была. Слава посмотрел на него молча, затем отвел тоже взгляд в сторону, продолжив есть, только аппетита было мало. Некоторое время они сидели так молча, пока Юра не встал со своего места и не отошел чуть подальше. — Юра, куда ты? — Да не денусь никуда, блин… Сейчас вернусь, — Музыченко отошел подальше, встав за деревом, приложив руку к груди и стал учащенно дышать, уставившись в одну точку. Он сам не до конца понимал, что с ним, возможно он испытывал что-то типа панической атаки, хотя он не помнил испытывал ли когда-нибудь это в жизни. Но он был свидетелем панических атак Славы и Марата. Макаров тревожно смотрел в сторону, куда ушел Юра и хотел пойти за ним, но что-то велело ему оставаться на месте. Например тот самый приказной, жесткий тон Юры. Но тревога становилась лишь сильнее. — Юра…? — Ммм…? — Юра продолжал учащенно дышать, пытаясь успокоить себя и восстановить дыхание, — Я тут, я сейчас вернусь… — Мне кажется или ты учащенно дышишь…? Юр? Ты паничку словил что-ли? — Нормально все, — Музыченко выдохнул, вроде успокоившись и вскоре вышел из-за дерева, вернувшись и сев с ним рядом, уставившись вдаль. — И что это было? — Думал блевану. Не вышло. Вроде все в норме — Ага… Допустим, — Хмыкнул Слава, покачав головой, доев свою еду, после чего отложил сумку чуть подальше и стал осматриваться, наслаждаясь красотой природы. Все же не смотря на ситуацию он ловил в этом свои какие-то плюсы и плюс наслаждался природой. Даже в какой-то момент он вдохнул воздух полной грудью, расслабившись и слегка улыбнувшись, посмотрев куда-то наверх, где виднелось голубое небо, пели птицы, шелестели деревья. Юра же просто сидел рядом, уставившись в одну точку перед собой, прижимая колени к груди, о чем-то думая. Честно, ему было все равно на пейзаж вокруг него. Ему было совсем не до этого. Макаров перевел на него взгляд и расслабленная улыбка слегка померкла. Не от того, что ему было неприятно находиться с Юрой, с которым он сильно рассорился, нет. Из-за его состояния о котором тот умалчивал. — Юра…? — М? — Ну ты чего такой… Как неживой? — Я в порядке, Слава, просто задумался… — Ты настолько зациклился на этом, ей богу. Ты забываешь, что ты здесь не один. Мы с тобой вдвоем здесь. Ну, давай попробуем посмотреть на это с позитивной точки зрения. Мы вместе, да? На природе. Хорошо, красота вокруг. — Я знаю, не забываю я. Это не забыть. Но факт остается фактом. Мы все равно в жопе, Слава! Оба! — Пф. По моему тебя-то с твоей бешеной энергетикой такое тревожить и пугать не должно. — Слава… Ситуация реально так себе. Я не могу быть таким каким все меня привыкли видеть. По крайней мере сейчас точно. — Юр, ну ты попробуй расслабиться все-таки. Может искупаешься в этом озере? Водичка вроде неплохая. Чистенькая. — Ммм… Нет, я пожалуй откажусь. Мало ли… — Слушай, ну это совсем уже на тебя не похоже. Боишься, что словишь паничку в воде? — ДА НЕТ НИКАКОЙ ПАНИЧКИ У МЕНЯ!!! ЧТО ТЫ ПРИСТАЛ КО МНЕ С ЭТОЙ ПАНИЧКОЙ?! Я В НОРМЕ!!! СКАЗАЛ ЖЕ ПЯТЬСОТ ТЫЩ РАЗ!!! ААААААААА!!!!! Слава лишь молча посмотрел на него, покачав головой, но придвинулся чуть ближе, видя, как тот схватился за голову — Юра, послушай. Я думаю тебе определенно не стоит скрывать свое состояние, каким бы ты сильным у нас ни был. — Слава, прекрати, я в норме, я просто… Голова болит! — Ага. Голова болит. Конечно. Верю-верю. Ловко ты использовал мою же отмазку. — Ну перестань… Мне нужно просто… Посидеть вот так. — Хорошо. Посиди Юра тихо вздохнул, подняв взгляд к небу и так и сидел некоторое время, восстанавливая нормальное дыхание, стараясь делать это незаметно для Славы, чтобы не тревожить его лишний раз. Макаров, сидя с ним рядом молча взял его руку в свою, слегка сжав. Музыченко молча опустил взгляд на их руки. Точно также он делал, когда успокаивал Славу однажды и не один раз. Сам же Слава смотрел вокруг, наслаждаясь красивым видом природы в лесу. Оба не говорили ни слова. Впрочем они часто так делали. Могли просто молча сидеть рядом друг с другом. Им не всегда нужны были слова, чтобы выражать свои чувства друг другу. Они могли понимать друг друга даже молча. Это был их особый язык чувств и эмоций. Раньше Славу пугало молчание со стороны Юры, но не сейчас. Сейчас между ними был молчаливый разговор. Мысленный диалог через соприкосновение их рук и переплетение пальцев. Они оба молчали, но они не были на этот раз далеки друг от друга, как было до этого, не смотря на физическое присутствие рядом друг с другом еще вчера. А тем временем Марат и Валентин отчаянно пытались их найти…