Конец чёрного дома

      Было уже без четверти шесть. Нимфадора Блэк, примерная ученица седьмого курса школы чародейства и волшебства Хогвартс встала возле камина. Мадам Пинс — нервная, сутулая женщина, что провожала девушку до кабинета декана — сделала круглые глаза и попросила: - Про Чарльза Кантри не забудьте! - Хорошо, - сказала Нимфадора. Она уже сжимала в руке горсть летучего пороха. Покидать школу чародейства и волшебства в разгар учебного года, пусть и всего лишь на выходные, строго запрещалось. Но это если ты обычный ученик. Если ты — единственная племянница самого лорда Блэка, визит на еженедельный семейный ужин является твоей прямой обязанностью. Нимфадора всегда держала спину ровно, мантию носила чёрную — и не опаздывала никогда-никогда. Она помнила про честь семьи… ну, старалась помнить. Мадам Пинс вдруг порывисто вздохнула и добавила дрожащим шёпотом: - Мисс Блэк… ваша чёлка?.. - Что, опять? От её ответа библиотекарша вздрогнула, как будто ждала, что мисс Блэк сейчас потянется к палочке (а что? Ей за это даже ничего бы и не было… наверное)... Декан факультета, профессор МакГонагалл всё также сидела за столом и проверяла домашние работы. Она даже не повернула головы в их сторону — ни пятью минутами ранее, когда они зашли в её кабинет, ни сейчас. А ведь мадам Пинс уже спросила трагическим шёпотом: - Минерва, солнышко, у вас нет зеркала? «Ну вот, опять будут рассчёсывать», - подумала Нимфадора и, закрыв глаза, приготовилась ждать. Она была метаморфомагом. Когда-нибудь это сулило ей блестящую карьеру и метку на левом предплечье - но пока приносило одни проблемы. Дядя считал, что рыжий цвет волос вульгарен. И красный — вульгарен. И вообще — воспитанная девушка никогда не позволит цвету волос меняться самому собой!.. Бла-бла-бла… Довольно и того, что она зачем-то поступила на Гриффиндор вместо Слизерина. Совсем как его брат Сириус. Нимфадора открыла глаза. Мадам Пинс протирала рукавом свеженаколдованное зеркальце, МакГонагалл — проверяла домашние работы… Дядя никогда не говорил о своём брате. На этом месте его нравоучения обычно затыкались — так что Нимфадоре вдруг стало не о чем думать. Она попробовала думать о МакГонагалл. «МакКошка» её не любит — это факт!.. Наверное. К другим ученикам профессор придиралась. По делу — не как придирались на магловедении и тёмных искусствах. Она просто ратовала за то, что трансфигурация — опасный предмет, и к растяпам и нарушителям была безмерно строга. Но не к ней, не к Нимфадоре. На неё МакГонагалл просто не поднимала взгляда. И даже когда мисс Блэк однажды превратила в чайник не черепах, а руку соседа — декан лишь покачала головой и отправила того в больничное крыло. Она её тоже боялась… или нет? Нимфадора исподволь наблюдала, как профессор раскатывает свиток, дочитывает последние строки, хмыкает, ставит оценку — и всё это, не поднимая глаз. Но ведь МакГонагалл — единственная, кто смеет спорить с профессорами Керроу! Нимфадору передёрнуло. Она вспомнила урок, когда досталось даже ей. Лично ей!.. Дядя, правда, потом прислал в школу сову — и на следующий день Алекто и Амикус ходили с испуганными лицами. Недолго, правда. Теперь просто делают вид, что ничего не было… В конце концов, они тоже — пожиратели смерти. «Однажды и ты станешь пожирателем смерти, - объяснял дядя, когда она, зарёванная, примчалась домой. - А Круцио — нормальное заклинание, мало ли что о нём говорят за границей! Однажды и ты освоишь»... Нимфадоре тогда было двенадцать лет. «Да что у тебя с носом! - сказал дядя, прервав поток утешений. - Ты леди или кто?» - Леди? - голос мадам Пинс звучал особенно испуганно. Девушка вынырнула из своих мыслей. Зеркало в руке библиотекарши плясало. Дрожала чёлка, отражённая в нём — рыжая, как переспелый апельсин. И нос… нос тоже был как апельсин. Не рыжий, правда — но огромный и круглый. Нимфадора полюбовалась, как расширяются картофелеобразные ноздри, втягивая воздух. А потом всё-таки взяла себя в руки и, не завершая выдоха, всё исправила. Опаздывать и вправду не стоило. Тёмная гостиная, шикарная лестница… Глубокое чёрное кресло, в котором хозяин дома сидел к ней спиной, позволяло различить лишь затылок. Дядя Регулус любил мантии с капюшоном и обычно даже дома капюшона не снимал. Считал, что у него некрасивая голова. Но сегодня… сегодня был не тот случай. Интересно, что стряслось? Может, ему жарко? - Ты почти не опоздала, Нимфа. Это значит, что опоздала. Девушка пригорюнилась… Но тут же выпрямилась и прошлась мысленно по лицу и причёске. И только после этого позволила себе шагнуть — из огня на пол. Дядя уже стоял к ней лицом. Придирчивый взгляд сверху вниз. - Ты ничего не забыла, Нимфа? - Ах да! Девушка обернулась к камину и лёгким взмахом волшебной палочки убрала следы пепла с ковра. «Надо же было туфли заколдовать! Блин, и как я забыла?! Он же говорил!» Теперь придётся убирать пепел через полшага — а в конце дядя всё равно скажет, что она неаккуратная! Дядя только вздохнул: - Девочка, ну ты же леди! Мы, Блэки, всегда должны быть на высоте! Пойдём... Ну вот! А она так надеялась, что в этот раз обойдётся без лекции! - Дядя, появилось новое издание по геральдике. В школе просили — не включишь ли ты двадцать экземпляров в твою благотворительную программу… то есть попечительскую помощь школе? - А! Обратись к домовому эльфу завтра утром. Я распоряжусь, чтобы купили всё, что ты скажешь… Подойди, Нимфадора. Хочу тебе кое-что показать. Бесполезно. «Хочу тебе кое-что показать» означает, что сейчас дядя будет разглагольствовать. ...Когда-то в детстве Нимфадора думала, что она дочь того самого загадочного Сириуса Блэка, который пошёл по кривой дорожке, и о котором у них в доме говорить было не принято. Но потом оказалось, что её мать звали Андромедой — в честь античной красавицы, принесённой в жертву чудовищу. И Андромеда была Сириусу вовсе не возлюбленной, а двоюродной сестрой... Это давно выяснилось. Разумеется, все эти смешные заблуждения были в голове у Нимфадоры, когда она ещё не умела читать. Потому что вот оно — родословное древо! От пола до потолка! Тёмно-зелёный бархатный гобелен, имена и лица… и рука дяди на плече. А он уже начал: - Смотри, девочка!.. ...его речь можно было, в принципе, не слушать. На памяти Нимфадоры был только один случай, когда дядя разозлился и всерьёз её наказал. А так она давно научилась поддакивать и кивать в нужных местах… Хуже того — слушать дядю было затруднительно, даже если ты пытаешься. Мысли невольно уплывали, блуждали, как взгляд по гобелену… Вот этот кружок, рядом с которым имя её матери, чуть светлее тех, что по соседству (там написано «Нарцисса» и «Беллатриса»). Сестёр своей матери Нимфадора не знала. Они погибли на Магической гражданской — как и Андромеда. Но рядом с их именами на родословном древе значились имена их мужей. Рудольфус Лестрейндж взирал на неё с крошечного портрета под потолком — и взгляд этот был, с одной стороны, не страшный, а с другой — совершенно непроницаемый. Дядя как-то проговорился, что у Лестрейнджа один глаз искусственный. Причём это не артефакт, выправляющий слепоту — а просто подделка. Фу! С лордом Малфоем всё было проще. Грива белоснежных волос, надменное лицо… Как-то раз, подслушав разговор сокурсниц, Нимфадора с удивлением узнала, что, оказывается, Малфой присматривается к ней! Как к невесте! Как к женщине, способной заменить покойную тётю!!. Это даже звучало дико. Впрочем, девчонки — такие девчонки!.. Но когда Нимфадора, как бы в шутку, пересказала этот разговор своему дяде — он только усмехнулся и ничего не сказал... Нет-нет, вроде бы не должны! Ведь по старинным английским законам вдовец покойной тётки и так считается близким родственником! Или нет? - Ты слушаешь меня, Нимфадора? - спросил дядя, и Нимфадора тут же закивала: - Да, конечно! Ты говорил, что честь семьи — превыше всего! - Ну, не совсем так… Превыше всего — служение Тёмному Лорду и верность Ему! Запомни, девочка!.. Я сам далеко не сразу это понял — а ведь мог бы уберечь себя от многих разочарований... Нимфадора опустила голову. На этом гобелене не было одного — имени её отца. И сколько бы она не пыталась узнать, почему носит фамилию Блэк — вопросы оставались без ответов... ...Нимфадора очнулась. Было тихо, очень тихо. А ведь дядя, небось, её спалил! Сколько верёвочке не виться!.. Небось, задал какой-нибудь вопрос — и стоит теперь, ждёт её ответ!.. А, нет! Нет. Просто в воздухе отчётливо висит отзвук имени «Сириус». - Ну, иди, переодевайся к ужину, - дядя похлопал её по плечу. - Сегодня у нас будут гости.

*

До ужина оставалось не так много времени, но, зайдя к себе в комнату, девушка просто села на кровать и уставилась в потолок. Должно быть, со стороны она выглядела той ещё зюкой: плечи опущены, голова — запрокинута. Хорошо, что дядя не видит — он бы никогда не простил ей такой осанки! Нимфадора встала. Зачем-то перебрала вещи в своей сумке. Свитки, перья, учебник по трансфигурации, которой она собиралась заняться в воскресенье... Дядя почему-то считал, что, хотя у них слизеринская семья, все девочки любят розовый. Поэтому у неё над кроватью висел розовый балдахин (Нимфадора безжалостно намотала занавески на столбы и завязала под самый верх, чтоб эти тряпки не лезли в лицо). Ярко-малиновый пушистый коврик лежал у её ног — вот его, кстати, девушка любила, хотя по растерянности частенько запинывала под кровать. А ещё у неё был туалетный столик со всякими баночками-скляночками с розовой водой, притирками и блёстками, в которых Регулус Блэк ничего не понимал — да и сама Нимфадора, честно говоря, тоже. Зачем тебе косметика, если ты — метаморфомаг? Так что столик стоял здесь просто так. Если бы не домовые эльфы, он бы, наверное, покрылся трёхдюймовым слоем пыли! Кстати, об эльфах. Нимфадора прищёлкнула пальцами… и расхохоталась! Возникшая на пороге Фини таращила глаза в точности так же, как мадам Пинс! - Мисс Блэк? - Чарльз Кантри. Сходи в Косой переулок и купи двадцать экземпляров «Геральдики старинных семейств». - Но… мисс Блэк, - эльфийка таращилась всё так же… Только начала ещё и слегка раскачиваться: с носков на пятки — с пяток на носки... Когда-то девушка думала, что все эльфы сумасшедшие — но те, которых она встречала в Хогвартсе, вели себя как-то повменяемей. Вот, например, что приказ не будут выполнять, потому что директор запретил — могли словами через рот сказать. - Ладно, иди, - вздохнула Нимафадора, и Фини мгновенно исчезла. А то она не знала, что дядя ещё не успел отдать распоряжение? А без его разрешения они ничего ей покупать не будут — так уж заведено. В гостиной говорили. И, спускаясь по лестнице, Нимфадора замерла на верхних ступеньках. Не то, чтобы она никогда не слышала, что подслушивать нехорошо… Пообщаешься с её одноклассницами — и не такое подслушаешь! Правое ухо Нимфадоры вдруг сильно оттопырилось — а потом и вовсе выросло вдвое. По ковру ходили. Кто-то один, похоже, ходил туда-сюда. А второй — звенел чашкой о блюдце. - Значит, ты не отрицаешь! - взбешённый голос дяди раздался так близко, что «Нимфа» чуть не подпрыгнула. - Не возражай! Сегодня в Министерстве был переполох. Тот, что стучал чашкой, что-то неопределённо хмыкнул. - И сколько их было? - продолжал дядя. - Двое? Трое? Что говорят допросившие? ПРОСТО оборотное зелье?! Руди, ты понимаешь, что такое «просто», когда речь об оборотном зелье?!. Иногда ты меня удивляешь. Как?! Как, чёрт возьми, тебя назначили главой Департамента?! - Он назначил, - ответ Нимфадора скорей угадала, чем уловила. - Ну да… Лорд… заслуги твоей покойной жены, - должно быть, дядя отошёл к камину... Дальше подслушивать было опасно. Нимфадора продолжила спуск по лестнице, предварительно сделав оба уха нормальными. - ...и моей сестры! - теперь уже было слышно безо всяких локаторов. Девушка вздрогнула — но тут же выпрямилась и попыталась дышать ровней. Гостиная была совсем близко. А она же леди? - А, я понял, - заявил Блэк (и голос на этот раз притворялся спокойным). - Ты их отпустил? ...Лицо Рудольфуса Лестрейнджа было таким же невозмутимым, как на портрете: - Продолжим в твоём кабинете вечером? Здравствуй, Нимфадора. - Продолжим вечером в моём кабинете… Поправь волосы, Нимфа! Нет, справа.

*

Сумрачная столовая, длинный стол тёмного дерева, супница из тёмного фарфора с зеленцой… Фини хотела поставить её на стол, но глянула мельком на хозяина, руки её дрогнули, суп бултыхнулся, руки дрогнули сильнее… Нимфадора незаметным взмахом палочки убрала суп со скатерти… и заметила, что дядя пристально на неё смотрит. Ну, хрен его знает, почему его домовики боятся… Девушка сглотнула и осторожно положила руки на стол. Так, чтобы не сбить ни один из десятка стеребряных приборов, разложенных вокруг её тарелки. - Нимфадора, локти! - пропел дядя. Вздрогнув, девушка убрала локти подальше от столешницы. Хотя они, вообще-то, и так на ней не лежали. - Как дела у вас в поместье? - спросил Лестрейндж, и дядя тут же метнул в него гневный взгляд. - Я слышал, как раз в это время года поспевает «песнь акромантула»... - Ты не интересуешься ботаникой! - рявкнул дядя. - Твой дядя в плохом настроении, - подмигнул девушке Лестрейндж. - Однако мой вопрос не праздный. Ты же знаешь, Департамент регулирования магических популяций сейчас разрабатывает новый яд... - И им ничего не обломится! - заявил дядя Регулус. - Ей-богу, Руди! Хотел бы говорить о чём отвлечённом — говорил о погоде! Они помолчали. Нимфадора смотрела в тарелку и молилась, чтоб ни капли супа не упало с ложки, пока она ест.