Глава 18
16 мая 2026 г., 20:19
На десятый день после вылазки в лабораторию Марк почувствовал, что с ним что-то не так.
Это началось утром. Он проснулся от того, что замёрз. Не просто озяб — а замёрз так, будто спал на улице в одной футболке, в январе, на Северном полюсе. Зубы стучали. Дыхание оставляло пар — в убежище, где было не ниже пятнадцати градусов.
— Марк, ты в порядке? — спросил Максим, когда они менялись на дежурстве.
— Нормально, — соврал Марк. — Просто холодно.
— Здесь не холодно, — сказал Максим, смерив его взглядом. — Здесь пятнадцать градусов. Я в одной футболке.
— У меня терморегуляция плохая.
— У тебя что-то с лицом.
— Что?
Максим достал маленькое зеркальце — откуда-то из кармана, бог знает зачем он его носил. Протянул Марку.
Марк посмотрел на себя. Его губы синели. Не так сильно, как у Алисы, как у тех зомби, но заметно. Глаза покраснели — лопнули сосуды.
— Алёну позови, — сказал он.
Алёна прибежала через минуту. Приложила руку ко лбу Марка и отдёрнула пальцы, как от огня.
— Ты ледяной, — сказала она. — Марк, когда ты в последний раз был рядом с зомби?
— Вчера. Мы ходили за водой на первый этаж. Всё было нормально. Ничего серьёзного.
— Тебя кусали?
— Нет. Царапали? — Марк попытался вспомнить. — Я не помню.
Алёна заставила его раздеться до пояса. На правом предплечье, чуть выше локтя, была тонкая красная полоска — царапина, которую Марк даже не заметил. Края её начали чернеть.
— Это от зомби, — сказала Алёна. Её голос дрожал. — Марк, ты заражён.
— Не может быть. Царапина глубокая?
— Достаточно, — сказала Алёна. — Вирус попал в кровь.
Они позвали Нику.
Она прибежала, запыхавшись — видимо, бежала из другого конца ТЦ. Посмотрела на царапину, на синеву, которая начинала расползаться по коже, на пар изо рта Марка.
— Чёрт, — сказала она. — Это тот же штамм, что и у меня. Модифицированный. Агрессивный. Он не убивает сразу, но действует быстро.
— Ты можешь его вылечить?
— Вакцина сработает. Она у нас есть. Но её нужно вколоть сейчас.
— А если не сработает?
— Тогда через три часа ты умрёшь. — Ника посмотрела ему в глаза. — Или превратишься. Я не знаю, что хуже.
Марк посмотрел на неё. На её зелёные глаза с жёлтыми пятнами. На дрожащие руки. На разбитые костяшки, которые до сих пор не зажили.
— Делай, — сказал он.
Ника достала из подкладки своей кофты маленькую ампулу — ту самую, единственную, которую она принесла с собой. Жёлтую жидкость набрали в шприц. Алёна продезинфицировала руку Марка. Ника взяла шприц.
— Ты уверен? — спросила она.
— Я никогда ни в чём не уверен, — сказал Марк. — Но я уверен в тебе.
Она ввела иглу в вену. Нажала на поршень.
И Марк почувствовал холод.
Не тот холод, который был от заражения — тупой, тянущий, как будто кто-то медленно выкачивал тепло изнутри. Этот холод был другим. Он шёл из костей, из самого сердца, из каждой клетки. Он был таким сильным, таким всепоглощающим, что Марк закричал — не от боли, а от того, что никогда в жизни не чувствовал такой пустоты.
— Это нормально, — сказала Ника, сжимая его руку. — Ты замерзаешь. Это значит, вакцина работает. Если тебе холодно — ты выздоравливаешь.
— Мне очень холодно, — прошептал Марк. Его зубы стучали так, что он не мог говорить.
— Тогда ты очень сильно выздоравливаешь, — сказала Ника и улыбнулась сквозь слёзы.
Марк попытался улыбнуться в ответ, но не смог. Веки стали тяжёлыми. Мир поплыл.
Последнее, что он увидел, — Нику, которая сидела рядом и держала его за руку.
Он потерял сознание.
