Глава 15
12 мая 2026 г., 23:57
Уже неизвестно, который это был день подряд.
Запертая рядом с Шэнь Тинлань, Хуэй Сюэ иногда слушала, как та рассказывает ей о пациентах, в том числе о странной болезни принцессы Анны.
Неважно, слушает ли она, Шэнь Тинлань говорила сама с собой.
Хуэй Сюэ лежала в её объятиях. Её волосы слегка пушились от статического электричества, а Шэнь Тинлань играла с ними, наклоняясь и жадно вдыхая её запах.
— Хуэй Сюэ... Быстро... скажи, что нуждаешься во мне.
С той ночи Шэнь Тинлань каждый день силой втягивала Хуэй Сюэ в этот бесконечный замкнутый круг.
В любое время, в любом месте, когда ей хотелось, когда ей было нужно.
Сначала Хуэй Сюэ отчаянно сопротивлялась: била, пинала женщину, придавившую её к кровати. Но это было бесполезно и лишь сильнее разжигало в Шэнь Тинлань ярость и болезненное желание.
Когда убежать не получалось, Хуэй Сюэ плакала, кричала, умоляла, надеясь, что в Шэнь Тинлань найдётся хоть капля жалости.
Даже если бы это была лишь жалкая подачка она бы приняла её с благодарностью.
Но она ошибалась.
Чем сильнее она боялась тем сильнее это возбуждало Шэнь Тинлань.
В этих глазах, наполненных искажённым желанием, Хуэй Сюэ видела только одно удовольствие от её унижения.
Невозможно было понять, за окном рассвет или уже наступил вечер в этой комнате всегда стояла непроглядная тьма.
Пальцы женщины вплетались в волосы Хуэй Сюэ, сжимали её затылок, лицо прижималось вплотную, а губы жёстко касались её губ.
— Хуэй Сюэ... Ты ведь тоже что-то чувствуешь ко мне... правда?..
Хуэй Сюэ отступала, пока не вжалась в угол кровати. Её тело дрожало, покрытое синяками, а цепи на руках и ногах впивались в кости, не оставляя ни малейшего зазора.
Шэнь Тинлань резко потянула её за щиколотку и грубо притянула к себе.
Смотря на неё, Хуэй Сюэ чувствовала, как сердце сжимается от ужаса, будто его стискивает невидимая рука.
Из её горла вырвался дрожащий шёпот:
— Отпусти меня... Пожалуйста... хозяйка, отпусти...
Шэнь Тинлань с интересом наблюдала за её беспомощностью.
Даже в полумраке её лицо оставалось красивым, но скрытое под этой оболочкой желание уже невозможно было удержать.
Безумное. Болезненное.
Её истинное лицо.
Холодные пальцы коснулись губ Хуэй Сюэ, грубо проводя по ним.
— Рот у тебя очень лживый... А вот остальное нет...
Резкая боль заставила Хуэй Сюэ вскрикнуть.
Острая, пронизывающая будто иглы впивались в тело.
— Больно...! Прекрати!
Она задыхаясь выкрикнула:
— Ты делаешь мне больно...!
Но слова оборвались, Шэнь Тинлань заглушила их поцелуем.
Хуэй Сюэ вцепилась в её спину, но в безмолвной борьбе лишь ещё глубже падала, как будто сорвалась в бездну.
Она была словно маленькая лодка посреди озера и буря легко переворачивала её, унося на дно.
Время будто растянулось до бесконечности.
Или, наоборот, остановилось.
Какого цвета сейчас небо за пределами этой комнаты?
Хуэй Сюэ уже почти не помнила.
Бесконечные дни, один за другим.
И каждый раз, когда Шэнь Тинлань наконец останавливалась, она притягивала Хуэй Сюэ к себе, бережно брала её лицо в ладони и, глядя прямо в глаза, говорила:
— Я люблю тебя.
Хуэй Сюэ смотрела на неё, чувствуя, как подступает тошнота.
Но она проглатывала её.
— А ты? — спрашивала Шэнь Тинлань.
Губы Хуэй Сюэ дрожали. Она пыталась улыбнуться, но выходило только жалкое искажённое выражение.
Тогда Шэнь Тинлань сжимала её подбородок:
— Скажи, что любишь меня.
Тошнота подступала снова.
Хуэй Сюэ прикусила язык до крови, чтобы заглушить её болью.
И, с привкусом крови во рту, произнесла:
— Я люблю тебя.
***
В Южном городе жизнь Шэнь Тинлань почти не изменилась.
Она по расписанию уходила на работу, а окна в доме были наглухо запечатаны. Каждый раз, когда она выходила, Хуэй Сюэ слышала, как за дверью один за другим щёлкают замки.
Теперь они спали в одной комнате.
И выходные Шэнь Тинлань для Хуэй Сюэ превращались в кошмар.
Целыми днями она не отпускала её.
Хуэй Сюэ не могла выйти из комнаты, существуя в темноте то в оцепенении, то на грани безумия.
Единственные мгновения передышки наступали, когда она, следуя приказу, стояла на полу и бездумно жевала влажные овощи, как животное.
— Умница, Хуэй Сюэ... такая послушная.
Шэнь Тинлань ласково гладила её по голове и ушам.
— Вот бы ты всегда была такой.
Закрыв глаза, Шэнь Тинлань засыпала глубже, чем обычно.
А Хуэй Сюэ – нет.
Боль и отчаяние разрывали её изнутри, разум метался между крайностями, голова раскалывалась.
Она тихо сползла с кровати, осторожно приоткрыла дверь.
Долгое время проведя в темноте, она даже от лунного света почувствовала резкую боль в глазах.
Холод вокруг напоминал ей объятия той женщины.
Сжав плечи, она прошла через комнату, мимо кабинета, к балкону.
Она знала бежать некуда. Она лишь хотела хоть на мгновение почувствовать внешний мир.
Она давно не видела улиц.
Сейчас весна... где-то, возможно, цветут вишни.
Она так хотела это увидеть. Хотела почувствовать солнце. Но даже дверь на балкон она открыть не могла.
В отражении стекла она увидела своё тело покрытое синяками.
Шэнь Тинлань говорила, что она слишком худая, что ей нужно есть больше мяса.
Но Хуэй Сюэ больше не ела его.
Её исхудавшая фигура под бледным светом луны казалась почти призрачной.
Будто стоит ей потерять равновесие и она рассыплется на части, исчезнув в пыли.
Увы, но едва эта робкая надежда успела родиться, как низкий женский голос за спиной Хуэй Сюэ безжалостно вернул её в реальность.
— Что ты делаешь?
Хуэй Сюэ вздрогнула от испуга и резко обернулась. Она замялась, но из последних сил попыталась сохранить спокойствие.
— Я не собиралась бежать, госпожа, прошу, поверьте мне... Я просто хотела глотнуть свежего воздуха!
Шэнь Тинлань широкими шагами приблизилась к ней. Она всегда была таинственной и скрытной в её душу не мог проникнуть никто. Хуэй Сюэ не могла прочесть её настроение, но ощутила, как та закутывает её в принесённое с собой шерстяное одеяло.
Шэнь Тинлань была намного выше её. Накрыв девушку мягкой тканью, она прижала её к себе, уткнулась лицом в ложбинку у её шеи и замерла, согревая своим дыханием.
— Если выходить на улицу глубокой ночью, можно запросто простудиться.
В её голосе не было ни брани, ни принуждения, ни желания подчинить.
Внезапно вернулась та нежность, которой женщина была наделена когда-то. Хуэй Сюэ застыла на месте, ошеломлённая, и долго не могла прийти в себя.
Она уже хотела что-то ответить Шэнь Тинлань, но та опередила её: обхватила за талию, подхватила на руки и, не сказав больше ни слова, понесла обратно в спальню.
— Хозяйка...
— Ты сегодня очень устала, Хуэй Сюэ?
— М-м...
— Давай сначала вернёмся в комнату и отдохнём, хорошо?
— ...Хорошо.
Тяжёлая дверь захлопнулась, и свет снова остался снаружи.
Едва они переступили порог спальни, как Шэнь Тинлань внезапно разжала руки, и Хуэй Сюэ с глухим стуком рухнула на пол. Вскрикнув от боли, она подняла взгляд и увидела женщину, которая стояла над ней, глядя сверху вниз с надменной усмешкой.
И тут Хуэй Сюэ окончательно пришла в себя.
Вся та нежность была лишь уловкой приманкой для глупой жертвы.
Притворством.
Было так больно.
Боль в том месте, куда проникла её хозяйка, уже стала невыносимой, почти лишив чувствительности.
Шэнь Тинлань сегодня не было дома. Хуэй Сюэ лежала одна на кровати, не в силах ничего делать. Да и не хотела.
Распахнутые глаза, пустой взгляд, остановившийся в воздухе, казалось, в теле уже не теплится дыхание, хотя грудь всё ещё едва заметно вздымалась.
Южный город был совершенно чужой. Хуэй Сюэ понятия не имела, где именно находится дом, где они живут с Шэнь Тинлань, есть ли по соседству другие жильцы. Единственным живым существом, что составляло ей компанию, были настенные часы на прикроватной тумбочке, которые уныло отстукивали «тик-так». Но она уже и не помнила, когда они остановились, навечно застыв в одном мгновении.
Когда-то Хуэй Сюэ умоляла Шэнь Тинлань их починить. Та обещала, но так и не сделала.
Потеря чувства времени пугала девушку. Она не знала, какой сегодня день, и не могла вспомнить, как долго уже томится в этой беспросветной темнице.
Хуэй Сюэ взяла часы, повертела перед глазами, похлопала по ним, постучала пыталась разбудить спящие стрелки и заставить их снова идти.
— Что же делать... Почему они не идут?
Она нервно теребила механизм, но глубокая, всепоглощающая беспомощность разъедала её сердце. Стало трудно дышать. Хуэй Сюэ откинула голову на спинку кровати.
Сквозь затишье вдруг послышалось птичье пение, голос живого мира за окном. Хуэй Сюэ вскочила и бросилась к окну.
Словно перед ней было редчайшее сокровище, она торопливо прильнула к подоконнику, но резкое движение спугнуло птицу. Та взмахнула крыльями и улетела, оставив Хуэй Сюэ стоять в одиночестве с онемевшим сердцем.
— Постой...
Не успев поймать, она лишь смотрела, как призрачная тень тает в воздухе, устремляясь в свободный полёт, туда, где она никогда не сможет достать.
Всё дальше, всё дальше... пока не исчезла совсем.
Хуэй Сюэ обессиленно опустилась на пол.
Шторы застыли по бокам окна, словно висельники. За стеклом полыхало жаркое солнце, его лучи жгли её израненное тело. Ей почудилось, будто между бёдер прожгло чёрную дыру.
В ужасе Хуэй Сюэ вскочила, бросилась в ванную, наполнила ледяной водой целую ванну и, не успев даже снять одежду, скользнула внутрь.
Вода была почти нулевой, такой же холодной, как трупная плоть. Едва ступив в неё, Хуэй Сюэ вздрогнула до сердечного испуга. Затаив дыхание, она стиснула зубы и села, дрожащими руками ощупывая бёдра с облегчением не найдя на коже той самой прожжённой дыры.
Натянутые нервы чуть расслабились. Ледяная вода омывала её тело, и, уставившись в потолочную люстру, Хуэй Сюэ застыла неподвижно.
Что же она пережила?
— Мама...
Голос сел. Осколки воспоминаний разрывали горло, плоть открывалась, и кровь стекала в холодную воду, расплываясь алым по всей ванне, наполняя её запахом железа.
Она была всего лишь маленькой, беззащитной лодочкой, плывущей по изумрудной глади озера.
Стоило ей сомкнуть веки и она утонула в этой глубине.
—
Комментарий автор(ки): ...
