Серый и синий / 灰色与青

Вечер. Шэнь Тинлань вернулась домой. Её длинное белое пальто покрылось мелкими складками. Она бросила взгляд на ворс ковра у порога все ворсинки лежали ровно, никто не подходил к двери. Удовлетворённая этим, она взяла купленные для Хуэй Сюэ угощения и направилась в спальню. Хозяйская спальня находилась в конце длинного коридора. Шэнь Тинлань сняла очки. Под глубокими глазницами прятался изящный, точеный нос. Её чёрные короткие сапоги мерно выстукивали ритм по полу, пока она не дошла до самой комнаты. Девушка на кровати свернулась калачиком, обхватив себя руками. Тяжёлое одеяло укрывало её с головой. Она повернулась спиной к внешнему миру, не желая видеть никого и ничего. Шэнь Тинлань села на край кровати, склонила голову набок и спросила ровным, спокойным голосом: — Ты голодна, Хуэй Сюэ? Я принесла тебе ужин. Спина девушки была такой тонкой и худой, что сквозь кожу проступали позвонки. Не дождавшись ответа, Шэнь Тинлань окликнула её снова: — Хуэй Сюэ? Тишина была ей ответом даже дыхание замерло. Шэнь Тинлань потянула край одеяла, прикрывавший голову девушки, протянула руку, чтобы коснуться её шеи, но тут же отдёрнула ладонь, кожа Хуэй Сюэ горела огнём. Лицо девушки искажала страдальческая морщина между бровей, глаза плотно сомкнуты. Сухие губы побледнели. Тело била мелкая дрожь. Холодный пот сочился у висков и стекал по овалу лица к подбородку. Почувствовав чужое присутствие, она издала тихий, слабый стон. Голова её была тяжёлой, словно налитой свинцом, и плыла от жара. — Эти симптомы совсем не похожи на течку, — подумала Шэнь Тинлань. Приложив тыльную сторону ладони ко лбу девушки, она тут же поднялась и измерила её температуру градусником. — У тебя жар, — тихо, но твёрдо произнесла Шэнь Тинлань. Хуэй Сюэ ненадолго пришла в себя, перевернулась на бок, оперлась на край кровати и начала мучительно давиться позывами к рвоте. В раковине ванной всё ещё оставались следы того, чего женщина пока не видела. Дома не хватало нужного оборудования для диагностики. Шэнь Тинлань на мгновение застыла в нерешительности, но тут же, не говоря ни слова, подхватила Хуэй Сюэ на руки, вынесла в машину и помчалась в ближайшую больницу. — Что случилось? Что ты делала дома? — спросила женщина, поворачивая руль. Ночные фонари скользили по её жёсткому, словно выточенному из камня, профилю, придавая её лицу непривычную бледность и напряжение. Хуэй Сюэ, укутанная в пальто Шэнь Тинлань, откинулась головой на стекло. Уголки её губ тронула горькая улыбка. Охрипшим голосом она прошептала: — Я просто приняла ванну. Когда они добрались до больницы, Шэнь Тинлань в лихорадочной спешке оформила все документы на госпитализацию. Хуэй Сюэ провалилась в глухой, глубокий сон самый спокойный за всё это долгое время. И как же иронично, что место, подарившее ей покой, оказалось больничной палатой. Ночь была слишком тяжёлой, а сон слишком безмятежным. Всю свою жизнь Хуэй Сюэ училась только в детском саду. В детстве она боялась чужих людей, боялась ходить в школу. Тогда мать брала полдня отпуска и всё время стояла за дверью класса, подбадривая дочь. Так и стояла всё утро напролёт. Если мать садилась на ступеньки, потому что затекали ноги, или отлучалась в туалет, и Хуэй Сюэ не видела её, девочка начинала плакать от тревоги. До восьми лет в жизни Хуэй Сюэ была только мать не слишком образованная, не сведущая в науках, но чистая и добрая, как никто другой. Каждый раз, глядя на маленькую Хуэй Сюэ, которая жался к её ногам, боясь прикоснуться к внешнему миру, мать с болью в сердце думала: «Такая зависимая, такая несамостоятельная девочка... Как же она потом будет одна встречать свою судьбу?» *** Солнечный свет больно ударил в глаза Хуэй Сюэ. Она открыла их и увидела лишь белоснежный больничный потолок. Резкий запах дезинфекции вернул её в реальность. Женщина, давно сидевшая рядом, заметив, что девушка очнулась, в тревоге поднялась и схватилась за металлическую спинку кровати. Её взгляд и лицо казались мрачными, глубоко запавшими. Помолчав мгновение, Шэнь Тинлань заговорила. Голос её, внешне спокойный, источал медленно нарастающий гнев: — Ты решила сразиться со мной, причиняя вред собственному телу? Хуэй Сюэ облизнула пересохшие потрескавшиеся губы. Устало отвернувшись, даже не взглянув на Шэнь Тинлань, она процедила: — Нет. Видя, что девушка относится ко всему с полным безразличием, Шэнь Тинлань окончательно потеряла самообладание. Она внезапно наклонилась вперёд, упершись руками в кровать по обе стороны от Хуэй Сюэ, нависла над ней давящей, угрожающей тенью. — Врачи обнаружили в твоём желудке чистящее средство с высоким содержанием метанола. — Голос её превратился в ледяной шёпот. — Что ты задумала? Челюсти женщины окаменели, глаза расширились. Она схватила Хуэй Сюэ за ворот и рывком приподняла, срываясь на крик: — Ты хоть понимаешь, что от этой дряни можно умереть?! Женщина дрожала от ярости, каждое её дыхание сотрясал гнев. На шее вздулись жилы. Хуэй Сюэ по-прежнему плотно сжимала веки, отказываясь повернуть лицо к Шэнь Тинлань. Всё её тело было напряжено до предела. Она изо всех сил старалась не сжаться под градом криков, но в конце концов не смогла сдержать слезу, та медленно скатилась из уголка глаза. Осознав, что вышла из-под контроля, Шэнь Тинлань тут же отпустила девушку и мгновенно сменила тон на мягкий, будто не она только что бесновалась в припадке бешенства, словно настоящей жертвой и обиженной была она сама. Голос её зазвучал с грустью: — Когда меня нет дома, ты совсем не можешь позаботиться о себе? Хуэй Сюэ... И, говоря это, она принялась успокаивающе поглаживать грудь девушки, словно в тайне стирая следы своего же насилия. — Ты так не бережёшь себя... Моё сердце разрывается от боли... Шэнь Тинлань пристально всматривалась в лицо Хуэй Сюэ. Она подхватила повисшую на подбородке девушки дрожащую каплю слезы, поднесла к губам и, насладившись её вкусом, довольно изогнула уголки рта в улыбку. — Хуэй Сюэ... — Женщина смягчилась, нежно провела кончиком пальца по щеке девушки. В голосе её звучала ласковая утешительная нотка. Хуэй Сюэ резко оттолкнула её руку, взглянула прямо в глаза Шэнь Тинлань и отчеканила без тени сомнения: — ...Перестань меня тошнить. Она ждала, что женщина придёт в ярость и обрушит на неё град оскорблений. Но Шэнь Тинлань не стала кричать. Она наклонилась и обняла Хуэй Сюэ, уткнулась лицом в ямочку на её шее и прошептала: — Прости... Это было первое «прости» от Шэнь Тинлань. — Я просто так переволновалась за тебя, что на миг потеряла контроль... — Я обещаю тебе, Хуэй Сюэ, я исправлюсь. Я правда исправлюсь, — шептала женщина в самое ухо, голос её был так искренен, будто она действительно испытывала стыд. Хуэй Сюэ безучастно уставилась на дверь палаты. Это была двухместная комната: на койке возле входа лежали подушка, постель и блокнот. Шэнь Тинлань ни за что не позволила бы постороннему прикасаться к Хуэй Сюэ, значит, она решила остаться здесь на ночь, чтобы ухаживать за ней. На двери было небольшое квадратное окно. Тени медперсонала, снующих по коридору, мелькали за стеклом. Хуэй Сюэ помолчала, затем спросила, глядя Шэнь Тинлань прямо в глаза: — Ты сказала, что исправишься? — Да, я исправлюсь, — ответила та без секунды колебания. Хуэй Сюэ перевела взгляд на трубку капельницы, тянувшуюся от её руки вверх, к штативу. — Тогда я требую, чтобы ты больше не ограничивала мою свободу. Ты сможешь на это пойти? — Хорошо, я обещаю тебе, Хуэй Сюэ, — с подчёркнутой искренностью ответила Шэнь Тинлань. — Я даю тебе свободу. Но ты не должна убегать, и тем более вредить себе своими же руками. Ты меня поняла? Шторы в палате были наполовину задёрнуты. Шэнь Тинлань сидела рядом. Свет и тень, то светлея, то темнея, струились по их телам, следуя за плывущими по небу облаками, и менялись между ними. Хуэй Сюэ молча кивнула в знак согласия. Брови Шэнь Тинлань наконец разгладились. Обессиленно опустившись, она легла и обняла Хуэй Сюэ. Их разная температура идеально дополняла друг друга. Но это короткое мгновение покоя вскоре разбилось вдребезги. Горячее прикосновение скользнуло по ключице Хуэй Сюэ. Следом раздалось тяжёлое, прерывистое дыхание женщины. Шэнь Тинлань сжала подбородок девушки, наклонилась и припала к её губам поцелуем. Две пуговицы на вороте её рубашки бесшумно расстегнулись, обнажив нежную, белую, как персиковое цветение, плоть. Хуэй Сюэ поспешно схватила Шэнь Тинлань за запястье, останавливая её: — Я только что попала в больницу... Услышав эти слова, Шэнь Тинлань на мгновение замерла, отстранилась, но пальцы её всё ещё рассеянно перебирали длинные волосы девушки. На лице женщины застыло выражение лёгкой досады. Внезапная, обжигающая волна возбуждения вырвала из груди Хуэй Сюэ слабый, прерывистый вздох. Когда она заговорила, румянец всё ещё не сошёл с её щёк: — ...Неужели я так тебе нужна? Пальцы другой руки Шэнь Тинлань скользнули между пальцами Хуэй Сюэ, сцепившись с ними. Эта рука до сих пор была перевязана марлей, след от укуса. Хотя рана ещё болела, женщина всё равно сжала ладонь с силой. Взгляд её стал серьёзным, почти торжественным. — Ты очень нужна мне, Хуэй Сюэ, — прошептала она. Нужна... Хуэй Сюэ опустила ресницы. С тех пор как мать ушла из её жизни, она ни разу не слышала, чтобы кому-то была так важна. Мысли её стали тяжёлыми. Невольно взгляд упал на перевязанную руку Шэнь Тинлань, ту самую, которая даже сквозь боль так крепко сжимала её пальцы. — Я люблю тебя, Хуэй Сюэ, — вновь приблизилась женщина, осторожно, словно пробуя на вкус, коснувшись губами её губ. Любовь, которая не отпускает, даже когда причиняет боль и истекает кровью. Хуэй Сюэ нахмурилась, но не отстранилась. И только когда Шэнь Тинлань, насытившись поцелуями, потянулась ниже, между ними повисла пауза, и девушка наконец произнесла: — Не надо... сегодня. Шэнь Тинлань подняла голову. Её губы, влажные и алые, сияли нежным блеском. Один лишь её взгляд, устремлённый на Хуэй Сюэ, выражал немой вопрос. Пальцы Хуэй Сюэ, переплетённые с пальцами женщины, непроизвольно дрогнули, коснувшись тыльной стороны её ладони. — Дома... — тихо сказала она. — ...Тогда и сделаем. Шэнь Тинлань чуть приподняла бровь. Родинка над внешним уголком её брови тоже приподнялась, придавая лицу выражение понимающей, едва уловимой усмешки. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке. Она снова коснулась губами самой сердцевины губ Хуэй Сюэ и спокойно ответила: — Хорошо.