Серый и синий / 灰色与青

В последнее время климат резко изменился, разница между дневной и ночной температурой стала особенно велика. Хуэй Сюэ уже несколько дней подряд не выходила из своей спальни. Она сидела на кровати, и её прорывал кашель, когда приступ становился особенно сильным, она не могла выпрямить спину. Время от времени в животе возникала резкая, невыносимая боль, словно внутри что-то чужеродное готово было разорвать внутренности. Вероятно, это были последствия той ночи. — Кха-кха-кха!!! В безмолвную полночь боль и зуд в горле не давали уснуть. Два кувшина с тёплой водой на тумбочке опустели. Хуэй Сюэ прислонилась к спинке кровати, лицо её было бледным, дыхание слабым. Она молча смотрела на свет за окном. Луна сегодня была с обломанным краем, чёрные тучи навалились тяжело точно так же, как в ту ночь, когда Белый Волк забрал её. Хуэй Сюэ до сих пор помнила, как тогда эта женщина, до боли сдерживая себя, чуть не ломалась: одной рукой обхватывала её за талию, прижимая к себе, другой придавливала голову Хуэй Сюэ, заставляя уткнуться в её плечо. Лицо Хуэй Сюэ было вжато без зазора в тело Шэнь Тинлань, ключица женщины больно врезалась в щёку от этого становилось трудно дышать. За всю эту долгую борьбу Хуэй Сюэ подняла глаза только один раз. Бледный лунный свет падал сверху на лицо женщины, вырезанное как ножом оно казалось ещё более острым, чем раньше. Шэнь Тинлань была гораздо худее, чем помнила Хуэй Сюэ: щёки ввалились, скулы выпирали, глаза ушли глубоко в тень измождённая, усталая. Но она всё равно до конца, с каким-то упрямством, не сдавалась. — Эта девушка зверочеловек, сбежавшая из приюта. Вы говорите, что вы её хозяйка? Взгляд виконта д'Абера встретился со взглядом женщины глубокий, пылающий, словно два кипящих озера, сошедшихся в подводной битве. — Если вы не знали об обстоятельствах и усыновили Тринадцать, мы можем простить вашу ошибку... — жезл надавил сильнее. — Но если вы знали и решили укрывать её... Вены на шее женщины вздувались и пульсировали от учащённого дыхания. Было видно, как Шэнь Тинлань из последних сил сдерживает готовый выплеснуться гнев. Но глаза её налились кровью, зубы были стиснуты так, что она не проронила ни слова и не уступила ни на шаг. Это выдавало зарождающееся в ней желание убивать. Все звуки вокруг, все перешёптывания толпы слились в шумный фон. Долгое время они стояли друг против друга. В конце концов Шэнь Тинлань всё же осознала, её положение и силы сейчас не идут в сравнение. Она выдохнула, успокоилась и ослабила хватку. Перед расставанием, на глазах у всех, Шэнь Тинлань повернула Хуэй Сюэ к себе лицом, взяла её лицо в ладони и долго, пристально вглядывалась. В уголках её глаз блеснула влага точно у ребёнка, который не знает, как справиться с разлукой. Она опустила подбородок, нахмурилась, её пальцы всё гладили и мяли волчьи уши Хуэй Сюэ обиженно, печально. И наконец вымолвила: — Моя маленькая собачка уходит от меня... как же грустно, Хуэй Сюэ. Замолчала на долгое время, а потом вдруг издала несколько жутковатых, тихих смешков от которых у Хуэй Сюэ внутри всё похолодело. Голос женщины внезапно упал, стал низким: — В следующий раз, когда встретимся, я буду иметь тебя до смерти. Хуэй Сюэ эти слова, которые можно было бы счесть заигрыванием, заставили всё тело замереть от холода и омерзения. Только она одна знала, в голосе Шэнь Тинлань сейчас была не игривая ласка, а подлинная, настоящая угроза убить. Карета тронулась. Расстояние между ними росло. Тонкая, высокая фигура женщины становилась всё меньше в тёмных ночных улицах, и слой за слоем её окутывал чёрный туман. Луну поглотили облака. Боль в животе и горле немного отпустила. Хуэй Сюэ продолжала неподвижно смотреть в одну точку. На подоконнике стояла ваза с белыми хризантемами, с каждым днём они увядали и съёживались, угасая вместе с её жизнью. За это время Хуэй Сюэ узнала кое-какие новости. Одни от служанок, другие из английских газет. В Южном городе, в Тартарусе, одну из шаек местных отморозков при подавлении полностью арестовали. Их главаря, когда его преследовали, ранили в голову, теперь он лежит в больнице в коме, ожидая приговора. Принц Род, который славился любителем народа, тяжело заболел, точную причину установить не удалось. Болезнь его стремительно прогрессировала. Вскоре он слёг и больше не поднялся, оставив принцессе Анне своё состояние и все свои достижения. Что же она наделала? Хуэй Сюэ прокашлялась несколько раз, запахнулась поплотнее в плащ и медленно вышла на балкон. Наступала ранняя зима. Поднялся густой туман, конца ему не видно. Казалось, скоро выпадет снег. — В последние вечера Белый Волк король устроил пышный бал. Съехалось множество гостей, собрались аристократы всех рангов. Во дворце царило веселье, суета – это помогало скрыть пустоту в душе. Блюда с вином, десертами, изысканными яствами были расставлены с необыкновенной роскошью. Букеты ярких роз при свете мерцающих свечей создавали романтичную, живую атмосферу. Кавалеры и дамы разбились на группы, о чём-то беседуя. В глубине зала на троне восседал король, обнимая женщину, и беспечно взирал на всё это. — Ваше Величество, я слышала, вы недавно обрели новую принцессу. Где же она? Мне так хочется взглянуть, правда ли она столь же прекрасна, как говорят? — Эта девчонка не любит общаться с посторонними. Ребёнок она ещё что смотреть, — пробормотал он, и его рука скользнула по талии женщины. — Уж лучше ты сама останься сегодня и посмотри, насколько я величествен, готова узреть? — Хуэй Сюэ сидела за письменным столом, углублённо листая медицинский трактат. Шум и веселье снаружи были для неё другим миром ни сливаясь с ним, ни отторгаясь. Повернувшись спиной к двери, она услышала стук. Подняла глаза на настольные часы, стрелки показывали обычное время – это, должно быть, горничная с ужином, и она отозвалась: — Входите. Поставьте пока на стол. Я съем позже. Колёсики сервировочного столика мягко закатились по начищенному до блеска полу. Лёгкий аромат еды коснулся сознания. Хуэй Сюэ перелистнула страницу и вдруг почувствовала, как затылок её тяжелеет, и что-то округлое и твёрдое нажало в него с силой. И следом холодный, змеиный, дразнящий голос раздался у неё за спиной с издевательской насмешкой: — Доброго вечера. Моя дорогая принцесса. Каждое слово, чеканное и ясное, проникало в слух Хуэй Сюэ, заставляя её сердце вздрагивать. — — Кстати, принц Род ведь умер всего пару месяцев назад? Думаю, принцесса Анна сегодня вряд ли здесь? — светски беседовали между собой молодые господа и барышни. — Да, она не приехала. Та женщина, что пришла вместо неё, кажется, её двоюродная сестра или что-то вроде того. — Знаете, я только что встретил её, когда проверяли приглашения. И, без преувеличения, она так прекрасна, что забыть невозможно. — Ха-ха, я тоже столкнулся с ней у входа на кухню. Но знаете, мне кажется, у неё какая-то особенная, печальная красота... — В тихом, замкнутом пространстве атмосфера понемногу застывала ледяными цветами. Шэнь Тинлань, сжимая в руке пистолет, стояла и смотрела на девушку перед собой сверху вниз. Профиль её, от подбородка до шеи, образовывал напряжённую, натянутую струну. Хуэй Сюэ замерла. Листок бумаги бесшумно упал на пол. — Ты наконец пришла? Голос её, чуть торопливый, прозвучал в тот миг, когда она повернулась. Слова будто бы ударили женщине в сердце. Хуэй Сюэ стояла лицом прямо к дулу пистолета, но в её взгляде, устремлённом на неё, не было ни капли страха всё такой же чистый, прозрачный. Такой вопрос легко неверно истолковать. Шэнь Тинлань чуть приподняла бровь. Родинка над кончиком брови делала её холодную, надменную красоту ещё более вызывающей. Однако, встретившись с глазами Хуэй Сюэ, она естественно смягчилась и радостно улыбнулась. — Да. Я пришла забрать свою маленькую собачку. Дуло пистолета, следуя за шагами женщины, приближалось к Хуэй Сюэ, пока не упёрлось снизу в её подбородок. Шэнь Тинлань усмехнулась с лёгкой иронией: — Скучала по мне всё это время? Она подошла ближе. Её явственные ключицы прятались по обе стороны от выреза вечернего платья. Кожа на груди была настолько прозрачно-белой, что сквозь неё просвечивали тонкие голубые прожилки, вздымавшиеся и опадавшие в такт дыханию, опасная, слишком опасная притягательность. Хуэй Сюэ, вынужденная запрокинуть подбородок, смотрела на неё. Взгляд её был слегка затуманен, сбивчив. Сквозь сумбур мыслей она почти бессознательно кивнула: — Да... Улыбка Шэнь Тинлань стала глубже. Её гладкие чёрные волосы соскользнули с плеча, коснувшись уха Хуэй Сюэ. Аромат духов, которыми она намеренно маскировала какой-то другой запах, проник в дыхание девушки. Они были очень близко, почти касаясь губами, когда говорили. Просто смотря друг на друга и их кровь начинала бурлить. Атмосфера становилась всё более двусмысленной и жаркой. Шэнь Тинлань чуть приподняла уголки губ, приблизилась к её уху и тихо прошептала: — Когда скучала по мне, не делала ли потихоньку чего-то постыдного? Хуэй Сюэ прерывисто вздохнула, щёки её слегка порозовели. Она сжала руку женщины, отвернулась, подалась вперёд, дыхание её касалось губ Шэнь Тинлань, то приближаясь, то отдаляясь казалось, вот-вот поцелует, но не целуя. Кажется, она давно уже выучила кое-какие законы психологии Шэнь Тинлань. Она не понимала всего остального, но одно знала твёрдо: стоит ей чуть-чуть, совсем немного, завлечь эту женщину – та непременно клюнет. Особенно в том, что касается любви. И похоти.