Замок с привидениями

Сознание возвращалось к Ким Сынмину вспышками. Он сглотнул. Язык напоминал наждачную бумагу, обмотанную ватой. Сынмин, осторожно, не открывая глаз, прислушался к своим ощущениям. Голова лежит на чем-то твердом и теплым. Его левая рука… хм. Его левая рука лежит на чьем-то животе. Очень рельефном животе, надо сказать. Пальцы машинально чуть дернулись, ощупывая чужой пресс. Твердый, с выраженными «кубиками».  «Стоп. Какой, к черту, пресс?» Сынмин резко распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого света, бьющего сквозь высокие окна. Нет, окна были явно не из его съемной квартиры-студии с видом на кирпичную стену соседнего дома. Он снова открыл глаза, уже осторожнее. Над ним нависал резной деревянный балдахин цвета темного дуба. Стены — грубый серый камень. Где-то капает вода. Атмосфера — "Дракула" встречает "Гарри Поттера", и у них бюджетный ремонт в подземелье. Но самым страшным был не антураж. Самым страшным было то, что его подушкой служило плечо Ли Минхо. Ли Минхо, его друг вот уже три года. Ли Минхо, в которого он был безнадежно, порой до зубного скрежета, влюблен все эти три года. Ли Минхо, который, по твердому убеждению Сынмина, был на сто процентов натуралом и менял девушек с частотой, достойной смены сезонов в коллекциях модного дома. Минхо спал. Длинные темные ресницы отбрасывали тени на скулы. Губы — чуть приоткрыты. Дышит ровно, спокойно. Сволочь. Даже во сне он был до ужаса красив. Сынмин замер, боясь дышать. Он медленно опустил взгляд вниз. Одеяло, тяжелое, стеганое, сползло до пояса Минхо, открывая вид на обнаженную грудь. Грудь была, прямо скажем, впечатляющей. Не перекачанная, но поджарая, с четко очерченными мышцами. Сынмин судорожно перевел взгляд на себя. Одеяла на нем не было вовсе. Он был абсолютно, вызывающе голый. Паника накрыла его ледяной волной. Мозг, еще секунду назад вяло копошащийся в похмельной дымке, заработал на сверхзвуковой скорости. Голый. Он. Рядом с Минхо. Тоже голым. В какой-то чертовой каменной башне средневекового замка. Что. Было. Вчера. Последнее воспоминание: кафе. Они праздновали сдачу дипломной работы Джисона — их общего друга. Было шумно, весело. Чан принес какую-то особенную, "секретную" настойку. Джисон орал песни. Чонин танцевал на столе. А потом... пустота. Черный провал, словно кто-то выключил рубильник. Сынмин сглотнул. Ладно. Без паники. Может, ничего не было? Может, они просто... разделись, потому что было жарко? Он попытался аккуратно убрать руку с чужого пресса, но именно в этот момент Минхо издал низкий горловой звук, напоминающий не то стон, не то рычание, и лениво приоткрыл глаза. Темные, как омут, затягивающие в свою глубину. Взгляд сфокусировался на Сынмине. Медленно пропутешествовал от макушки к плечам, к руке, все еще лежащей на его животе. Зрачки Минхо расширились. В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как где-то в углу, плетет свою паутину паук.  — Сынмин-а, — голос Минхо был хриплым со сна и немного... испуганным. — Почему ты голый? И почему я, кажется, тоже? — Я надеялся, что ты мне расскажешь, — просипел Сынмин, резво отдергивая руку и отползая на свою половину кровати. Вернее, попытался. Кровать была огромной, но Минхо явно лежал по центру, как звезда своей вселенной. — Потому что я помню только, как Чан наливал нам третью порцию своей «Особой». — Чан, — выдохнул Минхо с внезапной угрозой в голосе. — Я его убью. Он говорил, что настойка на травах. Я наивно так и думал.  Минхо резко сел, откинув одеяло. Сынмин издал сдавленный писк и уставился в потолок, моля небеса послать ему слепоту. Периферийное зрение, предательски зафиксировало рельефные бедра и линию паха. — Прикройся! — взвизгнул Сынмин, пытаясь натянуть на себя край одеяла. Минхо прижал к груди скомканное одеяло, как девица в исторической драме перед развратным бароном. Ситуация достигла пика абсурда. Сынмин, недолго думая, скатился с кровати на пол. Каменный пол обжег тело ледяным холодом. Он огляделся в поисках одежды. Их вещи были разбросаны по всей комнате: рубашка Минхо висела на канделябре, джинсы Сынмина — аккуратно сложены на сундуке (за это отдельное спасибо подсознанию), а его белье... его белье свисало с люстры. — Это что, мои трусы? — упавшим голосом спросил Сынмин, указывая наверх.  Минхо проследил за его пальцем, хрюкнул от смеха, но тут же осекся. — Сынмин-а... — начал он каким-то странным, напряженным голосом. — Слушай... Прошлой ночью... Мы... ну... Ты что-нибудь чувствуешь? Сынмин замер, так и не дотянувшись до джинс. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и липкий. Что он чувствует? Что именно Минхо имеет в виду? В душе — хаос, панику и истерическое желание провалиться сквозь этот каменный пол. В теле... Сынмин прислушался к себе. Мышцы слегка ноют, словно он вчера много танцевал. Или не только танцевал. В заднице, кажется, все нормально. Или это ему только кажется, потому что он не знает, как должно быть после... после этого? — Я не знаю! — трагическим шепотом ответил он, хватая джинсы и прижимая их к себе, как бронежилет.  — А что, есть повод что-то чувствовать?! — Я не знаю! — в тон ему ответил Минхо, нервно потирая лоб. — Я ничего не помню! Абсолютно! Только как Чан говорил тост: «За то, чтобы все тайное стало явным!». И все. — Очень многозначительный тост, — пробормотал Сынмин. — Не то слово, — Минхо судорожно вздохнул. — Ладно. Давай... давай просто оденемся. — Легко сказать! Как ты предлагаешь мне достать белье? — Сынмин указал на люстру. Та висела метрах в трех над ними. — Может, стянуть моей рубашкой? — предложил Минхо и, недолго думая, скинул одеяло. Сынмин зажмурился. Но недостаточно быстро. — Я видел! — заорал он. — Я видел всё! — Ну видел и видел, успокойся! Я в душевой нашего спортзала сто раз твою задницу видел! — парировал Минхо, нарочито небрежно проходя мимо него к канделябру за рубашкой.  —  Это другое! — Сынмин сглотнул, чувствуя, как предательски краснеют не только щеки, но и шея. Минхо встал под люстрой, подпрыгнул, пытаясь задеть трусы Сынмина. Ткань заколыхалась, но не упала. Минхо подпрыгнул еще раз. И еще. Его рубашка предательски задралась. — Прекрати! — взмолился Сынмин.  В конце концов, совместными усилиями (Сынмин держал стул, Минхо балансировал на одной ноге, используя плечо Сынмина как опору), им удалось снять злополучное белье. Одевшись, оба почувствовали себя немного увереннее. Словно броня из одежды могла защитить их от неловкости. — Так, — деловито сказал Минхо, одергивая рубашку. — Первое: надо понять, где мы. Второе: как отсюда выбраться. Третье: убить Чана. — Согласен, — кивнул Сынмин.