Замок с привидениями

Они вышли в коридор. Это действительно был замок — с каменными стенами, сводчатыми потолками, старинными гобеленами, изображавшими сцены охоты, и чадящими факелами на стенах. Правда, факелы, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, оказались электрическими. Коридор упирался в развилку. Налево — дверь в спальню, откуда они только что вышли. Прямо — массивная дубовая дверь с коваными петлями, явно входная. Направо — арка, ведущая вниз по короткой лестнице. Сынмин подошел к входной двери. Дернул. Бесполезно. Дернул еще раз, уже сильнее, упершись ногой в стену. — Заперто, — выдохнул он. — Намертво. Без ключа не открыть. — Окна? — Минхо кивнул на узкие окна вдоль коридора. Сынмин подошел к ближайшему. Стекло было толстым, с витражным рисунком, впаянным прямо в каменную кладку. Никаких ручек, задвижек, петель. Даже форточки нет. — Как в аквариуме, — мрачно резюмировал он. — Только рыбок не хватает. — Рыбки — это мы, — философски заметил Минхо и двинулся к арке. — Ладно, идем. Посмотрим, что там. Лестница привела их в просторное помещение, которое оказалось кухней. Огромный каменный очаг, который, судя по всему, был оригинальным, соседствовал с современной варочной панелью. Медные кастрюли висели на крюках над дубовым столом. Посреди кухни стоял массивный остров, заставленный провизией. Фрукты, хлеб, несколько головок сыра, кувшин с водой и даже бутылка вина. — Это они нам гуманитарную помощь оставили, — Минхо подошел к столу, взял яблоко и вгрызся в него с таким остервенением, будто яблоко было лично виновато во всех его бедах. — Значит, нас заперли надолго. Убивать их буду медленно. — Они... они всё это спланировали, — прошептал Сынмин. — Заранее. Привезли нас сюда. Напоили. Раздели. Уложили в одну постель. И заперли в замке. — Ладно, — выдохнул Минхо, прислоняясь спиной к столешнице. — Допустим. Допустим, наши друзья — психи. Что теперь? Мы заперты. Есть хотим. Я, например, просто умираю с голоду. — Давай приготовим завтрак, — предложил Сынмин. — Здесь, кажется, даже яйца есть. Готовка помогла им занять руки и избегать прямых взглядов ещё какое-то время. Сынмин колдовал над омлетом, Минхо нарезал хлеб и постоянно отвлекался на то, чтобы отпускать едкие комментарии о том, как именно он будет мстить каждому из их друзей. Они сели за стол. Оказалось, что готовить вместе на двоих — это до странности уютно. Омлет получился на удивление хорош, хлеб был свежим, а сыр — восхитительно ароматным. Минхо ел с аппетитом, и Сынмин поймал себя на том, что просто смотрит на него. На то, как он слизывает крошки с губ. Как морщит нос. Как его пальцы обхватывают кружку с водой. Три года. Три года он запрещал себе смотреть вот так. — Эй, — Минхо вдруг поднял глаза, и Сынмин торопливо уткнулся в свою тарелку. — Ты чего? — Ничего. Вкусно. Омлет. Хороший. Минхо скептически изогнул бровь, но комментировать не стал. Вместо этого он вдруг спросил — слишком небрежно, чтобы это звучало естественно: — Слушай... Про прошлую ночь. Сынмин замер с вилкой на полпути ко рту. — Мм? — Ну, — Минхо отвёл взгляд, постукивая пальцами по столу, — я точно ничего не сделал?  — Ты спрашивал, я сказал, что не знаю. И почему ты думаешь что это ты, может это я что-то сделал! — Что?! — взорвался Минхо, но его возмущение было каким-то смущённым, почти жалобным. — Я не помню, что было ночью! И мне нужно знать о чём не помню! Потому что если мы... ну... если я... то я, чёрт возьми, хочу хотя бы помнить об этом! Сынмин медленно отложил вилку. Его лицо полыхало так, что, наверное, освещало бы комнату лучше электрических факелов. Но где-то глубоко внутри, под слоями смущения и паники, трепыхнулось что-то тёплое от слов «хотя бы помнить об этом». Минхо смотрел на него исподлобья, как кот, который только что опрокинул вазу и теперь пытается понять, будут ли его ругать или всё же погладят. — Так что? Чувствуешь что-то? Болит? Тянет? Неудобно? Или... я не знаю... какие там ещё должны быть последствия? Сынмин закрыл лицо руками. — Господи, Минхо, ты вообще слушаешь, что говоришь? — А что я такого говорю?! — возмутился тот, но голос его дрогнул. — Это нормальный, практический вопрос! Мы оба взрослые люди! Мы должны прояснить эту ситуацию! — «Взрослые люди» не задают такие вопросы за завтраком! — А когда задавать?! За ужином?! Может, при свечах?! «Дорогой Сынмин, будь добр, передай мне соль и заодно скажи, не болит ли у тебя задница»?! — Ты невозможен! — Сынмин отнял руки от лица и уставился на Минхо со смесью ужаса и какого-то истерического веселья. — Абсолютно невозможен! — И всё же, — упрямо сказал Минхо, сложив руки на груди. Выглядел он при этом до абсурда воинственно для человека, обсуждающего столь деликатную тему. Сынмин судорожно выдохнул. — Нет, — сказал он наконец, глядя в стену где-то над левым плечом Минхо. — Нет, я не чувствую... ничего такого. Внутри. Нигде. Всё... нормально. Минхо заметно расслабился. Даже плечи опустились. — Вот и хорошо, — пробормотал он. — Вот и отлично. — А ты? — вопрос вырвался у Сынмина прежде, чем он успел подумать. — Ты сам-то? Ну, раз мы уж начали этот дурацкий разговор... Минхо поперхнулся водой. — Что — я?! — Ну, — Сынмин скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть увереннее, чем он себя чувствовал, — ты спрашивал меня про «внутри». А сам? Вдруг это ты... ну... снизу? В нашей гипотетической, возможно, несуществующей ночной ситуации? Настала очередь Минхо багроветь. Он открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл. — Я, — произнёс он с достоинством, — в любой гипотетической ситуации нахожусь исключительно сверху. — Откуда ты знаешь, если ничего не помнишь?! — Да потому что я всегда сверху! — отрезал Минхо, но уши его всё ещё пылали. Сынмин моргнул. Раз. Другой. — Погоди, — сказал он медленно, и в его голосе прорезалась какая-то новая, ещё не окрепшая, но уже цепкая мысль. — Что значит «всегда сверху»? Минхо, который уже было расслабился, решив, что опасный разговор позади, снова напрягся. — Ну... всегда, — повторил он. — То есть ты говоришь мне, что у тебя был секс с парнями? Ты не натурал? Минхо смотрел на Сынмина круглыми глазами, и в них читалось выражение, какое бывает у оленя, внезапно пойманного фарами автомобиля на ночной трассе. — Я... — начал он и осёкся. — А ты? Ты, значит, тоже не натурал, раз спрашиваешь меня о сексе с парнями с таким... с таким лицом?! — У меня лицо обычное! — возмутился Сынмин. — У тебя лицо следователя прокуратуры! «Гражданин Ли Минхо, расскажите-ка поподробнее о ваших гомосексуальных контактах, пока я не приобщил к делу ваши собственные слова о позе сверху»! — Я просто уточняю! — Сынмин всплеснул руками. — Ты три года при мне встречался с девушками, обсуждал женские фигуры с Ча... — А ты три года делал вид, что у тебя вообще нет личной жизни! — парировал Минхо. — Кроме меня и наших друзей, ты ни с кем не общался! Я думал, тебе никто вообще не нужен! — Нужен! — выпалил Сынмин и тут же прикусил язык. Минхо откинулся на спинку стула. Его лицо медленно менялось, проходя стадии от шока до какой-то ошарашенной радости. — Так, — сказал он уже тише, — давай проясним. Я — не натурал. Ты — тоже, видимо, не совсем. Мы оба три года думали, что каждый из нас — гетеро. И теперь мы сидим на кухне, обсуждая, кто из нас мог быть снизу в сексе, которого, скорее всего, даже не было. — Да, — кивнул Сынмин. — Именно так. И я всё ещё жду ответа. — Какого ответа?! — Откуда ты знаешь, что ты «всегда сверху», если, как выяснилось, ты натуралом только притворялся? Это эмпирический опыт или гипотеза? Минхо застонал и сполз по стулу вниз, запрокинув голову к потолку. — Господи, Сынмин, можно я не буду отвечать на этот вопрос? — Ты только что спрашивал меня, не болит ли у меня задница! — напомнил Сынмин, и его голос дрогнул от смеха. — А теперь тебя смущает мой вопрос? Серьёзно?! — Это другое! — Ничего не другое! Ты просто боишься признаться! — В чём?! — В том, что у тебя нет никакого опыта с парнями! — торжествующе заявил Сынмин. — Ты просто блефуешь.  Минхо резко выпрямился. Его глаза опасно сверкнули. — То есть ты хочешь чтобы я тебе продемонстрировал свои навыки?  Сынмин сглотнул. — Ч-что? Нет! — Так. Ладно, мы тут сидим, а время идёт. Предлагаю: во-первых, принять ванну, потому что я чувствую себя так, будто меня забыли вынуть из стиральной машины. Во-вторых, еще поискать выход. Вдруг наши доблестные друзья-похитители оставили секретный лаз? Сынмин вынырнул из омута собственных мыслей. — Ты прав, — сказал он, поднимаясь.