к черту все.

На следующее утро подземелья встретили Элару запахом сырости и столетнего камня. Она спустилась по широкой лестнице, стараясь ступать бесшумно, но каждый её шаг всё равно казался ей неприлично громким в этой утренней тишине. Пенси Паркинсон ждала её у входа в класс, прислонившись плечом к холодной стене, скрестив руки на груди. Её тёмные волосы были стянуты в тугой узел, под глазами залегла серая тень — Пенси больше не пользовалась тональными кремами, словно решив, что маскировать последствия войны не имеет смысла. Она молча кивнула Эларе, и та кивнула в ответ. Между ними всегда было достаточно слов, чтобы не нуждаться в них по утрам. Внутри класса зельеварения воздух оказался густым, пропитанным настойками и высушенными травами, но под этим привычным слоем Элара уловила нечто новое — запах дыма, который, казалось, прилип к каждому котлу, каждому пергаменту, каждой каменной плите. Северус Снейп стоял у своего стола, такой же чёрный и неподвижный, как и всегда, но что-то в нём изменилось. Он больше не носил мантию — только простой тёмный сюртук с высоким воротником, закрывающим безобразный рубец на шее. Когда он обвёл класс своим ледяным взглядом, Элара заметила, что его рука, лежащая на столе, слегка дрожит. Все это видели. Никто не смел комментировать. — Садитесь, — голос Снейпа был тише, чем раньше, но так же остер, как лезвие ножа. — На этом курсе я не жду от вас величия. Максимум — годное зелье, которое не отправит вас в лазарет. Это не война, дети, это восстановление. И даже вы, — он обвёл взглядом группу, задержавшись на Драко, который сидел в дальнем углу, сгорбившись над партой, — способны на это. Элара заняла место рядом с Пенси, стараясь не смотреть в сторону Малфоя. Она чувствовала его присутствие кожей — тяжёлое, давящее, как предгрозовое небо. Блейз Забини сидел справа от него, Теодор Нотт — слева. Они держались вместе, как сплочённый отряд, переживший осаду, и никто из них больше не улыбался. Дафна Гринграсс и её младшая сестра Астория заняли парту у окна, и Дафна, поймав взгляд Элары, лишь коротко кивнула — поддержка, но без тепла. Теплота теперь была роскошью, которую не все могли себе позволить. — Сегодня вы будете варить Успокоительное, — Снейп взмахнул палочкой, и на доске загорелись ингредиенты. — Уровень сложности — выше среднего. Я ожидаю идеальную прозрачность и ровный пар. Первая попытка — в одиночку. Никаких пар. Война закончилась, вы должны научиться полагаться только на себя. Пенси тихо выдохнула через нос, и Элара поняла, что подруга так же, как и она, не спала этой ночью. Слишком много снов о том, что нельзя изменить, слишком много скрипа половиц в родительском доме, где война оставила свои следы на каждом портрете и каждой занавеске. Элара достала нож из набора — подарок отца на четырнадцатилетие, с рукоятью из драконьей кости — и принялась нарезать корни мандрагоры. Пальцы двигались механически, потому что она варила это зелье уже сотни раз, но сейчас каждая ошибка могла стоить ей последних остатков самоуважения. В классе царила такая тишина, что Элара слышала, как потрескивают угли под чашей Пенси слева и как Драко дышит ртом — заложен нос, вероятно, последствия проклятия, которое он подхватил в бою за Астрономическую башню. Слухи разлетались быстро: Малфой лично добил одного из Пожирателей Смерти, который пытался сбежать через тайный ход, и сделал это так жестоко, что авроры потом отводили глаза. Элара не знала, правда ли это. Она не хотела знать. Снейп медленно прохаживался между столами, и его чёрные ботинки издавали почти неслышный шелест по каменному полу. Он остановился рядом с Ноттом, понаблюдал за его помешиванием, покачал головой и перешёл к Блейзу. Элара опустила взгляд в свой котёл — жидкость начинала приобретать нужный, едва заметный голубоватый оттенок. Успокоительное всегда действовало на неё лучше всяких снотворных, и сейчас, вдыхая сладковатый пар, она чувствовала, как напряжение в плечах понемногу отпускает. — Мисс Вэнс, — голос Снейпа раздался у неё за спиной, и она вздрогнула. — Ваше помешивание. Что вы делаете не так? — Я помешиваю по часовой стрелке, сэр, трижды через каждые тридцать секунд, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И это ваша проблема, — Снейп наклонился, и она почувствовала запах лаванды и чего-то горького, похожего на полынь. — Вы варите Успокоительное, мисс Вэнс, а не яд. Против часовой стрелки. Медленнее. Дайте зелью дышать. Вы не на дуэли, вы лечите себя. Элара замерла. Она варила это зелье на протяжении пяти лет — и всегда по часовой стрелке. Мать учила её так, бабушка учила мать, и никто никогда не говорил ей, что она ошибается. Снейп выпрямился, и их взгляды встретились. В его чёрных глазах промелькнуло что-то похожее на усталость — не насмешка, не презрение, а именно глубокая, всепоглощающая усталость человека, который видел слишком много глупых смертей. — Война меняет всё, — тихо произнёс он, и эти слова предназначались только ей. — В том числе и рецепты, которые вы заучили в детстве. Не цепляйтесь за прошлое, мисс Вэнс. Оно сожжёт вас быстрее, чем адское пламя. Он отошёл, и Элара осталась сидеть с занесённой над котлом ложкой, ощущая, как внутри неё что-то медленно переворачивается. Пенси бросила на неё быстрый взгляд, поджала губы — вопрос, на который не нужно отвечать вслух, — и вернулась к своему зелью. Элара начала помешивать против часовой стрелки. Жидкость посветлела мгновенно, стала почти прозрачной, и из котла поднялся ровный серебристый пар, пахнущий ромашкой и мятой. Её охватило такое чувство, будто она все эти годы шла по коридору с закрытыми глазами и вдруг открыла их. Всё просто. Всё всегда было так просто. Драко напротив неё вдруг издал резкий звук — не то стон, не то смешок. Элара подняла глаза и увидела, как его котёл затягивает густая чёрная пелена, капли жижи выплёскиваются через край, шипят на камне, и запах горелой плоти распространяется по классу. Снейп оказался рядом с ним быстрее, чем кто-либо успел вдохнуть, и одним движением палочки убрал зелье. — Ужасно, Малфой, — отрезал он, и в его голосе не было злорадства. — Отработка сегодня в восемь вечера. Придёте с мыслями, а не с кошмарами. Драко не ответил. Он сидел, глядя в пустой котёл, и его руки, лежащие на столе, медленно сжимались в кулаки. Блейз положил ладонь ему на плечо, но тот дёрнулся, как от удара. — Не трогай, — прошептал Драко. — Я сам. Класс затих. Кто-то на Гриффиндоре — Элара не видела, кто именно, но догадывалась — тихо фыркнул. Ей захотелось запустить в этого кого-то ножом. Желание было таким острым и чётким, что она даже удивилась самой себе. Но она не пошевелилась. Она только смотрела на Драко, на его напряжённую спину, на то, как он трет запястье левой руки — там, где когда-то была метка. Урок закончился через сорок минут. Элара набрала своё зелье в хрустальный флакон, и Снейп, проверив его, коротко кивнул — единственное одобрение, на которое он был способен. Пенси получила «выше ожидаемого», Дафна — «приемлемо», Астория — «выше ожидаемого», и только Блейз с Тео умудрились получить «превосходно», как Вэнс, варив по собственному методу, который, как знала Элара, они разработали во время каникул, запертые в поместье Забини, где зелья были единственным развлечением, не связанным с политикой. В коридоре Пенси догнала Элару, схватив за локоть. — Что он тебе сказал? — спросила она, не утруждая себя приветствиями. — Что я цепляюсь за прошлое, — ответила Элара, пряча флакон в сумку. — Снейп или Малфой? — уточнила Пенси, и в её голосе прозвучало такое усталое понимание, что Элара на миг возненавидела подругу за эту проницательность. — Оба, — призналась она. Пенси посмотрела на неё долгим взглядом, потом вздохнула и потянула её к выходу. — Пойдём. У нас ещё Защита от тёмных искусств, а потом Трансфигурация. И если ты думаешь, что МакГонагалл станет мягче от того, что у неё теперь должность директора, ты ошибаешься. Они шли по коридору, и Элара краем глаза заметила, как Драко, Блейз и Тео сворачивают к астрономической башне. Блейз о чём-то говорил вполголоса, Тео кивал, но Драко шёл, опустив голову, закрывшись ото всех, как ворота поместья Малфоев в дни осады. Элара отвернулась первой. Но на следующем уроке, когда профессор Мур, новая учительница защиты, слишком молодая и слишком энергичная для этого времени, заставила их отрабатывать щитовые чары в парах, Элара обнаружила себя стоящей напротив Драко Малфоя. Мур отвела её в сторону перед началом и сказала тихо, чтобы никто не слышал: «Я наслышана о вашей конфронтации, мисс Вэнс. Но в моём классе вы будете работать со всеми без исключения. Вы поняли меня?» Элара поняла. И ненависть к этой самоуверенной молодой женщине, которая не нюхала войны, но уже учила их жизни, мгновенно перекрыла всю ту холодную неприязнь, что она испытывала к Малфою. Они стояли друг напротив друга в дальнем углу класса, и Драко даже не поднял палочку. Он смотрел на неё с таким видом, будто она была частью стены — неодушевлённым предметом, не заслуживающим внимания. — Ты собираешься защищаться или так и будешь смотреть? — спросила Элара, поднимая палочку. — А смысл? — его голос был пустым. — Ты всё равно не сможешь меня достать. Она наложила Ослабляющее заклинание просто чтобы проверить его реакцию. Драко даже не шелохнулся, и заклинание прошло сквозь него — или он его отразил без палочки, или тело, привыкшее к проклятиям, уже не реагировало на такие детские игрушки. Элара не знала, что хуже. Она не догадывалась, что когда то Малфой мог стоять под круциатусом на протяжении двадцати минут, не шелохнувшись. А ведь это было где-то семь месяцев назад. — Ты издеваешься? — она шагнула к нему. — Профессор Мур смотрит. — Пусть смотрит, — Драко медленно поднял глаза. — Пусть все смотрят. Мне плевать. — Ты был другим вчера, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. — Ты говорил. Ты злился. — А сегодня у меня нет сил даже на злость, — он усмехнулся, но улыбка вышла кривой и болезненной. — Иди к своей подружке, Вэнс. Я справлюсь сам. Но Элара не ушла. Вместо этого она сделала ещё один шаг вперёд и оказалась так близко, что слышала его прерывистое дыхание. — Я не уйду, — сказала она, и в её голосе прозвучало что-то, чего она сама от себя не ожидала. — Ты думаешь, что ты один несёшь этот груз, Малфой? Ты думаешь, что только твои кошмары пьют твою кровь по ночам? Драко замер. В его глазах мелькнуло что-то — не удивление, не надежда, а скорее растерянность щенка, который вдруг понял, что его ударил не чужак, а тот, кто должен был стоять рядом. — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Тогда объясни, — потребовала она. Но он не успел. Мур объявила конец занятия, и класс мгновенно наполнился шумом переговаривающихся студентов, собирающих вещи. Элара сделала шаг назад и вдруг почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось — как нить, которую она держала все эти месяцы, натянутую до предела, и теперь она лопнула, оставив в душе только пустоту. Драко молча развернулся и вышел, не обернувшись. Элара осталась стоять посреди класса, глядя ему вслед, и не заметила, как Пенси подошла и молча взяла её за руку. Только тогда она поняла, что пальцы у неё ледяные и дрожат. — Ты в порядке? — спросила Пенси так тихо, что этот вопрос был похож на молитву. — Нет, — честно ответила Элара. — Но, кажется, никто из нас не в порядке. Они вышли в коридор, и замок снова встретил их запахом гари и свежего камня, который никогда не сможет заставить их забыть о том, что здесь произошло. Восьмой курс был не наградой для выживших. Это была тюрьма для тех, кто слишком много знал, чтобы жить обычной жизнью, и слишком мало значил, чтобы умереть героем. А впереди была целая ночь, и Элара уже знала, что снова не сможет спать. Она будет лежать в постели, слушая, как Пенси ворочается на соседней кровати, как Блейз ходит по гостиной без остановки, как Тео бормочет во сне заклинания, которым его научил отец до того, как его посадили в Азкабан. И никто из них не скажет друг другу слов утешения, потому что ложь никогда не была их сильной стороной. Но когда на рассвете Элара всё же провалится в короткий, беспокойный сон, ей приснится Драко Малфой, стоящий у окна на седьмом этаже, и его бледная рука, тянущаяся к ней сквозь туман, и она не сможет понять — зовёт он её на помощь или отталкивает прочь. И ответа не будет до самого утра. Хотя, его может и не быть вовсе.