«Le Souvenir: Вкус искупления»

Прошлое — это не просто набор кадров. Для них оно пахло дешевым рамёном, старым деревом университетских аудиторий и кондиционером для белья, который Джин всегда выбирал с особой тщательностью. Пять лет назад их мир не состоял из дизайнерских костюмов и лимузинов. Он состоял из надежд, которые казались неисчерпаемыми. Все началось с Намджуна и Юнги. Два первокурсника, которые выглядели так, будто собирались захватить мир или, как минимум, переписать все правила музыкальной индустрии. Намджун, со своими вечно сломанными очками и кипами книг по архитектуре, и Юнги, который спал на лекциях, но по ночам выдавал такие биты, от которых дрожали стекла в общежитии. Они встретились в библиотеке. Намджун случайно уронил стопку книг на ногу Юнги. — Эй, осторожнее, философ, — проворчал Юнги, не открывая глаз. — Прости, я просто засмотрелся на план реставрации дворца, — Намджун виновато улыбнулся, обнажая ямочки на щеках. — Лучше посмотри на свои руки, ты ими сейчас полбиблиотеки разнесешь. Так родилась первая нить. К ним быстро притянулся Хосок — студент факультета искусств, чья энергия была настолько заразительной, что даже угрюмый Юнги начинал невольно притопывать в такт его шагам. Хосок привел с собой Чимина — робкого первокурсника с отделения современного танца, который краснел каждый раз, когда Намджун хвалил его пластику. Тэхён появился позже, буквально «свалившись с неба»: он заблудился в корпусах и зашел в их репетиционную комнату, спросив, не здесь ли выдают бесплатные обнимашки. Его странность была настолько искренней, что его просто не смогли выгнать. Джин был старше. Он учился на актерском факультете и уже тогда считался легендой кампуса. Его называли «Бог визуалов», но за этой внешностью скрывался человек, который больше всего на свете любил кормить людей. Их первая общая встреча произошла в старой столовой. П'ятеро парней пытались разделить одну порцию кимбапа на всех, потому что деньги закончились за неделю до стипендии. Вдруг перед ними на стол опустился поднос, ломящийся от еды: жареная курица, токпокки, свежий рис и домашние закуски. Они подняли глаза. Перед ними стоял невероятно красивый парень в розовом худи. — Вы выглядите так, будто готовы съесть друг друга, — сказал Сокджин, поправляя челку. — Я приготовил слишком много. Поможете? Это была ложь. Джин специально потратил свои последние деньги, увидев этих шумных, но голодных младших. В тот вечер он официально стал их «хёном». Он стал тем клеем, который соединил архитектора, продюсера, танцоров и художника в одну семью. Чонгук поступил на год позже. Пятнадцатилетний талант, который поступил экстерном на факультет изящных искусств. Он был диким, молчаливым и колючим, как еж. Он ни с кем не разговаривал, проводя все время за мольбертом. Джин взял над ним шефство первым. — Эй, мелкий, если не будешь есть овощи, не вырастешь выше своего мольберта, — Джин бесцеремонно подсаживался к нему в саду университета, протягивая ланч-бокс. — Я не голоден, — бурчал Чонгук, не отрываясь от наброска. — Врешь. У тебя в животе киты воют. Ешь, это приказ старшего. Чонгук долго сопротивлялся. Он боялся привязанности. Но Джин был настойчив. Он приводил остальных. Юнги давал Чонгуку слушать свои новые треки, Намджун советовал книги по композиции, Хосок учил его не бояться сцены, а Тэхён просто садился рядом и молча рисовал в своем блокноте, создавая ощущение комфорта. Постепенно Чонгук оттаял. Он стал «золотым макнэ» их группы. Именно Чонгук нарисовал их первый общий портрет — они сидели на крыше общежития, глядя на закат. На этой картине Джин был в центре, обнимая всех своими широкими плечами. «Мы будем вместе всегда, верно?» — спросил тогда Чимин, прислонившись плечом к Хосоку. «Всегда — это слишком долго для людей, — философски заметил Намджун. — Но для нас... для нас этого будет мало». Они были счастливы. Они были бедны, но у них была общая мечта. Джин хотел стать великим актером, чтобы его друзья гордились им. Чонгук хотел написать портреты каждого из них, чтобы запечатлеть их молодость навсегда. Проблемы начались на последнем курсе Джина. Давление со стороны семей, страх перед будущим и... то самое «происшествие», которое назревало как нарыв. В университете проводился престижный конкурс грантов. На кону была стажировка в Европе для художников и архитекторов. Чонгук и Намджун были главными претендентами. Но в какой-то момент документы Чонгука исчезли из архива. Его обвинили в плагиате собственной работы, которую он якобы «украл» у одного из сыновей богатых спонсоров университета. Чонгук был раздавлен. Ему грозило отчисление. В ту ночь Джин пошел к ректору. Никто не знал, о чем они говорили. Но на следующее утро обвинения с Чонгука были сняты, а виновным признали... Ким Сокджина. Поползли слухи. Говорили, что Джин использовал свои связи и деньги семьи (о которых он никогда не рассказывал), чтобы подставить другого студента и «очистить» путь для Чонгука, но что-то пошло не так. Слухи росли как снежный ком. Юнги, который всегда остро реагировал на несправедливость, первым сорвался. — Ты серьезно это сделал? — кричал он в репетиционной. — Ты решил поиграть в бога и разрушить чужую жизнь, чтобы «спасти» нас? — Юнги, всё не так, как кажется... — голос Джина дрожал. Он выглядел бледным, под глазами залегли тени. — А как? Скажи правду! — Намджун стоял рядом, его взгляд был холодным и разочарованным. Как будущий архитектор, он ценил честность структуры. Ложь Джина разрушала их фундамент. Чонгук стоял в углу. Его кулаки были сжаты до белизны суставов. — Я ненавидел того парня, Джин-хён. Но я не просил тебя становиться монстром ради меня. Ты превратил мою победу в пепел. Теперь все говорят, что я получил грант только потому, что мой «богатый хён» подтасовал карты. Джин посмотрел на Чонгука. В этом взгляде была такая невыносимая боль, что Чонгук на мгновение захотел забрать свои слова назад. Но обида была сильнее. — Уходи, — тихо сказал Чонгук. — Нам не нужен такой защитник. Джин молчал. Он не мог сказать им истину. Он не мог сказать, что ректор шантажировал его: либо Джин берет вину на себя и уходит из университета, либо Чонгук навсегда лишается права заниматься искусством в Корее из-за ложного обвинения в плагиате, которое подстроил тот самый сын спонсора. Джин выбрал себя в качестве жертвы. Он выбрал их будущее ценой своей репутации. В ту ночь пошел дождь. Ливень, который, казалось, хотел смыть весь Сеул. Джин собирал вещи в общежитии. В комнату вошли остальные. Не было привычного смеха. Только тяжелое дыхание и запах сырости. — Я уезжаю в Париж, — сказал Джин, не оборачиваясь. — Мои документы уже оформлены. — Бежишь? — усмехнулся Тэхён. Его обычно добрые глаза были полны слез и злости. — Так просто? Даже не извинишься? — Извините, — прошептал Джин. Он прошел мимо них, задевая плечом Чонгука. Чонгук не шелохнулся. Он смотрел в пол, чувствуя, как внутри него что-то окончательно ломается. Когда дверь закрылась, в комнате стало так тихо, что было слышно биение шести разбитых сердец. Джин вышел на улицу без зонта. Его паническая атака случилась прямо у ворот университета. Он упал на колени, хватая ртом воздух, смешанный с дождем. Его тошнило от горя. Он оставил там всё: свою любовь, свою мечту, своих братьев. Он уехал во Францию с клеймом предателя, которое сам же на себя и надел, чтобы спасти карьеру младшего, который его возненавидел. Настоящее время. Сеул. Сокджин вздрогнул, когда в ресторане громко хлопнула дверь. Воспоминания отхлынули, оставив после себя горечь на языке. Ему двадцать семь, он успешный ресторатор, но он всё еще тот парень под дождем, который не может дышать. Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми, но он всё еще чувствовал на них ту воображаемую грязь, которую на него вылили пять лет назад. — Шеф, список гостей на завтра утвержден? — спросил администратор. — Да, — Джин взял папку. Листая список, он внезапно замер. Его сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном, болезненном ритме. «Ким Намджун (Архитектурное бюро "RM"), Ким Тэхён (Дизайнерский дом "Vante"), Чон Чонгук (Личная галерея)...» Инвесторы пригласили всю элиту Сеула. Они пригласили его прошлое. Джин почувствовал, как мир вокруг начинает вращаться. Стены его нового, идеального ресторана вдруг стали казаться камерой пыток. Пять лет он строил эту крепость в Париже, чтобы за один вечер она рухнула здесь, в Корее. — Они придут... — прошептал он, закрывая глаза. — Они увидят меня. Он бросился в свой кабинет, запер дверь и сполз по ней на пол. Руки колотило. Ему нужно было принять лекарство, но он не мог пошевелиться. Образы из прошлого — смеющийся Чонгук, серьезный Намджун, заботливый Хосок — смешивались с реальностью. Завтрашний вечер должен был стать его триумфом. Но Сокджин знал: это будет суд. И на этот раз у него не будет сил оправдываться. В другом конце города Чонгук смотрел на приглашение в золотом конверте. На нем было написано название ресторана: *Le Souvenir*. — Воспоминание... — Чонгук сжал бумагу так сильно, что она смялась. Он не знал, что завтра может увидить не предателя, а человека, который все эти годы умирал от одиночества ради его, Чонгука, успеха.