«Le Souvenir: Вкус искупления»

Сеул задыхался от предвкушения. В элитных кругах только и говорили, что об открытии «Le Souvenir». Инвесторы вложили миллионы, чтобы создать иллюзию парижского шика в самом сердце Каннама. Но для владельца этого места, скрытого за кулисами кухни, этот вечер был не триумфом, а эшафотом. Джин стоял перед зеркалом в своем кабинете. Белоснежный поварской китель сидел на нем идеально, подчеркивая разворот широких плеч. Он выглядел как ожившее произведение искусства, но его лицо было бледным, почти прозрачным. — Пять минут до открытия, шеф, — послышался голос за дверью. Джин глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Он выучил это правило еще в Париже: если кажется, что ты умираешь — улыбайся шире. Это его единственная защита. Он не планировал выходить в зал. Инвесторы знали, что «шеф Ким» — личность непубличная и крайне скромная. Он будет наблюдать за своими «палачами» через узкое смотровое окно на дверях кухни. Первым приехал Ким Намджун. Его черный лимузин мягко остановился у входа. Намджун вышел, поправляя воротник дорогого пальто. За пять лет он научился держать спину так прямо, будто в его позвоночник вставили стальной стержень. Он окинул взглядом здание ресторана. Его профессиональный глаз отметил безупречность линий. — Кто бы ни строил это место, у него есть вкус, — сухо заметил он своему ассистенту. Следом за ним, в облаке вспышек камер, появился Ким Тэхён. Он был в шелковом костюме глубокого винного цвета. Его взгляд был отсутствующим, блуждающим. Он привык к вниманию, но ненавидел его. Тэхён зашел внутрь, даже не взглянув на приветственный персонал. Он искал знакомое лицо. В толпе он увидел Намджуна и направился к нему. — Хён, ты тоже здесь, — это не был вопрос. — Как я мог пропустить открытие года, Тэ? — Намджун едва заметно кивнул. Вскоре подошли Хосок и Чимин. Они выглядели как два полюса: Хосок в ярком, почти вызывающем наряде, который должен был кричать о его успехе, и Чимин — весь в черном, с серебряной цепью на шее, холодный и отстраненный. Последним приехал Чон Чонгук. Он не позировал фотографам. Он просто прошел сквозь толпу, словно ледокол. Его черная водолазка скрывала татуировки, доходящие до самой шеи. В его глазах застыла зима. Он ненавидел подобные мероприятия, но название ресторана — «Воспоминание» — тянуло его сюда с неодолимой силой. Он чувствовал, что за этими стенами скрывается тайна, которая принадлежит ему. Мин Юнги уже ждал их внутри, сидя в самом темном углу VIP-зоны с бокалом виски. Шестеро парней собрались за одним столом. Седьмой стул оставался пустым — молчаливое напоминание о человеке, которого они вычеркнули из жизни, но не смогли вырвать из сердец. Джин приник к смотровому окну на дверях кухни. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, ребра вот-вот треснут. Намджун... он стал таким солидным. Тэхён... он выглядит так, будто ему больно даже дышать. Чимин и Хоби... они почти не улыбаются друг другу. Юнги... он всё так же морщится, когда пьет. И Чонгук. Джин судорожно сжал пальцы на дверной ручке. Его «маленький Куки» превратился в опасного, мрачного мужчину. От него исходила такая волна одиночества, что Джину захотелось бросить всё, выбежать в зал и просто обнять его. Но он помнил: «Ты нам больше не брат». Эти слова были выжжены на его душе. — Шеф? Ваше фирменное блюдо для VIP-стола готово, — прошептал су-шеф. Джин заставил себя отстраниться от окна. — Я сам... я сам оформлю подачу. Но вынесете вы. Он подошел к тарелкам. Его руки летали над фарфором, создавая шедевры из соусов и трав. Для своих друзей — своих бывших братьев — он готовил то, что они любили в университете, но в высокой интерпретации. Для Чонгука — особая подача морепродуктов, как тот любил, когда они тайно выбирались на побережье. Для Юнги — мясо с острым оттенком, который всегда согревал его в холодные ночи в студии. Он вкладывал в эту еду всё, что не мог сказать словами. Каждое блюдо было письмом. Каждая специя — признанием в любви. В зале воцарилась тишина, когда официанты поставили тарелки на стол парней. Юнги первым поднял вилку. Он отрезал кусочек мяса, отправил его в рот и... замер. Его глаза расширились. Этот вкус. Этот едва уловимый аромат лемонграсса и имбиря, смешанный по особому рецепту, который знал только один человек в мире. Чимин попробовал свой десерт и внезапно почувствовал, как к горлу подкатывает ком. — Ребята... — его голос сорвался. — Вы чувствуете это? Чонгук смотрел на свою тарелку. Его руки начали мелко дрожать. Он не пробовал еду. Он просто вдыхал запах. Запах дома. Запах тех субботних вечеров, когда они вшестером сидели на полу, а Джин ворчал, что они слишком быстро всё съедают. — Кто владелец этого ресторана? — резко спросил Намджун у подошедшего менеджера. Его голос был стальным. — Господин Ким, — вежливо ответил менеджер. — Он приехал из Франции. Но он предпочитает не выходить к гостям. — Какое у него имя? — Чонгук поднялся, опрокинув стул. Грохот заставил гостей за соседними столами обернуться. — Его полное имя! Менеджер замялся. — Простите, шеф просил сохранять конфиденциальность. Он просто «Шеф Ким». Юнги вскочил вслед за Чонгуком. — Это он. Это точно он. Никто больше не готовит так. Этот вкус... его нельзя подделать. Шестеро парней, не сговариваясь, двинулись в сторону кухни. Охрана попыталась их остановить, но Намджун одним ледяным взглядом заставил их отступить. Они ворвались в служебное помещение, сметая всё на своем пути. Джин видел их приближение через окно. Он видел ярость и отчаяние в глазах Чонгука. «Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Я не готов». Его накрыло мгновенно. Стены кухни начали плавиться. Звуки превратились в невыносимый ультразвук. Воздух стал раскаленным песком, который обжигал легкие. Джин схватился за воротник кителя, пытаясь разорвать его. Его лицо исказилось в беззвучном крике. — Сокджин-ним! — закричал его помощник-француз, подбегая к нему. — Лекарство! Где ваше лекарство?! Джин не слышал. Он видел, как дверь кухни распахивается. Он видел Чонгука, вбегающего внутрь. В этот момент Джин проявил чудеса самообладания, рожденные чистым ужасом. Он метнулся в боковую дверь — вход в огромную морозильную камеру. Он захлопнул тяжелую стальную дверь и провернул засов изнутри. Чонгук влетел на кухню через секунду после того, как дверь морозильника закрылась. Он огляделся. Повара стояли в оцепенении. На разделочном столе лежала брошенная поварская ложка. — Где он?! — прорычал Чонгук, хватая за грудки первого попавшегося повара. — Где Ким Сокджин?! Повар, не понимающий корейского, испуганно лепетал на французском. Намджун, Юнги и остальные вбежали следом. Они обыскивали каждый угол, открывали шкафы, заглядывали под столы. — Его здесь нет, — Чимин указал на распахнутое окно, выходящее на задний двор. — Он сбежал? Они не заметили массивную дверь морозильной камеры, которая была замаскирована под панель стены. Они стояли в паре метров от него. Внутри морозильной камеры было минус 20 градусов. Джин сидел на полу, прислонившись спиной к ледяному металлу. Его дыхание вырывалось изо рта густыми белыми облаками. Он слышал их голоса через дверь. Слышал, как Чонгук кричит его имя. Как Юнги проклинает всё на свете. Как Намджун пытается успокоить остальных, хотя его собственный голос дрожит. — Уходите... — шептал Джин, обхватив себя руками. — Пожалуйста, просто уйдите. Его паническая атака наложилась на переохлаждение. Тело начало бить крупной дрожью. Он чувствовал, как замерзают слезы на его щеках. Боль в груди была такой острой, будто туда вбили ледяной кол. «Джин-хён, ты лучший повар в мире!» — звенел в его ушах голос маленького Чонгука из прошлого. «Я всегда буду готовить для тебя, Куки. Всегда». Джин горько усмехнулся. «Всегда» закончилось пять лет назад. Сейчас он прятался от них в холодильнике, как преступник. — Его нет, Чонгук. Мы опоздали, — голос Намджуна за дверью звучал надломленно. — Пошли. Мы найдем его. Теперь, когда мы знаем, что он в Сеуле, он никуда не денется. — Я не уйду, пока не увижу его глаза! — кричал Чонгук. — Хён, я знаю, ты слышишь! Зачем ты это делаешь?! Зачем ты вернулся, если снова убегаешь?! Джин зажал уши руками. Он не хотел этого слышать. Он не хотел знать, как сильно они его ненавидят... или как сильно они по нему скучали. Через бесконечные десять минут шаги за дверью затихли. В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только гулом вытяжки. Джин попытался встать, но его ноги не слушались. Холод пробрал до костей. Он сполз обратно, чувствуя, как сознание начинает уплывать. Его последней мыслью перед тем, как тьма окончательно поглотила его, была: «По крайней мере, им понравился ужин». Парни стояли на ночной улице перед рестораном. Открытие было сорвано. Гости расходились, перешептываясь. Чонгук стоял у своей машины, глядя на темные окна второго этажа. Его кулаки были разбиты — он в ярости ударил по стене кухни, когда не нашел Джина. — Мы его найдем, — Юнги положил руку ему на плечо. Его пальцы всё еще пахли теми самыми специями Джина. — Теперь это только вопрос времени. — Почему он прячется, Юнги? — тихо спросил Чонгук. — Если он виноват, почему не смеется нам в лицо своим успехом? А если не виноват... тогда что мы наделали пять лет назад? На этот вопрос ни у кого не было ответа. В ту ночь никто из них не уснул. А в пустом ресторане «Le Souvenir» су-шеф, наконец, нашел в себе смелость открыть дверь морозильной камеры и обнаружил там бездыханное, ледяное тело своего шефа. Боль только начиналась. И на этот раз улыбка Джина больше не могла её скрыть.