Оставайся. Путь Шона Бэнфилда

Шон застегивал крепления на своей новой доске перед спуском, когда рядом оказалась компания молодых ребят и девчонок. Те весело обсуждали открытие нового склона. Она была среди них, говорила что-то, громко смеялась. Потом махнула им рукой, и с улыбкой скользнула вниз по маршруту, успев на секунду встретиться взглядом с Шоном. Остальные ребята следом ринулись вниз. Он так и остался стоять, забыв, что собирался делать дальше. Ее улыбка отпечаталась у него перед глазами. И ее оказалось достаточно, чтобы он на мгновение выпал из реальности. Шон собрался и уверенно спустился вниз. Он сбросил скорость у края трассы и остановился, смахивая снег с доски. Внизу было шумно, снег скрипел, стоял гул множества голосов, играла громкая бодрящая музыка. Девушка стояла рядом с теми же ребятами — они продолжали что-то обсуждать и пили горячий шоколад. Шон сел передохнуть на скамейку недалеко от них, скинул перчатки и расстегнул шлем, стараясь не суетиться и не смотреть в ее сторону слишком явно. Она, заметив его краем глаза, что-то сказала своим и пошла в его сторону. Шон сразу увидел ее и попытался скрыть волнение, достав телефон из кармана. — Ты здесь первый сезон? — спросила она. — Да, — кивнул Шон, — Осваиваюсь. — Видно, — девушка улыбнулась уголком губ, — Но баланс у тебя хороший. Я видела, как ты спускался. Кстати, я Азалия, — она протянула ему руку. Шон кивнул и улыбнулся, радуясь, что разговор случился сам собой. — Шон, — он легко пожал ее руку. Азалия спросила, не хочет ли он присоединиться — они как раз собирались спуститься к подножию и перекусить в кафе. Он сразу согласился. Девушка развернулась и пошла к ребятам, не заметив, как из кармана выпала перчатка. Шон поднял ее, стряхнул снег, догнал компанию и протянул ей перчатку. Она посмотрела на него так, будто он сделал что-то большее, чем просто поднял ее вещь. — О-о-о, спасатель, — сказала она, растянувшись в улыбке, и взяла перчатку, задев его пальцы, — Спасибо, я бы потом искала до весны. И Шон улыбнулся шире, чем собирался, задержав на ней взгляд. В кафе было тепло и шумно, пахло кофе и едой. Они поели, поболтали и разошлись по домам. Тогда-то он и пришел домой оживленным, рассказывая Софи про новую знакомую так, будто делился погодой. У Азалии были длинные черные волосы, которые она обычно собирала небрежно, так, что пряди все равно выбивались из прически. Красивые голубые, почти синие глаза. И ангельская внешность — из тех, к которым тянет без причины. Вокруг нее люди собирались сами собой. Она не тянула их к себе специально, просто рядом с ней было легко. Она умела смеяться даже над неудачами, радоваться мелочам и говорить о сложном так, будто в этом нет ничего пугающего. Шон быстро заметил — там, где появлялась Азалия, все оживало. После того вечера они еще не раз пересекались на склоне. Иногда катались вместе, а бывало, он просто вливался в их компанию в кафе. Ребята подсказывали, где лучше входить в поворот, показывали простые приемы, смеялись, когда он падал, и искренне радовались, когда у него что-то начинало получаться. Все происходило само собой, как будто он давно был частью этого круга. В один из таких дней, когда они сидели на лавке после спуска, отогревая руки, Шон спросил: — Ты давно здесь живешь? — Почти всю жизнь, — ответила Азалия, — Мы переехали сюда, когда я была маленькой. Родители живут недалеко, но мы редко видимся. Она на секунду задумалась и добавила: — Я люблю Канореби. Он не для всех. Но если принять его правила, не пытаться переделать под себя — он становится щедрым.

***

Софи заметила в нем изменения раньше, чем смогла бы их назвать. — Ты сегодня какой-то другой, — сказала она тихо. Он пожал плечами: — Просто день такой, все нормально. Она кивнула и не стала продолжать. Софи не была готова тянуть за эту нитку. В ней уже было достаточно вопросов, и ей не хотелось выглядеть подозрительной. И, что было хуже, она не хотела услышать то, к чему не была готова. Пару раз Софи ловила на его куртке посторонний аромат. Пахло чем-то сладким, не похожим на то, что было у нее. А иногда она видела, как он смотрит в телефон и улыбается. Она замечала в его рассказах мелкие расхождения — что был с ребятами, но не упоминал, с кем именно, как это было обычно. Вроде бы ничего такого, просто пробелы. Софи не думала о предательстве прямо. Думала скорее о том, что в его жизни появилось что-то, к чему у нее нет доступа. И это «что-то» имело имя. Однажды она все-таки решилась и спросила прямо: — У тебя с ней что-нибудь есть? Шон не ответил сразу. Он пытался подобрать слова, чтобы снять ее беспокойство. Он действительно ничего такого не делал. Азалия была ему просто интересна, рядом с ней было легко. И он слишком хорошо помнил, как Софи собирала себя по кускам после Эвана, он не хотел стать тем, кто уронит ее снова. — Нет, — протянул он наконец, — У нас ничего нет. Софи кивнула. Она поверила. Или решила поверить. Между Шоном и Азалией долго ничего не происходило. Они все так же тусили по вечерам вместе с ребятами, пару раз даже собирались все вместе поиграть в настолки. А бывало, болтали вдвоем чуть позади всех, пока куда-то шли.

***

После длинной тренировки они спускались почти последними. Тело ныло приятной усталостью, на улице уже смеркалось, а воздух был холодным и свежим. Шон присел, чтобы помочь Азалии с креплениями. В этот момент кто-то, не сбавляя скорости, пронесся сзади и задел девушку плечом. Она пошатнулась и качнулась вперед, Шон выпрямился слишком резко и поймал ее на себя, не дав упасть. Они оказались слишком близко. На секунду все затихло: ни звуков, ни движения. Короткий взгляд — глаза в глаза. Он почувствовал ее теплое дыхание и мягкое касание ее губ на своих. Он не отстранился, но не углубил. Лишь застыл в этом легком касании. На мгновение — и сразу шаг назад, как дети, которых поймали за чем-то важным. Они молчали, не зная, что сказать. Азалия первой отвела взгляд, засмущавшись, а Шон почти незаметно улыбнулся. Они молча подхватили доски и догнали остальных — те уже были в кафе. Ребята пили чай, ели сладкие пончики и обсуждали сегодняшний снег. Все было почти как обычно, только время от времени эти двое украдкой переглядывались и тут же отводили глаза, пряча неловкие улыбки. Лишь в конце вечера, когда пришло время расходиться, Азалия подошла к нему. — Это… — сказала она, запнувшись, — У тебя же есть девушка. Шон кивнул сразу. — Я знаю, — сказал он, — Давай не будем сейчас. Он не стал объяснять и не стал оправдываться. Просто подошел ближе и обнял ее бережно, задержался на секунду дольше, чем нужно, и отпустил.