Малфой & Грейнджер: Токийские няньки

Три года спустя. Квартира Цукино — поздний вечер Дом Цукино за три года не узнать. Квартира разрослась магически — спален теперь три, и одна из них полностью принадлежит Нарциссе Малфой и Гермионе Грейнджер. Две волшебницы из параллельного мира, которые могли бы вернуться домой сотни раз, остались. Не ради своей прошлой жизни. Ради семьи. Чибиуса — теперь трёхлетняя девчушка с золотыми хвостиками и характером, который мог укротить только ледяной взгляд Нарциссы — спит в своей комнате, заваленной плюшевыми звёздами. Спит, обняв палочку Гермионы (детскую, игрушечную, но малышка не знает разницы). Гермиона и Нарцисса лежат в своей кровати. За окном — Токио, неоновый, бесконечный, тихий в этот час. Чибиуса уснула полчаса назад, Усаги и Мамору ушли в свою спальню. — Она опять назвала меня мамой, — тихо говорит Нарцисса, проводя пальцами по волосам Гермионы. — В третий раз на этой неделе, — улыбается Гермиона, прижимаясь ближе. — Смирись, леди Малфой. У тебя теперь трое детей: Драко, эта малышка и я. Нарцисса фыркает, но не спорит. Её рука скользит по спине Гермионы, останавливается на пояснице. — Ты не ребёнок, Грейнджер. — Только когда ты сверху, — шепчет Гермиона, и её губы находят шею Нарциссы. Три года. Три года этих рук, этих губ, этой тишины, когда они остаются вдвоём. Магия их тел давно сплелась в одно — без палочек, без заклинаний. Нарцисса знает каждый изгиб, каждую родинку, каждый стон Гермионы. А Гермиона знает, как тает лёд в глазах платиновой блондинки, когда её касаются именно так. Нарцисса переворачивается, нависает сверху. Волосы падают на лицо Гермионы, щекочут щёки. — Три года, — шепчет она. — А я всё ещё не могу без тебя дышать. — Так дыши мной, — отвечает Гермиона, и её руки тянутся к застёжкам шёлковой пижамы Нарциссы. Ткань скользит с плеч. Кожа к коже. Вдох — один на двоих. Нарцисса медленно, почти лениво, проводит губами по ключицам Гермионы, задерживаясь на ямочке у горла. Гермиона выгибается, прикусывает губу. — Тише, — шепчет Нарцисса. — Разбудишь Чибиусу. — Тогда заставь меня молчать, — выдыхает Гермиона и тут же замирает, потому что губы Нарциссы находят её грудь. Три года практики — и они знают каждую точку, каждый сантиметр, каждое движение, которое заставляет мир сужаться до размеров их кровати. Пальцы Нарциссы скользят вниз по животу Гермионы, задерживаясь на внутренней стороне бедра. — Я люблю тебя, — шепчет Нарцисса, и в её голосе нет ледяного высокомерия. Только правда. — Докажи, — отвечает Гермиона, и Нарцисса доказывает. Долго, нежно, почти молитвенно. Пока тело Гермионы не выгибается мостом, а её крик не гаснет в поцелуе. Потом Гермиона берёт инициативу в свои руки — и Нарцисса кусает подушку, чтобы не закричать. А за стеной Чибиуса улыбается во сне. Ей снится, что её неродные две мамы счастливы. На следующее утро. Тишина. И стук. В 5:47 утра раздался стук. Не в дверь — в сознание, магический импульс, который Ами Мидзуно (Сейлор Меркурий) вшила в систему оповещения после последней битвы с Галаксией. Импульс был таким сильным, что подскочили все. Гермиона вскочила первой, схватилась за свою палочку на тумбочке. Рядом зашевелилась Нарцисса — сонная, но уже натягивающая платье. — Что за… — Тревога, — сказала Гермиона, глядя на мерцающий голубой шар, который материализовался в воздухе. — Ами, ты нас слышишь? Из шара раздался голос Ами — запыхавшийся, испуганный, какой Гермиона не слышала никогда: — Она вернулась. Галаксия. В портовом районе. Она не одна. И она… она сильнее, чем раньше. Все, срочно ко мне! — Чёрт, — выругалась Нарцисса, уже застёгивая плащ. — Чёрт, чёрт, чёрт. — Я с тобой, — сказала Гермиона, не спрашивая. — Всегда. Портовый район — 6:15 утра. Битва. Тьма пришла не одна. Галаксия — в своей чёрной, крылатой форме, с красным кристаллом, пульсирующим злобой — стояла в центре разрушенного пирса. Слуги Теневой Галактики — чёрные фигуры с золотыми браслетами — кишели вокруг. Сейлор-воины прибыли все, за исключением Мамору и Усаги, которые задержались с Чибиусой — оставить ребёнка было не с кем, и Усаги, рыдая, передала её в лапы Луны и Артемиса. — Берегите её, — прошептала она. — Сделаем, — ответила Луна, сверкая глазами. Битва началась, когда первые лучи солнца коснулись воды. Рей Хино (Сейлор Марс) выпустила огненный шар, но тьма Галаксии поглотила его без следа. Ами Мидзуно (Сейлор Меркурий) пыталась сканировать уязвимости, но её приборы взорвались от перегрузки. Макото Кино (Сейлор Юпитер) метала молнии — те бессильно гасли о чёрную броню. — Она сильнее, чем раньше, — крикнула Харука Тэнно (Сейлор Уран), уворачиваясь от чёрного луча. — Нам нужен план! — План — не умирать! — рявкнула Мичиру Кайо (Сейлор Нептун), прикрывая её спину. Минако Аино (Сейлор Венера) сражалась в полную силу, её цепной меч свистел в воздухе, но чёрные слуги были везде. Хотару Томоэ (Сейлор Сатурн) подняла свою Косу Молчания — и на секунду тьма отступила. Но Галаксия лишь усмехнулась. — Молчание не остановит Хаос, девочка. Сэцуна Мэйо (Сейлор Плутон) застыла в стороне, её секундомер дрожал. — Временная линия сломана… — прошептала она. — Я не вижу выхода. И тогда Нарцисса и Гермиона вступили в бой. Палочки взметнулись, заклинания ударили в тьму — Reducto! Incendio Duo! Stupefy! — но Галаксия даже не пошевелилась. Чёрные щупальца (те самые, что три года назад чуть не убили Нарциссу) вырвались из её тела и сплелись в смертоносную сеть. — Я помню тебя, — усмехнулась Галаксия, глядя на Нарциссу. — Ты та, что выжила. Но не в этот раз. Щупальце ударило — и Нарцисса упала, но не на этот раз. Откатилась, перекинула палочку в левую руку. — Гермиона, заходи справа! — Есть! Их магия резонировала, как три года назад, — только сильнее. Серебряный и золотой свет переплетались, отбрасывая тьму. На секунду Галаксия моргнула. — Интересно, — сказала она. — Две души, сплетённые в одну. Такое я вижу впервые. — Посмотри ещё раз, — выдохнула Гермиона и зарядила Expelliarmus такой силы, что чёрная корона на голове Галаксии треснула. Но цена была высока. Галаксия взбесилась. Десятки щупалец вырвались из её тела одновременно — не целясь, круша всё вокруг. Осколки бетона полетели в стороны. Ами закричала, прикрывая голову. Минако отлетела к стене. Макото упала на колени. И Гермиона — Гермиона не успела уйти. Камень — острый, тяжёлый, с рваными краями — ударил её в висок. Она покачнулась, выпустила палочку, и мир для неё рассыпался на тысячи осколков. Кровь хлынула по лицу, заливая глаза. — НЕТ! — завыла Нарцисса. Звук, который вырвался из её груди, не был криком. Он был воплем раненого зверя. Она бросилась на Галаксию — без плана, без стратегии, с одной палочкой и одной мыслью: «Ты посмела тронуть её». — Avada Kedavra! Нарцисса никогда не использовала непростительные заклинания. Но сейчас чёрная молния сорвалась с её палочки, ударив Галаксию прямо в грудь. Галаксия пошатнулась, но не упала. Её чёрная форма впитала заклинание, как губка. — Твоя ненависть слаба, — усмехнулась она. —Её питает хаос. И в этот момент рядом с Гермионой, тяжело дыша, рухнула на колени Усаги. Сейлор Мун. Её серебряный кристалл тускло мерцал — она потратила слишком много сил, пробиваясь сквозь тьму. — Усаги! — закричала Рей. — Я в порядке… — прохрипела Усаги, но её лицо было белым, как мел. — Просто… просто передохну. — Твоя… твоя подруга, — прошептала Усаги, смотря на Нарциссу, а потом на Гермиону, которая лежала без сознания у стены. — Она жива. Я чувствую. Нарцисса ничего не ответила. Она смотрела на Галаксию. — Хаос, — сказала она, и в её голосе зазвенел лёд. — Ты думаешь, что победила. Но ты забыла одну вещь. — Какую же? — усмехнулась Галаксия. — В этой вселенной есть не только тьма, — сказала Нарцисса. — Есть ещё и мужья, которые очень не любят, когда трогают их семьи. Сзади, из-за обломков пирса, в полной тишине шагнул вперёд Мамору Чиба. Обычный человек. Без магии. Без кристалла. С одной розой в руке. — Мамору, не надо! — крикнула Усаги. — Она убьёт тебя! Мамору не слушал. Он смотрел на Галаксию. — Ты пришла на мою Землю, — сказал он. — Ты тронула мою жену, мою дочь, моих друзей. — Он сделал шаг. — Убирайся. Пока я не показал тебе, на что способен тот, кому нечего терять. Галаксия расхохоталась. — Ты смешон, человек. Одна роза против тьмы вселенной? Мамору улыбнулся. — Это не роза. Он разжал кулак. И роза вспыхнула — не розовым, не серебряным, а золотым, живым, ослепительным светом. Тем светом, который был у самой первой звезды, родившейся во Вселенной. Светом Сейлор-Кристалла Земли — того самого, который все считали легендой. — Я не просто Такседо Маск, — сказал Мамору, и его голос звучал так, будто говорила сама планета. — Я — Хранитель Земли. И я не позволю тебе её уничтожить. Роза вылетела из его руки. Медленно, величественно. И когда она коснулась чёрной брони Галаксии, произошло то, чего никто не ожидал. Тьма не взорвалась. Она закричала. Галаксия схватилась за грудь — там, где роза коснулась её кристалла. — Что… что это?! — заорала она. Свет проникал сквозь чёрную плоть, разрывая её изнутри. — Это надежда, — тихо сказал Мамору. — То, чего ты лишила себя, когда приняла Хаос. Золотой свет растёкся по всему телу Галаксии. Крылья исчезли. Чёрная броня треснула и осыпалась. А под ней оказалась женщина — красивая, с рыжими волосами и зелёными глазами, полными слёз. — Я… я помню, — прошептала она. — Я была другой. Я… хотела защищать. — Ты и сейчас можешь, — сказала Усаги, поднимаясь с колен. — Выбери свет. Выбери жизнь. Галаксия посмотрела на неё. На Нарциссу, которая всё ещё стояла с палочкой наготове. На Мамору, который улыбался, хотя его руки дрожали. — Я… выбираю, — прошептала Галаксия. И её тело растворилось в золотом луче. Не смерть — очищение. Как в каноне: она стала тем, кем была когда-то — защитницей, а не разрушительницей. Её Звездное Семя, искажённое Хаосом, очистилось светом Земли. — Возвращайся, когда будешь готова, — сказал Мамору. — Мы примем тебя. А потом всё кончилось. Тьма рассеялась. Чёрные слуги исчезли. Остались только слёзы, усталость и две женщины — одна лежала без сознания, другая стояла на коленях рядом с ней. После битвы. Больница Мейро Гермиона пришла в себя через двенадцать часов. Голова была забинтована, веки тяжёлые, но она узнала эту руку — ледяные пальцы, сжимающие её ладонь. — Ты жива, — прошептала Нарцисса. В её голосе не было льда. Только страх, который она не могла скрыть. — Глупая, — прохрипела Гермиона. — Я же говорила тебе… без меня не умирать. Нарцисса не ответила. Она просто склонилась и поцеловала Гермиону в губы — долго, нежно, при всех. Рей, которая сидела у соседней койки (лёгкое сотрясение, но жива), отвернулась, пряча улыбку. Макото шмыгнула носом. — Ну вот, — всхлипнула Минако. — У нас теперь две пары лесбиянок. Ура. Харука и Мичиру переглянулись и одновременно дали ей подзатыльник. Усаги, у которой хватило сил держать Чибиусу на коленях, передала малышку Нарциссе. — Твоя "названная" дочь плакала без тебя, — сказала она. Чибиуса обняла Нарциссу за шею и прошептала: — Мама, не плачь. Мама Гермиона будет жить. Нарцисса заплакала. Впервые за три года. Впервые в жизни. И Гермиона, несмотря на боль, улыбнулась. Конец пятой главы.