Система памяти

Дорога до особняка Харрис прошла совсем не так тихо, как рассчитывала Агата. Во-первых, потому что Александр каким-то совершенно необъяснимым образом действительно настоял на том, чтобы ехать с ней. Во-вторых, потому что Сэмюэль отказался оставаться в стороне после фразы «попытка покушения», заявив, что если в его выходной происходит что-то настолько интересное, он имеет право хотя бы посмотреть. И теперь все трое находились в одной машине. Что, как быстро поняла Агата, было ошибкой как минимум для нервной системы. — Ты всегда такой раздражающий? — спросил Сэм, сидя напротив Александра. — Только по будням. — Сегодня вторник. — Тогда я в отличной форме. Агата прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. — Потрясающе. Два взрослых мужчины меряются сарказмом в машине после попытки моего убийства. — Во-первых, — спокойно сказал Александр, — пока это только предположение. — Во-вторых, — добавил Сэм, — он начал первым. — Ты буквально звучишь как человек, который жалуется в интернете на чужие методы расследования, — лениво бросил Александр. — А ты звучишь как оживший дорогой парфюм с комплексом контроля. Dior Sauvage в человеческом обличии. — Неплохо. — Спасибо. — Я не хвалил тебя. — А я решил, что хвалил. Агата посмотрела в окно, пытаясь скрыть улыбку. Это было абсурдно. Она должна была нервничать, прокручивать в голове момент с машиной, звонок Аннет, документы фонда, странное поведение Александра. Но вместо этого её мозг почему-то зацепился за совершенно другую мысль: Александр Нильсен слишком быстро чувствует себя комфортно в хаосе. И это настораживало. Когда машина свернула к воротам особняка, Александр впервые за последние двадцать минут замолчал. Его внимательный взгляд скользнул по высоким кованым воротам, камерам, охране, длинной подъездной дороге. Это был взгляд не гостя, а человека, который оценивает объект, и Агата это заметила. — Ну? — спросила она. — Впечатлён богатством злых британских аристократов? — Я думаю, что человек, который проектировал эту систему безопасности, либо идиот, либо ему недоплатили. Она повернулась к нему. — Прошу прощения? — Слепая зона у восточной камеры. Слишком длинный интервал между патрулями. И ваши ворота открываются секунд на пять дольше, чем должны. Сэм моргнул. — Ты… заметил всё это за десять секунд? — За семь. — Ненавижу тебя, — искренне сказал Сэм. — Это чувство взаимно, Малыш Сэмми. — Прекрати меня так называть. Агата невольно рассмеялась, и в этот момент Александр перевёл взгляд на неё. Всего на секунду. Но ей этого хватило, чтобы заметить странное выражение в его глазах — будто он не ожидал, что сможет её рассмешить. Машина остановилась у главного входа. Дверь открылась почти сразу — Аннет уже ждала их. Собранная, идеально спокойная, как всегда безупречная внешне… но Агата слишком хорошо её знала, чтобы не заметить напряжение в плечах. Взгляд Аннет сразу остановился на ней. — Ты не ранена? — Со мной всё в порядке. Только после этого Аннет посмотрела на Александра, и атмосфера изменилась мгновенно. Это произошло почти незаметно, но все в машине это почувствовали. Пауза затянулась буквально на секунду дольше нормы. Слишком долго для двух людей, которые видят друг друга впервые. Александр вышел из машины первым. — Леди Сильвер-Харрис. Аннет внимательно посмотрела на него. — Мистер Нильсен. О. Агата нахмурилась: они знают друг друга. И судя по выражению лица Аннет, это знание её совершенно не радует. — Вы знакомы? — сразу спросила Агата. Аннет ответила раньше, чем Александр успел открыть рот: — Мы пересекались по рабочим вопросам. — Очень расплывчатая формулировка, — заметил Александр. — Зато безопасная. — Безопасность сегодня вообще плохо работает. Сэм тихо пробормотал: — Я сейчас как будто смотрю теннис, где вместо мяча — пассивная агрессия. Агата пихнула его локтем, не отрывая взгляда от Аннет. Тётя уже снова выглядела идеально спокойной. Слишком идеально. — Думаю, нам стоит продолжить разговор внутри, — сказала она. И это прозвучало не как предложение.

***

Особняк встретил их привычной тишиной. Той самой, которая бывает только в очень богатых домах, где ковры заглушают шаги, стены слишком толстые, чтобы пропускать звуки, а воздух пахнет древесиной, дорогим чаем и чем-то почти музейным. Александр оглядел холл с таким видом, будто мысленно уже находил все выходы, слабые точки и места, где можно спрятать труп. Почему-то именно эта мысль первой пришла Агате в голову, и почему-то совершенно её не удивила. Аннет шла впереди них уверенно и ровно, но Агата замечала мелочи, которые другие бы пропустили: сжатые пальцы, слишком прямую спину, паузы перед ответами. Она нервничала, и это было плохо, потому что Аннет Сильвер-Харрис не нервничала почти никогда. — Чаю? — спросила она, когда они вошли в гостиную. — Если это британский способ отвлечь меня от попытки убийства, то я заинтригован, — спокойно сказал Александр. Аннет перевела на него взгляд. — А если это британский способ проверить, насколько вы воспитаны? — Тогда у меня плохие новости. Сэм тихо фыркнул, падая в кресло. — Господи, наконец-то кто-то разговаривает с ним его же языком. — Не обольщайся, Малыш Сэмми, — лениво отозвался Александр. — Пока счёт всё ещё в мою пользу. — У нас был счёт?! — Сэм выглядел так, словно его только что обвинили в этой самой попытке убийства. Агата села на диван, скрестила руки и перевела взгляд с Аннет на шведа. — Может, кто-нибудь всё-таки объяснит мне, почему вы двое ведёте себя так, будто уже успели друг друга разочаровать? Аннет спокойно взяла чашку чая. Слишком спокойно. — Как я уже сказала, мы пересекались по работе. — Очень неудачная работа, — заметил Александр. — Для кого именно? — Пока не решил. Агата перевела взгляд с одного на другого, и в этот момент дверь гостиной открылась. — Я услышала слово «покушение» ещё с лестницы. Надеюсь, вы хотя бы начали без меня. В комнату вошла девушка с чёрным каре, в длинном пальто цвета бургунди и с безупречной осанкой. Ева Скай. Аннет едва заметно напряглась. — Ева, — произнесла она ровно. — Я не знала, что ты приедешь сегодня. — Это взаимно. Я тоже не знала, что окажусь на семейном собрании. Ева перевела взгляд на Агату. — Ты выглядишь подозрительно живой для человека, которого пытались убить. — Спасибо, — сухо ответила Агата. — Я старалась. Ева внимательным взглядом обвела комнату и остановилась на голубых глазах Александра. Совсем ненадолго, но достаточно, чтобы все вокруг заметили секундное помешательство. — О нет, — медленно произнесла она. — Только не говорите, что к этому уже подключили шведов. Александр чуть склонил голову. — Боюсь, слишком поздно. — Великолепно. Значит, теперь всё будет либо очень эффективно, либо незаконно. — Обычно и то и другое. Сэм тихо пробормотал: — Почему у меня ощущение, что я здесь лишний? — Потому что так и есть, — сказала Ева, снимая перчатки. — Добро пожаловать в мир богатых людей с сомнительными связями, мальчик. — Мне не нравится, как это прозвучало. — Поверь, мне тоже не нравится, но это правда. Аннет поставила чашку чуть резче, чем обычно. В комнате мгновенно стало тише. — Думаю, сейчас не время для сарказма. — Тогда у нас серьёзные проблемы, — спокойно сказал Александр. — Потому что это основной язык общения половины присутствующих. Уголок губ Агаты дёрнулся. Она поймала себя на том, что всё это — абсурдное напряжение, колкости, люди с тайнами, ощущение надвигающейся катастрофы — почему-то не пугало её так сильно, как должно было. Наоборот — впервые за долгое время ей казалось, что за идеально выстроенной жизнью наконец начинает проступать что-то настоящее. И, возможно, именно поэтому она почти сразу заметила одну деталь: Александр больше не выглядел расслабленным. Пока остальные говорили, его взгляд скользил по комнате, окнам, дверям. Будто он ждал чего-то. Или кого-то.