Истинная

Глава 4. Трещины в идеале или пустота, полная смысла  После урока Анна задержалась в классе — делала вид, что собирает вещи, а сама наблюдала. Рен ушёл первым, даже не взглянув на Ноя. Но Ной не двинулся с места. Он сидел на подоконнике, глядя в пустоту, и ждал. Анна поняла это по тому, как его пальцы сжимали край куртки — слишком сильно для безучастного мальчика. — Ты чего не уходишь? — спросила она, подходя. Ной поднял пустые глаза. Секунду смотрел на неё. Потом сказал: — Рен не любит, когда его ждут. Но он привык, что я жду. — Вы дружите с детства? — Анна присела на соседний подоконник, оставляя расстояние. — Нас хотели обручить, — ровно ответил Ной. — Отцы договорились. Рен тогда был другим. Анна замерла. Система молчала, но внутри всё сжалось. — Каким? — Мягким. Светлым. Он улыбался. Играл на скрипке. Люди думали, что он омега, — Ной перевёл взгляд на дверь, куда ушёл Рен. — Потом он узнал правду о родителях. — Что за правда? Ной замолчал. На минуту. Потом достал из кармана старенькую потрёпанную фотографию — уголки загнуты, как будто её тысячу раз сжимали в кулаке. Протянул Анне. На фото была женщина — омега, это чувствовалось даже по снимку: нежная, с печальными глазами и светлыми волосами, как у Рена. Рядом с ней стоял мужчина-альфа, высокий, властный, с холодной улыбкой. И маленький Рен — лет пяти, счастливый, с букетом полевых цветов. — Его мать любила другого, — сказал Ной. — Бету. Но семья продала её отцу Рена за деньги и связи. Альфа Венс Меллинг собственник. Он ревновал её к каждому столбу, следил, запрещал видеться с друзьями. Сына не трогал — думал, что Рен омега. Омега-наследник полезен для альянсов. Анна смотрела на счастливого беловолосого малыша и не узнавала в нём того колючего ангела, который грубил ей в коридоре. — А Рен не знал? — Он думал, что у них идеальная семья. Пока не увидел однажды, как отец ударил мать. За то, что она посмотрела на мужчину-бету в парке. — Ной забрал фотографию и спрятал обратно. — Рену тогда было семь. Он попытался заступиться. Отец сказал: «Ты всего лишь омега, не лезь». Анна сглотнула. — Поэтому он такой? — Он решил стать альфой. Назло отцу. Чтобы доказать, что он не слабый. Не омега. — Ной слегка наклонил голову. — Но внутри он всё тот же ребёнок с цветами. Просто теперь боится показать это. Повисла тишина. Анна представила, что чувствовал мальчик, когда понял, что его счастливое детство — ложь. Что мать страдает. Что отец — чудовище. И что его самого считают всего лишь полезной вещью для обручения. — А что стало с матерью? — тихо спросила Анна. — Живёт в поместье. Молчит. Не сопротивляется, — Ной посмотрел на Анну своими пустыми глазами, и в них впервые мелькнуло что-то живое — боль. — Рен её ненавидит. За то, что сдалась. Но больше всего он ненавидит отца. И себя за то, что похож на мать лицом. Анна не знала, что сказать. Она хотела обнять Ноя — нет, Рена. Но они были просто знакомыми, а Рен бы её за это убил. — Спасибо, что рассказал, — наконец произнесла она. — Я никому не скажу. — Рен сам тебя ненавидит, — добавил Ной будто между прочим. — Но я нет. Ты не раздражаешь и это важно. Система выдала: Отношения с Ноем: +3. Он доверил вам тайну Рена. Отношения с Реном: пока -1, но вы теперь понимаете его мотивы. Анна посмотрела на дверь, за которой скрылся беловолосый мальчик, и подумала: «У каждого монстра есть своя трещина. Главное — не лезть в неё, а аккуратно положить камень, чтобы заделать». После их разговора на подоконнике Ной молча встал и ушёл, не попрощавшись. Анна пошла следом, ведь ее так тянула к этому тихому мальчику. Она знала что он не скажет ей ничего за слежку. Ной, зайдя в библиотеку, сел в самом дальнем углу, за стеллажом с юридическими справочниками (кто вообще их читает?). На коленях у него уже лежала толстая книга в кожаном переплёте. Он не листал — просто смотрел на страницу, будто ждал, что текст сам собой впитается в его пустые глаза. — Не против, если я посижу рядом? — спросила Анна тихо. Ной не ответил. Но и не прогнал. Она сочла это за согласие и опустилась на соседний стул. — Что читаешь? Молчание. Потом Ной повернул книгу корешом к ней. «Философия одиночества. Заметки альфы-отшельника». — О чём книга? Ной задумался. Поднял взгляд на стену напротив. — О том, что альфы привыкли всё контролировать. Территории, людей, запахи. Но некоторые альфы не хотят этого. Они уходят в леса, живут одни. Их называют отшельниками. Общество считает их слабыми. — А ты считаешь их слабыми? — спросила Анна. — Нет, — Ной наконец посмотрел на неё. Пустые глаза — но сейчас в них было что-то вроде спокойной глубины. — Они сильные. Просто не хотят доказывать это другим. Анна вспомнила его пустоту, его молчание, то, как он сидел на подоконнике в одиночестве. — Ты тоже не хочешь доказывать? Ной медленно перелистнул страницу. — Я не знаю, чего хочу. Люди вокруг пахнут мерзко. Говорят громко. Смотрю на них — и пустота. Ничего не чувствую. — Он помолчал. — Кроме Рена. И иногда… сейчас. — Сейчас? — переспросила Анна. — Ты пахнешь не мерзко. И не говоришь лишнего. — Он кивнул на книгу. — Я читал эту главу про бет, которые пытаются понять альф. Ничего не понял. Ты можешь объяснить? Анна удивилась. Он просит помощи? Альфа высшего ранга — у девочки-беты (пока)? — Попробую, — сказала она. — Но давай сначала ты скажешь, что именно непонятно. Ной развернул книгу к ней и ткнул пальцем в абзац. — Вот здесь. Автор пишет: «Альфа ищет не просто омегу, а отражение собственной тьмы». Что значит «отражение тьмы»? Анна задумалась. В прошлой жизни она на втором курсе университета слушала лекции по психологии. Пригодилось. — Это значит, что альфа видит в омеге те качества, которые в себе подавляет. Жестокий альфа ищет нежность. Холодный — тепло. Одинокий — понимание. — Тогда я, — Ной посмотрел на свои руки, — ищу того, кто заполнит пустоту? Или того, кому будет всё равно на мою пустоту? — А как ты хочешь? — мягко спросила Анна. Ной не ответил. Закрыл книгу. Посидел минуту. Потом сказал: — Я думаю, что никто не захочет заполнять мою пустоту. Это слишком тяжело. Поэтому, наверное, я ищу того, кто просто примет её. Анна почувствовала, как к горлу подступил комок. Под столом она сжала кулак, чтобы не разреветься. Тринадцатилетний мальчик с пустыми глазами, который считает себя слишком тяжёлым грузом даже для выдуманной омеги. — Ты ошибаешься, — сказала она твёрдо. — Найдутся люди, которым не будет тяжело. Они просто положат руку тебе на плечо и скажут: «Ну и пусть пустота. Я рядом». Ной посмотрел на неё долгим взглядом. Пустые глаза, но Анна могла поклясться — на мгновение они заблестели. — Ты странная, — повторил он то, что уже говорил Итан, но по-другому. — Хорошая странная. Система выдала: Ной Блэквуд: симпатия +5. Он считает вас «своим человеком». Текущий уровень отношений: «Доверие (начальное)». Ной Блэквуд впервые за долгое время поделился своими мыслями о пустоте. Это важный шаг. В библиотеку вошёл библиотекарь и шикнул на них. Ной молча встал, взял книгу под мышку и направился к выходу. У двери обернулся. — Завтра в это же время, — сказал он. — Я буду здесь. С новой книгой. Анна кивнула. Он ушёл. А она осталась сидеть, глядя на пустой стул напротив, и думать о том, что пустота в глазах этого мальчика — не отсутствие чувств, а их слишком много. Просто он не знает, как их показать.