Волчьи тропы

Январь, 2008 год

Шерсть была мягкой, белыми завитками кружила на лбу, сгибаясь по дуге вокруг глаз. У теленка были белые, длинные ресницы, и это завораживало на несколько секунд. Будто маленький бычок был поцелован морозом, что так норовил пробраться сквозь сколоченные плотно доски сарая. Пугливые глаза по-смешному косили, это вызывало улыбку. Что-то чистое, невинное, простое. На мгновение помогло забыть обо всем, что беспокоило голову: работа, холода, покупка лекарств для новорожденных. Лишь мгновение спокойствия, но не более того. — Ты очень милый, Норт, тебе стоит об этом знать, — пальцы мягко повторяли завитки шерсти. — Но у тебя наверняка будет дурацкая бирка с каким-нибудь номером. Рианнон хмыкнула, отнимая руку от морды новорожденного теленка. Нортом она назвала его сама, потому что в ночь, когда он родился, стоял сильный мороз. Сейчас градусник, к счастью, поднял ртуть выше, но еще пару дней назад маленький городок Вайоминга окутывал ледяной ветер. Когда-то в детстве Нон слышала легенду, будто погода, что стояла в день рождения, способна многое рассказать о человеке. Она тут же задумалась, глядя в темные, круглые глаза теленка. Воспоминания текли нехотя, но выучено, подобно реке, ведь мама всегда любила рассказывать эту историю. «Может, я такая, потому что тогда было пасмурно?» От воспоминания она поморщилась, видя лицо мамы перед собой, когда та, будто в записи, с восторгом рассказывала, какой был день, когда родилась Рианнон. Она всегда рассказывала это с каким-то упоением, которое для Нон все еще оставалось загадкой. Может, она не могла до конца понять, почему это вызывало такую бурю эмоций из-за того, что была еще молода? Или потому, что у Рианнон до сих пор не было детей? Но, если так пораскинуть мозгами, слава Богу, что детей не было. Думать об этом надоело ровно так же, как рисовать спирали на клочке бумаги во время телефонного звонка. Сразу захотелось откинуть ручку и перейти ближе к сути дела. Она вздохнула, разрывая эту цепочку в голове, как бумажную ленточку, и сделала шаг назад. Черная корова смотрела на нее лениво, бычок покачивался на неуверенных коленях, но не отходил. Ему нравилась человеческая ласка, и ему казалось, что так будет всегда. Если бы только Норт знал, какая жизнь ждала его в будущем. Бирка, клеймо, разлука с мамой, а затем пастбища, другие коровы и, в конце концов, смерть. Не самая завидная жизнь. Но иногда казалось, что лучше так, чем то, через что приходилось проходить каждый день этого сраного существования. Существование — вот какое слово Рианнон могла бы подобрать синонимом к своей жизни. Существование, потому что на жизнь это не было похоже уже много лет. К ее же несчастью, она помнила конкретную дату, когда одно понятие сменило другое: это было в конце сентября. Сраное двадцать восьмое сентября, самое туманное утро за всю ее жизнь. Или все же существование? Да черт разберет, как лучше. Мур вздохнула, затем медленно выдохнула облако пара. Мороз все же пробирался сквозь доски, но ни корова, ни теленок не боялись холода. Они были друг у друга, и больше ничего не имело значения. «Лекарства, лекарства, лекарства» — крутилось в голове у Рианнон, когда она закрыла за собой небольшой загон. Сегодня у нее был выходной, смена окончилась на утреннем обходе. Взгляд напоследок вновь скользнул по белой морде теленка, и он смотрел огромными глазами, будто пытаясь сказать: «Я тоже пойду с тобой». Но у Норта задача была одна — быть с мамкой, пока есть такая возможность; ему никак нельзя было ехать в город. Холод кусал щеки, заставляя кожу покрываться алыми неравномерными пятнами. Рианнон на автомате вжала голову в плечи, и поля ее шляпы заметно приподнялись пучком волос. Нажала на макушку заученным движением нескольких пальцев, и шляпа вновь села как влитая. К счастью, январь заканчивался, не за горами была весна. Весна, а вместе с ней и много работы. Впрочем, работать на ферме в любое время было тяжело. После ночи с рождением Норта Рианнон рубило так, что было все равно на грязное лицо и руки. Хотелось вжаться носом в подушку и не вставать ближайшие сутки. Повезло, что ей хотя бы немного дали выспаться. На этом относительно маленьком ранчо ей попались хорошие ковбои, мужчины старой закалки. Так что Мур спала спокойно. Эти полгода поистине можно было назвать самыми мирными за несколько лет. Впрочем, это означало и то, что никаких новостей не было. Штиль, да гладь. На одной ферме она старалась не задерживаться долго, не больше полугода. Случаи единичных убийств скота все это время вели ее от одного штата к другому. Такой же почерк, как тогда, в детстве. Она знала, что это Роджер, была уверена в этом, как в факте, что днем светло, а ночью темно. Но что-то внутри нее заставляло все это время сомневаться. Какой-то до одури противный голос, бормочущий всякую ересь о том, что она ошибается и тратит время впустую. Зачем бегать за призраками. Все равно, что бороться с ветряными мельницами — бесполезное занятие. Мама с отцом давно смирились, что у них остался один ребенок. Но, если так подумать, то никого не осталось. Рианнон давным-давно стала блеклым отпечатком прежней себя. Как картинка, что выгорела на солнце. Еще пара лет, и не останется ничего, кроме едва уловимых очертаний лица и былой улыбки. И, может быть, ей даже удастся успеть дойти к своей цели. — Гарри, я закончила! — крик девушки раздался в холодном воздухе, как звон стекла. Гарри был вторым по старшинству на ранчо. Мужчина средних лет лишь кивнул в ответ, уезжая на лошади вдоль ограды. Рианнон еще пару секунд проводила его взглядом, а затем, хрустя ритмично снегом, пошла к конюшне. Здесь было спокойно, пахло застоявшимся запахом сена и характерным шлейфом лошадей. С непривычки этот запах был сильным, бил в нос, как пьянчуга из бара, но постепенно к такому привыкаешь. Впрочем, это была мелочь, на которую со временем не обращаешь внимания. Это становилось чем-то обыденным настолько, что чистый воздух ощущался странным и чуждым. Как у людей, что живут в горах, но спускаются в низины. Контраст. Потертое седло принадлежало Шарлотте, старая кобыла привыкла к нему настолько, что любое другое всегда с себя скидывала. Кожа едва скрипнула под пальцами, когда Рианнон взяла в руки седло. Крайнее стойло было тихим, мирным, точно пустым, но когда Мур подошла ближе, на ее шаги откликнулась белоснежная лошадь. Едва сероватый нос потянулся вперед через ограду в надежде получить сахар или яблоко, но Рианнон лишь мягко погладила морду кобылы, опустив седло. — Не в этот раз, дорогая. Давай-ка прогуляемся. Шарлотта не шевельнулась, когда ее седлали. Привычная упряжь сидела удобно, поэтому она лишь едва фыркнула, недовольная отсутствием угощения. Рианнон сделала все на автомате, заправляя хлястики ремней. Она делала это тысячу раз, поэтому когда сознание пришло в себя от мыслей про лекарства, Нон обнаружила себя верхом. Устало моргнула, осознавая, насколько «отключилась» в процессе, а затем едва сжала ноги, заставляя Шарлотту двинуться с места. Кобыла тихо покачивалась, выходя на холод. Фыркнула, выдыхая облачка пара, и ее черные глаза с серым носом выглядели словно дыры в снежном пейзаже. Наездница снова подняла плечи, поежилась едва, поправляя шляпу. Мысль о свободном дне дала волю прежним тревогам, и по пояснице неприятно побежали мурашки. Лекционная аудитория была просторной, светлой. Большие окна впускали столько солнечных лучей, что создавалось впечатление, будто здесь средоточие тепла. Дубовый стол нагревался под лучами, и лак поблескивал точно зеркало, стоило наклонить голову. На сегодня это было последнее занятие в расписании, и Рианнон предвкушала, как засядет в темной библиотеке, чтобы закончить доклад. Отношение к учебе у нее было двояким, как дуальные лекторий с библиотекой: с одной стороны, она сама выбрала социологию, с другой — ей было все равно. Пожалуй, если бы не родители, она не стала бы поступать. К чему это все? Ее жизнь все равно закончилась бы на ферме. Она — не Роджер. В библиотеке было тихо, это помогало сосредотачиваться на главном. А главным был доклад, который надо было сдать к концу недели. Третий курс давался сложнее, чем предыдущий. Но оно и неудивительно: чем выше ты, тем выше и препятствия. В носу предательски чесалось из-за пыли, но Мур старалась думать только о буквах перед собой. Слишком много работы, чтобы отвлекаться, а она поставила себе цель закончить работу до вечера и не вспоминать о ней ближайшие дни. Голова немного болела от количества информации за день. Нос, голова… А потом еще и шея заныла, как специально. Будто весь организм сговорился против нее с этим долбанным докладом. Раздражение достигло апогея, подбросило ее, подобно натянутому батуту, и Рианнон встала. Хлопок закрывающейся книги поднял невидимую доселе пыль, хранившуюся среди страниц. Все, хватит. К черту доклад, закончит потом. Захотелось принять душ и включить музыку на плеере: новый альбом любимой группы вышел еще в начале октября. А диск все так и лежал все это время на полке, одинокий и забытый. — В другой раз, Толкотт Парсонс. — вздохнула Рианнон. Вспухшая тетрадь от писанины была грубо запихнута в сумку, небрежно и неуважительно, как что-то надоевшее. Приелось видеть синие буквы, нацарапанные на тонких листах тетради шариковой ручкой. Дожить бы до выходных, чтобы наконец-то выдохнуть и хотя бы ненадолго забыть об учебе. Забыть о том, что заставляло ее все это время вставать по утрам и что-то делать. Джули, соседка по комнате, всегда по вечерам включала музыку на своем маленьком магнитофоне. The Pussycat Dolls звучанием выходили наружу настолько, что слышно было у двери соседской комнаты. На часах было семь, когда Рианнон поняла, что в комнате тихо. Странно, что Джули отказалась от своих девчачьих песенок, от которых натурально тошнило. В комнате действительно никого не было, когда Мур вошла внутрь. Пахло свежестью, а не пудровыми духами Джули. Непривычно. Она оглянулась, заметила открытое окно и, поджав губы, подошла его закрыть. — Джули, чтоб тебя черт отодрал… — психанула Нон, вцепившись подушечками пальцев в оконную раму. Ее взгляд скользнул по темному квадрату пейзажа в рамке-окне перед ней. Темный силуэт дерева, как вены бледную кожу, разрезал общую тьму, очерченный светом общажных окон. Мокрый асфальт едва блестел от фонарей, и среди этого, точно дыра в картине, было матовое пятно фигуры человека. Лицо бледной кляксой размылось, когда незнакомец резко отвернулся от окна. Сердце пропустило глухой удар, прежде чем мозг полностью осознал происходящее. Роджер… Рианнон могла поклясться, что это был ее брат. Этот профиль и взгляд она узнала бы из тысячи. Но… Точно ли это был он? Или это обман ее измученного тяжелым днем мозга? Что, если она ошиблась, желая верить в то, чего не было на самом деле? Она вздохнула, приходя в себя, а затем взгляд выцепил из наскучившего декора комнаты яркую открытку. Фотография горы, надпись штата, откуда куплена, а сзади, вопреки разлинованным углам для подписи открытки, посреди черной ручкой написаны слова. «Отпусти прошлое». Что это? Всего лишь розыгрыш? Только с чего бы кто-то стал давить на ее больную мозоль? Из всех студентов никто и в помине не знал, что Рианнон в детстве потеряла брата. Свои детективные расследования она старалась держать в секрете, а слишком любопытных всегда успокаивала тем, что это хобби — собирать вырезки газет. «Мечтала быть журналистом» — фраза, которая всегда срабатывала на ура. Неужели кто-то настолько решил покопаться в ее прошлом из-за недоверия, что разыграл так несмешно? Но… Почерк-то был Роджера. Дыхание встало комом в горле. Даже при всем желании Рианнон не могла дышать нормально. Это был Роджер. Это ее чертов брат. И ей абсолютно не показалось, что это он стоял под окном ее чертового общежития. Бумага открытки была плотной, но под хваткой пальцев все равно заскрипела, помявшись. Рианнон так быстро бежала по коридору, что не заметила, как сбилось дыхание. Двери общежития выплюнули ее наружу, в темное пространство оконного пейзажа, как что-то чужеродное. Как пищалку от игрушки, вставшую поперек горла. Мур огляделась по сторонам, продолжая держать в руке открытку. Глянула влево — пустая улица. Глянула вправо — пустой двор кампуса. Территория была такой большой, что убежать он мог куда угодно. — Роджер… Роджер! — воскликнула Рианнон. Ее душили невыплаканные слезы. В горле саднило от давления, пока она бегала по территории кампуса в надежде разглядеть во тьме родное лицо. Никого, и только охранники с фонариками, что светили больничным белым светом. «Отпусти прошлое»… Не «Я жив», и даже не «Отпусти меня». А просто… прошлое. Будто Роджер ничто в своей сущности, всего лишь сломавшаяся кукла, которую пора выкинуть, попрощавшись с детством. Но это только разбередило старую рану. Из общежития она уехала на выходные к родителям. Новая информация заставила местных полицейских вновь начать поиски. Но, как бы копы ни пытались откопать что-то в земле, у них не получалось. Призрак был слишком неосязаем, чтобы его поймать. Отец с матерью начали волноваться, что Нон сходит с ума. С месяц она пропустила лекции по учебе, потому что ходила на сеансы с психологом. С чего только мама с папой решили, что она не в себе? Если бы сами увидели, то поверили бы. Но глаза обманывают даже самых метких стрелков, и потому Рианнон просто плыла по течению. Так было легче скрыть свои настоящие мотивы. Она ведь обещала Дину, что найдет своего брата. В отличие от него. Дорога к городу от фермы была одна. Она вилась через внушительный остров из деревьев, разрезая его, как река почву. Кругом высокие сосны, покрытые снегом. Было так тихо, что остановиться хотелось, чтобы поистине впитать спокойствие этого дня. Шарлотта не спешила, но шла быстро. Стук от копыт был четким, а иногда даже громким из-за разбивающейся корки льда под тяжестью кобылы. Изредка мимо проезжали машины, но Шарлотта была привыкшей, поэтому шла спокойно. «Антибиотики… А еще надо бинты.» — думала Нон, глянув в сторону леса. Частокол из сосен был серым, блеклым, и в щербатом пейзаже иногда виднелись камни. В лицо ударил поток снежинок, сорванных ветром с ближайшего дерева. К счастью, поля шляпы в большинстве взяли удар на себя. Она поежилась, несколько снежинок задуло за ворот, и те неприятным холодом растаяли на теплой коже. Рианнон вздрогнула, а Шарлотта, будто почувствовав внутреннюю дрожь наездницы, волнительно закивала головой. — Все в порядке, Лотти. Всего лишь холодный снег. Зима, надо сказать, порядком надоела. Осенние дожди и грязь доставляли не так много проблем, сколько огромные кучи снега. В них утопали и скот, и лошади, и люди, и, разумеется, техника. А самое тяжелое — отёл. Принимать телят придется до самого февраля, и это немного, но вгоняло в тоску. Нон прижала ладонь к животу, тот громко заурчал. Завтракала она рано утром и наспех, есть не хотелось. Каждый раз она совершала одну и ту же ошибку, веря в то, будто она совсем не голода. Часы работы спустя уверяли в обратном. Пожалуй, аптека подождет, сейчас стоило как можно скорее закинуться хотя бы сэндвичем. Кафешка «Криксайд» была практически на въезде в город, и здесь, вопреки антуражу, подавали вкусные сэндвичи из домашнего хлеба. Воспоминания о ароматной коричневой корочке вызвали во рту слюну, и Нон направила Шарлотту прямо к забегаловке.

***

Магнитола вещала в динамики Ван Халена, и Дин, надо признаться, подпевал благодаря мышечной памяти. О словах самой песни он практически не думал, изредка пальцы поддавались ритму музыки и стучали по рулю. Это немного унимало тревогу, которая бередила нервы где-то глубоко, под слоем зловонного торфа. Немного. Мысленно Дин возвращался к тому факту, что совсем скоро ему стукнет двадцать девять. «Последний день рождения.» — подумал он, и эта мысль оставила желчную горечь на языке. Даже обидно, не дожил до круглой тридцатки. Но, как это бывает: крутые звезды уходят на пике, молодыми. Как там говорят? Бог забирает лучших. Ну, если так, то у Дина к Богу слишком много вопросов. А может даже не столько вопросов, сколько претензий по поводу того, как он следил за этим миром. Вернее — не следил вовсе. Бог страдал слепотой, или же осознанно отвернулся от людей? Он не знал, что хуже: тот факт, что Бог может ослепнуть, или то, что он отвернулся от них. Отвернулся от тех, ради кого пожертвовал самым дорогим. Что ж, наверное Дева Мария передала лучшие качества своему сыну, в отличие от отца. — Ну что там, Сэм? Нашел что-нибудь? — мысли о глобальном съедали, и подпевание Ван Халену уже не спасало. — Да, вроде того… — немного неуверенно отозвался Сэм. — Вайоминг, Буффало. Пропали пятеро за два месяца. Ушли в лес и не вернулись. — Неудивительно, могли замерзнуть. Зима, как-никак. — В основном местные с ранчо. Не поверю, чтобы люди в таких количествах и за такой срок просто потерялись и замерзли. Когда знаешь округу, вот так исчезнуть… Одно, два случая. Но не пять… Попахивает чем-то нехорошим. — Твоими носками. Скорее бы уже добраться до ближайшей прачечной. Клянусь, Сэм. В следующий раз пойдешь пешком за машиной. На ворчание брата Сэм отреагировал закатыванием глаз. Это он несерьезно, Сэм знал об этом. Он слишком хорошо знал брата, и читал в его постукиваниях по рулю нервозность. Как и в этих притворных ворчаниях. Наверняка копошился в своих тревожных мыслях, как червь в почве во время дождя, просто озвучивать не хотел. Сколько бы раз Сэм не пытался вывести брата на разговор, тот соскакивал с крючка подобно слишком хитрой рыбе. Делать дело — вот и все, что Дин хотел. Ему оставалось жить несколько месяцев, но по-прежнему как-то исправлять данную ситуацию он не собирался. Камикадзе в чистом виде, черт бы его побрал. Хотя… Так и будет. Прикусив язык, Сэм свернул газету. Вайоминг… Не самое теплое местечко в данное время года, чтобы шастать по округе в поисках пропавших. Может и правда просто пропали? Но Сэм привык доверять своей интуиции, и сейчас она ему говорила четко: «Вперед». Если не демонские разборки с душой Дина, то хотя бы поиск пропавших. Адская сковородка, видимо, может подождать. На кочке тряхнуло, и лоб прошибло иглами. Сэм дернулся, моргнул удивленно, привыкая к свету, и потер пальцем над бровью. Боль унять удалось спустя секунд десять, и за это время сознание пришло в себя. От сна затекли плечи, ноги едва ныли в районе стоп. За окном сменился пейзаж; последнее, что он видел, рассеялось много миль назад, как мираж. Фата-моргана в виде лесов растворилась и стала городом. Низеньким, словно подрезанная живая изгородь, но в тоже время аккуратным. Вывеска гласила, что они с Дином приехали в Буффало. — Который час? — хрипловатым голосом спросил Сэм и сел ровнее. — Самая рань. Предлагаю закинуть вещи в мотель и наведаться в полицейский участок. Узнаем, что им известно о пропавших. Сэм не возражал, только кивнул и достал бутылку с водой. Сонливость играла против него, а тело, неудобно застывшее во сне, теперь ныло. Хотелось как можно скорее выйти из машины и размять кости. Сейчас он занимал себя тем, что рассматривал город, вырисовывающийся в рамке его окна. Небольшие домики, приземистые магазинчики, редко где стояли машины. Не так уж и людно. Наверняка пропажа стольких людей в таком месте это событие. Не то, что в Вашингтоне или Нью-Йорке, в таких муравейниках с людьми постоянно что-то случается. Не факт, что соседи обратят внимание, если кто-то этажом ниже исчезнет. Здесь же все иначе. Сэм усвоил из опыта, не первый их маленький городишко, в котором они подобно собакам-ищейкам пытаются найти и спасти пропавших. Дин свернул с шоссе, въезжая в город. Он попросил Сэма посмотреть по карте, где ближайший мотель, и уже спустя минут пять импала затормозила на парковке. Взяли вещи и поспешили к двери с неоновой вывеской «Свободные номера». На ресепшене сидел средних лет мужчина с огромными залысинами. Кожа на голове блестела от тусклого света лампочки, что создавало оттенок комедии, вызывающей ленивый смех. — Номер на двух персон, пожалуйста. — Дин коротко улыбнулся, но в его уставшей улыбке не было никакой искренности. Оформившись и оплатив на ближайшие двое суток номер, они с Сэмом поспешили выйти из душного помещения. Только сейчас Дин понял, что внутри воняло китайской лапшой. Едкий запах соусов и приправ ударил в нос так, что вызывал тошноту. А может все дело было в том, что он долгое время был в дороге и сам хотел есть? Почти час назад он закинул в себя сэндвич с индейкой, купленный на заправке Сэмом, но даже этого оказалось мало. Но ничего, это мелочи, сейчас он примет душ и станет получше. — Я в душ, а ты посмотри, что там с пропавшими. — Дин бросил у кровати свою сумку. В душ он спешил не только потому, что хотел смыть грязь, но и чтобы согреться. Печка в импале работала исправно, но ноги все равно подмерзли. Здешний климат кусался, и оттого Дин мечтал, чтобы дело не затягивалось слишком надолго. Пару-тройку дней и свалить куда-нибудь южнее, чтобы погреться. Хотел бы он сказать, что не так себе представлял последний год жизни, но Дин давно свыкся с этой мыслью. Хуже может быть всегда и умереть ему суждено именно так. О тихой смерти во сне он даже не мечтал. Придумать себе не мог такого. Непозволительная роскошь, которая есть у большинства людей. А у него? У него всего то Сэм, импала и сотня в кармане. Небогато. Душ принял его в свои горячие объятия как родного. Дин старался не думать ни о чем, но душевая, как исповедальня, все лезет наружу. Оттого Винчестер старался тихо напевать себе под нос тексты Led Zeppelin, и в какой-то степени это помогало. Спустя минут пятнадцать он вышел из душа в одном полотенце и облегченно выдохнул. Из душевой тянуло густым паром. — Я заново родился, — усмехнулся Дин. — Отлично. Послушай. Я посмотрел всю информацию, что есть на пропавших мужчин. Ничего такого ни за кем не числится, обычные наемные рабочие на фермах, и все. У парочки штрафы за пьяные драки, но ничего серьезного. Ничего, что вызывало бы подозрение. — Сэм перевел взгляд от ноутбука к брату. — Так… А семьи у них есть? — Дин скинул полотенце и поспешил вытащить из сумки чистые вещи. — Нет. Трое местные, но никого из родственников нет в живых. Двое приезжих лет пятнадцать назад, но тоже без каких-либо связей. Это если верить записям. — Глухота, — фыркнул старший. — Тогда поехали в участок. Спустя еще минут сорок оба были готовы. У Сэма не просохли волосы на затылке, и он пожалел об этом, когда они вышли на улицу. Полицейский участок был на окраине города, и им пришлось проделать практически тот же путь, что и при въезде в Буффало. Небольшое здание не производило какого-то особого впечатления, и если бы не полицейские машины и табличка, его легко пропустить. Внутри было относительно тихо, звонили пара телефонов, а у кабинета стояли двое: девушка и парень. Парнишка явно из-за стойки, дежурный, а вот девушка. Могла ли она быть шефом полиции? — Добрый день, агенты Плант и Пейдж, — Дин быстро показал значок, сканируя взглядом девчонку с парнишкой. — С кем можно переговорить по поводу пятерых пропавших? Девчонка недоверчиво прищурила голубые глаза, а затем небрежно махнула юноше. Тот поспешил ретироваться на свое место. — Со мной, я помощник шерифа. — девушка протянула руку. — Тина Донован. Дин пожал протянутую ему ладонь, та была маленькой, что вызывало улыбку. Такой малютке не место в полиции. — Очень приятно, мисс Донован. Что вам известно о пропавших? Тина тяжело вздохнула, видно, что эта история огорчала ее не только как сотрудника полиции. Она устало потерла шею, а затем неловко улыбнулась. — Давайте обсудим это за завтраком? У меня выдалась тяжелая ночь. Сэм и Дин лишь переглянулись. Редко встретишь таких спокойных сотрудников из органов, но Тину видимо мало интересовало, почему ФБР занесло в их дыру, а уж тем более не беспокоили такие мелочи, как неформальная обстановка. В конце концов, все трое вышли из участка, и маленькая Тина, крикнув, чтобы они ехали за ней, села в полицейскую машину и поехала через центр города. Кафе «Криксайд» не внушало особого доверия на первый взгляд. Обшарпанное красное здание с виду с трудом могло вместить человек тридцать. Но как по велению магии: стоило зайти внутрь, и помещение визуально растягивалось. Антураж был дешевым во всем, начиная от попыток владельцев в декор, заканчивая основной мебелью. Каркасные столики, металлические стулья с перетянутыми сидушками. На некоторых дерматин лопнул, являя наружу поролоновые потроха. На столиках стояли разные по стилю перечницы и солонки, и только на двух у окон виднелись горчица и кетчуп. Пахло застоявшимся прогорклым маслом, но все равно кафе вызывало ощущение уюта. Может быть дело в шторках на окнах, или в обоях на стенах с различными масками и плакатами. Необъяснимо, но все же. Помощница шерифа устало села на стул. Ее маленькая фигура не вязалась абсолютно с формой, которую она носила. Теплая полицейская куртка добавляла ей ширины в плечах. Еще молодая, оттого и кажется, что роль не для нее. — Здесь неплохие блинчики с беконом и сыром, советую. — ее голос звучал хрипловато, устало, будто она всю ночь кричала. Откашлявшись, Тина сняла шапку и положила ее рядом на стул. Сэм и Дин сели напротив нее, стараясь сохранять выправку столичных фбровцев. К ним тут же подлетела тоненькая официантка с красным фартуком и маленьким блокнотом на пружинке. — Добрый день, что будете заказывать? — она улыбнулась широко, и губа растянулась на ее выпирающих верхних зубах. — Мисс Донован, вам как обычно? — Да, Люси, пожалуйста. — улыбнулась помощница шерифа. — А вам? — блокнот в ее руке качнулся от интенсивного нажима ручки, которая явно заедала. — Бургер, черный кофе и порцию картошки, — Дин выученно улыбнулся. — Кусок «маргариты» и черный кофе, пожалуйста. — Будет сделано. Придется немного подождать. Юбка официантки пестро мелькнула, и та вскоре скрылась за барной стойкой. Дин прошелся взглядом по всему залу, благо смотреть не на что. Мужчина за стойкой размеренно ел, почитывая газету, а через пару стульев сидел молодой парнишка. Судя по всему, дальнобойщик. По его усталому заспанному виду все было предельно ясно. Больше никто под взгляд не попадался, и Дин посмотрел вновь на помощницу шерифа. — Тина, что вы знаете о пропавших? Есть ли между ними что-то общее? — Сэм покрутил в руках ручку и маленькую записную книжку. Актерские атрибуты, они никогда ничего не записывали. — Кроме того, что я всех их знаю? — Тина невесело хмыкнула, облокотившись о столешницу. — Все с ферм. Знают здешние леса, как свои пять пальцев. Представить не могу, чтобы кто-то из них заблудился и не смог вернуться. — Сейчас зима. Упал, сломал ногу и, считай, замерз насмерть. — Дин едва прищурил глаза. Провоцировал на рассказ. — Туристы — да, но не местные. Поэтому в участке все, как на иголках. Мы не считаем, что это случайность. Это либо зверь, либо… — она вздохнула и почесала затылок. — Черт его знает. Версий нормальных нет. Люди просто пропадают. Сейчас в лесу снега горы, найти следы хоть чьи-то попросту невозможно. Ни вещей, ни следов, ни людей. Не может быть такого, чтобы люди пропадали бесследно. Всегда остаются какие-то признаки их присутствия. Туристы оставляют палатки, рюкзаки. От наших могло бы остаться ружье, та же сумка. Но ничего, голяк. Прочесывали лес вдоль и поперек, но ничего так и не нашли. Их идиллию разговора нарушил колокольчик. Звякнул над дверью, как гром среди ясного неба. Сэм на автомате повернул голову через плечо, бегло взглянул на вошедшего. Ковбойские сапоги ритмично стучали по деревянному полу, но недолго. Девушка села за столик у окна. Сняла шляпу, положила ее на стул и придвинула поближе к себе засаленное по краям меню. Работница с ранчо? Одета вполне как рабочий. — В таком случае, вряд ли это зверь. На останки вы бы давно наткнулись. — предположил Сэм, снова посмотрев на Тину. — Да, поэтому у меня никаких внятных версий. Мы с шерифом Проспером не знаем, что думать. Людей пугают новости в газете, у нас городок маленький. Мы все друг друга знаем. Просто так никто здесь не пропадает. Люди не сбегают без предупреждения из города, не сообщив близким. Теряются, но находятся. А здесь… Что-то странное происходит. — Думаете, за пропажами стоит кто-то конкретный? — Дин потер костяшки большим пальцем. — Я начинаю думать, что в нашем городе кто-то занимается работорговлей. Иначе не представляю, почему они бесследно исчезли. — Тина, подскажите, есть ли какие-то данные, где именно пропали люди? — Сэм неторопливо делал пометки в блокноте. — Как таковых нет. Граница леса на севере, все пропавшие с ближайших фермерских участков. Рид и Хоппер с одной фермы, как и Лесли с Бирсом. И МакГи, соседняя ферма от них же. Все в районе леса на северо-западе от города. Дальше только горы. Никто в своем уме не стал бы в это время года взбираться на вершины. Это самоубийство. — Значит, тупик. Люди просто пропали. — Дин тяжело вздохнул. — Именно так. — девушка опустила взгляд. — Я выросла по соседству с этими людьми. Хочется верить, что они живы. Повисло неловкое молчание. Сэм тыкал черной ручкой в угол листа. Темное пятно росло, будто множество мелких мошек оккупировали его записную книжку. Дин бросил беглый взгляд вновь по кафе. Деталей мало, зацепиться не за что. Если местные, привыкшие к такой погоде, то зачем вообще поперлись в лес? Люди не собаки, чтобы уходить умирать в чащу. К тому же, все близко друг к другу территориально. Единственная связь? Может ли это быть мстительный дух? Как будто ковбои никогда не втягивались в разборки между собой. Один убил другого, закопали в лесу, вот тебе и дух, привязанный к месту. Ждет удобного случая, чтобы расквитаться со всеми обидчиками. Стоило проехаться по фермам, опросить местных, чтобы составить хотя бы какую-то картину соседских отношений. Конкуренцию никто не отменял. — Добрый день, помощник шерифа, — мысли прервал чей-то голос. Старший Винчестер поднял взгляд на подошедшую незнакомку. Куртка с овечьим воротником, в шлевку на джинсах втиснуты перчатки из телячьей кожи. Экая ковбойша перед ними, почти такая же юная, как и помощница шерифа Донован. Взгляд зацепился за лицо, как за ржавый гвоздь, также болезненно, и Дину показалось на мгновение, что девушку он уже где-то видел. «Может просто похожа на кого-то?» — подумалось Винчестеру. — Привет, Зои. — улыбнулась уголком губ Донован. Снова молчание. На этот раз незнакомка-Зои рассматривала их с Сэмом. Буффало маленький городок, поэтому тут все друг друга знают. Как семечки в огурце, никого лишнего. Они с братом — чужаки, неудивительно, что на них обращают внимание местные. Даже во взгляде официантки было что-то странное, подозрительное. Или просто оценочное? Ровно как сейчас смотрела Зои, щуря зеленые глаза. Недоверие? Слишком неприкрытое, как выставленный нож-бабочка в уличной драке. Таким лучше не хвастаться так очевидно. Нет, в этом взгляде крылось что-то другое, из-за чего у Дина на затылке волосы зашевелились. Узнавание. — Это ты. — внезапно произнесла девушка. Прищур сменился оттенком злобы. Дин моргнул, заметил взгляд Сэма в недоумении. Он чувствовал, как брат спрашивал, но не знал, что именно нужно ответить в данную секунду. Она очевидно спутала его с кем-то другим. — Я кто? — хмыкнул Дин, стараясь не выходить из образа федерала. — Дин… Это ведь ты. По телу пробежался ток. Легкий мандраж от осознания, что она знала его по имени. Но кто она? Угадала имя, ткнув пальцем не то, что в небо, а в целый космос? Вряд ли, а значит она его узнала, и он ее тоже. Проблема в том, что Винчестер абсолютно не помнил, кто именно она такая. Черты лица совсем не чужие, но… Кто? Дин усиленно крутил шестеренками, пытаясь понять, был ли он за последние годы проездом в Буффало? Может быть, но вряд ли в Вайоминге. Хотя вполне возможно, что это какая-то короткая интрижка юных лет. Иначе как объяснить то, что он не помнил Зои? — Вин… Винчестер. — неуверенно проговорила она. Зои нахмурилась, сжала руку в кулак, да так, что пальцы побелели на сгибах. В этом узнавании было что-то еще, что-то старое, не дающее спать спокойно. То, что не дает призракам уйти окончательно из этого мира. Дин это чувствовал интуитивно, но до конца не понимал мотивы. Просто знал, что что-то не так, и это заставляло его тревожиться. По большей части из-за того, что сейчас перед ними сидела помощница шерифа, а он с Сэмом так старательно играли агентов ФБР. Если маски сорвут вместе с кожей, то проблем не избежать. — Вы меня с кем-то перепутали, девушка. Моя фамилия Плант, а этом мой напарник Пейдж. Мы из ФБР. — он подчеркнул последнее предложение интонацией. Вновь молчание. Зои бурила его взглядом, будто пыталась узнать его черты сквозь карнавальную маску. Нет, только не сейчас. Если все же нерадивый Бог есть, то пусть услышит его чертову молитву. Сэм рядом достал значок с удостоверением, и убедительно показал его незнакомке. — Мисс… Как мне показалось, вы работаете на ранчо. Что-нибудь слышали о пропажах людей? Дин мог бы поставить двадцатку на то, что сейчас брат, как и всегда, сделал свои «щенячьи глазки». Иногда его это бесило, но обычно этот случайный трюк действовал безотказно. И, кажется, это сработало. Зои наконец-то перевела взгляд на Сэма со значком в руке, а затем разжала кулак, сунув руки в карманы куртки. — Только разговоры ковбоев. Не более. — Что вам известно об этом? — Сэм не унимался, захватив девчонку в свои тиски. Станиславский бы плакал, сыграно великолепно. — Только слухи. Люди думают, что это медведь, которого разбудили. Но давайте будем честны, шатун тут не причем. Дело не в животных. — Говорите так, будто знаете правду. Зои поджала губы. Нет, вряд ли она в их «охотничьей» теме. Но что-то она точно скрывала. Думала о чем-то, не желая выдавать так сразу. — Нет, к сожалению. Иначе бы уже все рассказала мисс Донован. — девушка натянуто улыбнулась, бегло глянув на помощницу шерифа. — Некоторые склонны верить, что это духи леса. — Духи леса? — Дин наконец-то надломил свое молчание. — Мы рядом с горами Бигхорн, это место пропитано древними историями. Раньше здесь были поселения индейцев, но сейчас… Некоторые просто унаследовали какие-то знания и рассказы. Люди любят верить в суеверия, ведь они могут объяснить многое, что кажется странным. Как религия. Зои качнулась с пятки на носок, глядя Дину в глаза. Она все еще не верила в то, что он другой человек. А может ему просто так казалось, ведь это правда? Когда лжешь, всегда есть ощущение, что все кругом знают истину. — На каком ранчо вы работаете? — Сэм внимательно посмотрел на ковбойшу. — Чуть западнее от тех, где люди пропали. Маленькая ферма. У нас никто не пропадал. — Надеемся, что так и останется. — уголки рта едва дрогнули в улыбке. Дин бросил взгляд на брата, а затем их пространство нарушила официантка с подносом. Она любезно расставила все заказанное перед ними и, сияя широкой улыбкой, унеслась восвояси. Думать о деле не получалось даже при всем желании, сейчас скопление мозгов Дина сосредоточилось где-то в районе желудка. Никаких тебе легенд, только бургер и ароматный кофе. Хотя бы на ближайшие десять минут. — Спасибо, Зои, — улыбнулась Тина, отсекая лишнего свидетеля от их правоохранительной тусовки. Навязываться Зои не стала, только натянуто улыбнулась. В этой улыбке было все, что и не прочесть сразу. Но Дин знал, чувствовал подозрение, которым веяло за версту. Впрочем, эти мысли быстро стерлись из его сознания, стоило пережованной булке с котлетой упасть приятной, теплой тяжестью в его желудок. Он думал о том, как ему вкусно, и чувство голода отступило вместе с тревогой. — Мисс Донован, оставьте свой номер. И сообщите нам, если что-то еще появится, — Сэм протянул ложную визитку с одним из их номеров. Помощница шерифа приняла плотный картон, покрутила в пальцах, разглядывая написанное. Наверное хорошо, что этим делом займутся федералы, у них с Проспером и остальными уже закончились идеи, в какую сторону стоило копать. Тина даже рада предложить свою помощь, но… Рация брякнула, зашуршала, и она зажала ее пальцами. — Принято, выезжаю. — девушка встала из-за стола, достала из кармана скомканные купюры и, оставив чуть больше нужного, двинулась на выход. — Если появится новая информация, я вам сообщу. До встречи, агенты. Братья проводили помощницу шерифа взглядом. Не многое им удалось узнать. Но впереди еще ждали как минимум три фермы, на которых какую-то информацию им бы, хотелось верить, удастся нарыть. В этом замерзшем черноземе с навозом, правда, отыскать крупицы золота практически невозможно. Но для отчаяния рановато. Кофе на языке приятно горчил, а в животе наконец-то ощущалась тяжесть от съеденного. Дин облизнул губы, выходя из кафе. Он так привык к теплому воздуху внутри с запахом масла, что от свежей зимней прохлады свело в носу. Неприятно засвербило, и он, сморщив пару раз нос, потер переносицу. — Двинем на ближайшую ферму? — Сэм обошел импалу. — Ну… Под ребра неприятно чем-то пихнули, Дин дернулся. Прежде чем он попытался сообразить, что вообще происходит, разворачиваясь спиной к машине, лацканы его пальто были безжалостно сжаты. Он проморгался, уставившись на того, кто на него напал. Снова Зои. — Не отнекивайся, это ты. Дин Винчестер. Эту смазливую рожу я не спутаю ни с кем. — Воу, полегче, цыпочка, — усмехнулся Винчестер. — Прости, если обидел тебя. Я бы извинился лучше, если бы… помнил. Мы плохо расстались? Отшучивался. В этом бахвальстве воняло издевкой, и из-за этого незнакомка только поморщилась. Она тряхнула парня за пальто, вдавив его лопатками в импалу. Взгляд под полями шляпы был темным, но снег отражался в них ярко. Или это были искры злости, которые она высекала без кремня и пирита? Дин не был уверен, что хочет знать наверняка. Ему на подмогу спешил брат, но Сэма старший быстро остановил слабым движением руки. Тот замер, бегая взглядом между Зои и Дином. — Плохо расстались? Ха, смешно. — она привстала на цыпочки и приблизилась. Шляпа уперлась Дину в надбровную дугу. — Если пропажа моего брата считается, то да. Плохо расстались. А вот это уже несмешно. Всякие домыслы по поводу того, что эта девчонка очередная его пассия из маленького городка, отпадали. Дело обрастало новой массой на голом скелете, что больше пугало. Пропавший брат? Да кто она? — Легче, Зои. Я правда не помню… Дин хотел сказать что-то еще, но ковбойша снова его тряхнула. Отпрянула, наконец-то перестав издеваться над лацканами пальто. Руки дрожали, но сама она казалась твердой и холодной, как камень. Опустив голову, она закрыла лицо шляпой, но Дин чувствовал, как ее корчит от боли. Через мгновение, набравшись смелости, она снова на него посмотрела. В глаза застыла боль, но без слез. Холодная, острая боль, режущая что-то ранимое на омерзительные куски. — Девяносто шестой год. Ты приехал на ранчо Блэк-Крик в Монтане. Просился к моему отцу на работу. Мой старший брат за тобой приглядывал. Что-то смутное вертелось в голове, как веретено. Винчестер мысленно распутывал этот комок, тянул за нить, лишь бы побыстрее добраться до сути. Монтана в девяносто шестом. Воспоминания подступали, но застревали где-то на краю, не решаясь выйти на свет. Он силился вытащить из воспоминаний имя, но никакую Зои в девяносто шестом в Монтане он не встречал. — Роджер. Мой брат Роджер Мур. Роджер Мур. Ну конечно, Роджер из Монтаны. То дело с оборотнем, о котором Дин так и не смог рассказать отцу. Было не столько стыдно перед ним, сколько больно от осознания, что Дин никому не помог. Сделал только хуже. Он пытался себя убеждать в том, что предотвратил новые убийства. Для оборотней не характерно убивать скот, они убивают людей. Но тот случай был поистине уникальным. Перед глазами вспышкой пронесся конь в крови. Дикое ржание пронзило уши, и воспоминание ярко хлестнуло по щекам, точно ивовая ветвь. Дин почувствовал, как на шее проступает пот, но жарко ему даже близко не было. — Ты… Ты Рианнон. Теперь в ее чертах Дин видел ту маленькую девочку. Как же она выросла. Тогда она была еще маленькой, чуть младше Сэма. Сейчас она была относительно спокойной, но тогда ее глаза горели ужасом. Маленькая девочка, ставшая свидетелем чего-то страшного. Того, чего никто не должен видеть. Но… Ее брат мертв, почему же она говорит, что тот пропал? — Вспомнил, наконец-то. — ее губы передернуло в усмешке, но та быстро растаяла. — Твой брат мертв, — Дин непонимающе посмотрел на нее. — Сильно ошибаешься. — Я сам видел. — Дин… Давай сядем в машину. — Сэм огляделся по сторонам. — Мы выглядим подозрительно. Старший согласился. Это немного, но уняло общую нервозность. Зои… Рианнон. Подумать только, прошлое уже не стучалось в его дверь, а снесло ее с ноги. И этот запах прошлого, как нафталиновый аромат, заполнял теперь салон импалы. Сущий пиздец. Руки тряслись, как от холода. Рианнон хотелось что-нибудь или кого-нибудь ударить. С осознанием того, что перед ней был Дин, главный свидетель того, что произошло с ее братом, делало с ней нечто ужасное. Детское восприятие многое искажает, тем более под таким толстым налетом страха и ужаса, которые Нон испытала тогда. До нее еще спустя месяцы доходили воспоминания вспышками, подкидывая все новые детали. Запах, цвет, звук. Сознание строило картинку в первозданном виде, и это сильнее запутало ее. Наверное здесь как в искусстве, чтобы понять картину, нужно отойти подальше и посмотреть на нее целиком. Но шаг назад и обвал, что сулил долгим падением на острые камни. Она до сих пор не понимала, что произошло, почему Винчестер уверял ее маленькую, что Роджер мертв. И, естественно, почему спустя годы, когда она училась в университете, Роджер вдруг объявился? Что мешало ему вернуться все это время домой? Прийти и сказать: вот он я, встречайте. Почему он не выбрал счастливую семью? И сколько бы Рианнон не крутила эти мысли в голове, ответов она не находила. Рациональное убеждало ее в абсурдном: секта. Но это настолько не в духе брата, что представить в этом Роджера просто смешно. Сев в машину, Нон замерла. В кожаном салоне импалы она чувствовала себя чужеродно. Сейчас она являла себя игольной подушкой, до которой не дотронуться. Но получить ответы спустя столько лет хотелось больше, чем сбежать, сесть на Шарлотту и умчаться подальше. — Давайте все успокоимся, — долговязый обернулся с переднего сиденья. Первое, что подметила Нон: его раскрасневшийся от мороза нос. — Я Сэм, а это мой брат Дин. — Тот самый Сэм, — кивнула Нон, поджав губы. — Я Рианнон. — Рианнон… — хмыкнул Винчестер-младший. — Как в… — В песне Fleetwood Mac. Женщина, унесенная ветром. Улыбка от узнавания на лице Сэма быстро растаяла, как одинокая снежинка на теплой ладони. О том, что было тогда, он знал только поверхностно. Помогал с информацией брату, видел его мрачное лицо по возвращении, но… На этом все. Никаких тебе подробностей, лишь «отстань, Сэм» и папины упреки. Сэм чувствовал себя на отшибе их общего прошлого, как изгой в полной комнате. К этому чувству ему не привыкать, но иметь хоть каплю понимания он имел право. — Так… — парень посмотрел на брата, затем на Рианнон. — Что случилось? Нон прикусила губу. Кажется, Сэм не в курсе того, что произошло. Значит Дин не рассказывал о случившемся. Пожалуй, если бы с ней стряслось что-то похожее, она с точностью бы все рассказала всё Роджеру. Но может быть Дин не доверял брату? Или был настолько напуган произошедшим? Гадать можно сколько угодно. — В девяносто шестом отец… — Дин осекся. — Я сбежал в очередной раз. Тогда он с тобой были в Северной Дакоте, в Уиллистоне. Я был сам по себе, и мне попался под руку случай с гибелью скота. В общем… Я попал на Блэк-Крик, в ее семью. — Да, кажется, я помню, — Сэм опустил взгляд на свои колени. — И тогда стали происходить странные вещи. Что случилось с моим братом? Почему он не может вернуться домой? — Рианнон смотрела пристально в профиль Дина. Тот замолчал, отвернулся, глядя в лобовое стекло, будто они не на парковке, а на загруженном шоссе. По заметно поднявшимся плечам Мур считала напряжение. Но то, что Дин мучился от прошлого, для нее пустой звук. Ей нужны ответы. — Твоего брата нет в живых, Рианнон. Еще раз тебе говорю, я видел, как он погиб. — Дин снова повернул голову, глядя искоса на девушку. Она с трудом сдержалась, лишь бы не закричать. Столько людей за эти годы говорили ей тоже самое. Мама. Папа. Друзья. Психологи. Она не верила. Чувствовала, что Роджер жив. И потом эта открытка… чертова открытка. Рианнон резко расстегнула куртку и из внутреннего кармана достала снимок с пейзажем из Колорадо. Повернула другой стороной и чуть ли не сунула Дину картонку в лицо. — Я видела его своими глазами. Он оставил мне эту открытку. Почерк его. Говорила она рублено, сдерживая злость. Неужели всех остальных устраивала эта дурацкая ложь про то, что Роджер мертв? С одной стороны, это удобно. Иметь хотя бы маленькую надежду на то, что он жив, означало только боль. А нормальные люди избегают боль. — Я не больная. Не сумасшедшая. Я просто хочу понять, что случилось с моим братом. И ты явно знаешь, что произошло. — Рианнон откинулась на спинку сиденья. — Я видела, что тогда ночью вы куда-то ходили. Нагретый картон в руке был потасканным. Открытка по краям потеряла краску, а местами, где были линии сгиба, и вовсе протерлась. Но заботил не столько внешний вид, сколько то, что было написано. «Отпусти прошлое». Дин подумал о себе, о том, что через несколько месяцев закончится год со дня сделки. Это то, что он желал Сэму — отпустить его и смириться с тем, что есть. Жить дальше, потому что он должен. Дин давно о себе все понял, он знал всегда, что его жизнь никогда не будет нормальной. Он прекрасно знал, что дни его закончатся на охоте. Вопрос стоял только в том, как именно. А Сэм… Сэм всегда был другим. Для брата он желал обычной человеческой жизни. Жениться, родить детей, завести собаку. Все то, что окружает их каждый день, но параллельно с их грязным, мрачным миром. У Сэма есть на это шанс, ему просто нужно будет отпустить прошлое. Смог ли сам Дин отпустить его? Он боялся задать себе этот вопрос. Сейчас он думал о том, стоит ли калечить еще чужую жизнь, рассказав о том, чем они с братом занимаются. — Ты не поверишь мне, — выдохнул Дин, отдавая открытку. — Просто скажи всё, как есть. Посмотрев в окно, Дин прикидывал расклад. Нет, она не успокоится. Люди с таким взглядом не знают покоя. Он знал это, потому что подобный взгляд видел в зеркале. — Если твой брат и жив, это значит одном… Он не человек. Больше нет. — Что? Что значит «не человек»? Сэм выдохнул шумно, плечи опустились. Сейчас их ждал рассказ о том, кто прячется в темноте. Это он больше всего не любил, люди реагируют совсем по-разному. Но это честно, будь он на месте Рианнон, он тоже хотел бы знать, что случилось с его братом. — Те убийства на вашей ферме… Это не совсем зверь был. Это был оборотень. — Об… Что? Типа как в «Ван Хельсинге»? — усмехнулась Рианнон. Дин был абсолютно серьезен. Шуткой даже не пахло. — Да ты издеваешься… — Выйди из машины. Сейчас. — Дин резко открыл дверь импалы. Ярость тихо бурлила, как бульон на медленном огне: горячо, размеренно, не так явно. Прикусив губу, Рианнон вылезла из машины, с силой захлопнув дверцу. Дин поморщился, но обошел автомобиль и остановился у багажника. Открыв крышку, он поднял панель и подпер ее обрезом. Рианнон как завороженная уставилась на «внутренности». Тут и там валялось оружие, непонятные банки с какой-то водой, оккультные штучки, о которых Рианнон слышала только в рассказах о ведьмах. И то, это ведь все выдумки! А тут целый багажник, набитый непонятным хламом. Мур сделала шаг назад, уставившись в недоумении на Дина. — Мы с братом занимаемся тем, что убиваем таких тварей. Оборотни, вампиры. Ведьмы! И много еще кто. Спасаем людей. И тогда я тоже охотился. Не знал только, на кого. Если бы у меня было больше времени, я бы сделал все, как надо. А тут еще и твой брат ввязался. Я был уверен, что оборотень его просто ранил. Но видимо через укус передалось проклятие. Только если ты уверена, что видела именно брата. Рианнон хотела засмеяться. Нет, это бред. Самый настоящий бред, да и только. Уголок рта дернулся, она шумно выдохнула и потерла лицо ладонью. Это все бутафория, розыгрыш. Наверное сейчас откуда-то должен выйти Роджер со словами: «Разыграл!». Но нет, Дин выглядел абсолютно серьезно. Рианнон сделала несколько неуверенных шагов. Она взяла в руки обрез, и оружие отдалось холодом. Настоящим холодом. — Я выслеживала все эти годы похожие случаи убийств скота. Тот же почерк. Это может быть… Роджер? Думать о том, что это больше не ее брат, сложно и больно. Рианнон не хотела себе признаваться в том, что с Роджером что-то не так. Нет, определенно не так, если он живой и не возвращается домой. Но… Не в таком смысле. — Не обязательно. Это могут быть другие оборотни. Вообще они питаются людьми, но некоторые от голода могут жрать животных. Я бы не был так уверен, что это твой брат. Ну или… Это могут быть вообще другие монстры. Рианнон задрожала. Нет, быть такого не может, чтобы все эти годы она гналась за реальным призраком, о котором ей все говорили. Вот только сейчас это звучало иначе, ведь бегала она за кем-то другим, а не за своим братом. Ее тошнило. Это мерзкое тяжелое чувство концентрировалось в затылке и в горле. Прикрыв рот ладонью, она отошла в сторону. Руки дрожали, сердце колотилось как после бега, и Рианнон забывала дышать. Она замерла, и взгляд ее бегал по темному асфальту, покрытому местами ледяной коркой. Это была ее единственная точка опоры и осознание реальности, медленно тающее, как масло на горячих блинчиках. Все это какой-то бред. Оборотни? Такого не бывает, эти двое наверняка сумасшедшие. Но… Почему она верила? Почему слова Дина звучали правдой в ее голове, от которой ее теперь трясло. Она не подумала о том, что это розыгрыш, потому что все то, что происходило с ней с того дня — не было нормальным. Но самое главное, в чем страшно было себе признаться, этот бред объяснял все. На плечо опустилось что-то тяжелое. Рианнон дернулась, подняв глаза. Сейчас она была похожа на загнанного лисой зайца. Глаза ее были широко распахнуты, и в уголках застыли слезы не то от эмоций, не то от холода. Розовый нос. Да, точно, это младший брат. — Возьми. — он протянул бутылку воды. Рианнон опустила взгляд на голубую бутылку. Жест обычный, вписанный в негласный этикет. Но это почему-то еще больше заставило сжаться ее желудок. Дрожащей рукой Мур взяла воду, отвернулась и сделала пару маленьких глотков. Давление в горле исчезло, но затылок продолжало сдавливать. Чувство тошноты не проходило. — Рианнон… Я не хочу тебя обнадеживать. Но если твой брат жив, это уже не он. А монстр. Это хуже, чем если бы он умер тогда. — Дин… — голос Сэма перебил брата. — Что, Сэм? Я говорю как есть. Те, на кого мы охотимся, не люди, даже если выглядят, как мы. Об этом не стоит забывать. Тошнота. Она снова встала комком в горле. Мур прижала свободную руку в районе желудка. Монстр… Как Роджер может быть монстром. Она себе объясняла происходящее кадрами из фильмов, которые смотрела. Превращается ли ее брат, как чертов Хью Джекман в длинноволосом парике? Воет на луну каждый месяц? Воняет мокрой псиной? Эти абсурдные вопросы были навязчивой идеей, и частично отвлекали ее от главного. Голова совсем разболелась, и Рианнон метнулась к краю парковки. Ее вырвало в небольшую мусорку. Все, что она съела до этого, теперь неприятным привкусом ощущалось на языке. С трудом дыша, Мур выпрямилась. Сделала глоток, прополоскала рот, выплюнула следом воду. А затем еще раз и еще раз. Делая глубокие вдохи через нос, она повернулась. Сэм стоял к ней ближе, смотрел обеспокоенным взглядом на нее. Жалость или человечность? Если первое, то ей такое не нужно. Обычного понимания достаточно. Дин же смотрел хмуро, как бесстрастный хирург, готовый ампутировать руку, ногу или, если понадобится, голову, но уже с концами. Сейчас бы она предпочла последнее. Каблуки сапог постукивали ритмично по тихой парковке. Она подошла к старшему, заглянула ему в глаза, небрежно вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я не верю, что мой брат монстр. Он бы никогда не тронул человека. Не он. — она сжала плотно губы. — Ты не можешь знать наверняка. — Знаю, Рианнон. И потому хочу, чтобы ты не обманывала себя. Хватит. Прошло слишком много времени. Пластик под ее пальцами сжался, издав глухой мятый звук. Хотелось ударить Дина по лицу за все, что он ей говорил. Она смутно помнила его из детства, каким он был. Все то время, что он провел на ферме, он больше общался с Роджером. И, насколько ее не подводила память, Роджеру Дин не нравился, хотя и был безобидным. Впрочем, сестре он ничего плохого не говорил. — Я поверю, только когда увижу. А я обещала себе, что найду его. — У тебя не получится. Ты не охотник. — Дин вынес приговор. В любом другом случае ее бы захлестнул азарт. «Спорим?» и заключенное пари на руках. Но не в данных обстоятельствах, хотя поспорить ей хотелось. — Из нас двоих, я уверена, я лучше читаю следы и выслеживаю добычу. — Но ты не умеешь выслеживать монстров. И если Роджер жив, я найду его. И убью. Это я тебе обещаю. Злило. Невероятно сильно злило. Рианнон знала, что это не просто слова, это обещание. Человек, у которого полный багажник оружия, вряд ли бы стал шутить о таких вещах. Она кивнула, закусив губу. Нет, все это слишком на нее давило. Все ее тело заполняла злость, и места ей уже попросту не было. Если бы ярость можно вытошнить, она бы сделала это в ту же мусорку. Но злость это что-то другое, гораздо хуже. То, что не просто давит на затылок и мутит желудок. — Я убью тебя первой! — Рианнон замахнулась рукой с бутылкой. Она не отдавала себе отчет, и в действительности не желала никому зла. Но сейчас все сказанное Дином делало ей больно. Все происходящее не просто бередило старую рану, он расковырял ее полностью и располосовал своими грубыми фразами заново. Сделал только хуже. Плохоплохоплохо. Бегущей строкой в ее голове мысли растворялись за одним словом. Нон не поняла, смогла ли она ударить Дина, или тот увернулся, но почувствовала, что ее оттащили за плечи. Тяжело дыша, она посмотрела в сторону. Розовый нос и обеспокоенные зеленые глаза. — Спокойно, давай поговорим. Сэм служил миротворцем в этой внезапно возникшей конфронтации. Встав между братом и девушкой, он повернулся к ней и, глядя взглядом полным мольбы, попытался перевести фокус внимания. — Послушай… Мой брат говорит правду. Монстры действительно существуют. Твой брат, вероятно, теперь оборотень. Искать его опасно. Нет никаких гарантий, что после встречи… Ты будешь жива. Оборотни прячутся среди нас, не всегда их можно отличить от обычного человека, но… В моменты полнолуния это неуправляемые звери. Если брат жив, это все равно не он. Не тот, что прежде. — Я хочу убедиться в этом. Разве вы не стали бы искать брата, если бы у вас была хоть капля надежды на то, что снова можете его увидеть? Сэм тяжело вздохнул. Весь этот год он думал лишь о том, как бы спасти Дина. Он слишком хорошо понимал на своей шкуре ситуацию Рианнон. Смирился ли он с приговором? Да ни разу. Готов перерыть всю землю, лишь бы найти способ спасти Дина. Даже если сам он этого не хочет. — Я понимаю, но… — Тогда никаких «но» и быть не может. Рианнон посмотрела в глаза Сэма. Да, он понимал ее, но он также был на стороне брата. Или она ошибалась? Впрочем, от его метаний ей ни горячо, ни холодно. Этот разговор больше не стоил внимания, тупик. Тем более, чего она добивалась? Она уже услышала всю правду, ничего не изменилось. Цель все также перед ней, просто в дело добавились новые детали и улики. Шмыгнув носом, Мур протянула Сэму бутылку. — Спасибо. Желаю удачи. Винчестер принял бутылку из ее руки, не зная, что сказать. Он не знал ни Рианнон, ни Роджера, ни того, что случилось. Знал только, что поиски эта девушка не оставит. Как и он. Они с Дином потревожили улей, и к их счастью, его обитатели не заинтересованы в нем с братом. Сжав замерзшие пальцы в кулак, Нон направилась обратно. Нужно было убираться от братьев подальше. Она должна была купить лекарства, но все также не могла успокоить нервы. Старалась дышать глубже, но выходило из рук вон плохо. Холодный воздух обжигал носоглотку и легкие, отчего в носу неприятно сводило судорогой. Рианнон на автомате сжала переносицу, потерла, пока обходила кафе. С другой стороны она оставила Шарлотту. Лошадь мирно стояла у дальнего угла, разглядывая происходящее вокруг без особого интереса. И только уши лениво вертелись, прислушиваясь. Здесь Рианнон осталась одна. Она сделала глубокий вдох, замерла у глухой стены кафе. Никаких окон, только пара мусорных баков. Снова вдох, но на этот раз он застрял где-то наверху легких, не опускаясь ниже. Дышать становилось все труднее и труднее, и тогда Нон подошла к стене. Грубый кирпич впивался в тонкую кожу на пальцах, норовя оставить царапины. Снова вдох, но ничего. Кислород не поступал должным образом в мозг. Рианнон зажмурилась, сильнее вдавила ладони в стену. Заземлиться, нужно ощутить пространство вокруг. Но как бы она не старалась, эмоции ее захлестывали. Она зажмурилась, стиснула челюсти, но не помогло. С размаху она ударила руками по стене. Ребра ладоней прошибло болью, а затем снова и снова. Она коротко закричала, все еще не давая себе возможность выпустить все скопившееся внутри. Один раз, затем еще и еще она ударила ладонью о стену, и кое-где кирпич все же неприятно резанул кожу. Рианнон осела, опустившись коленями в снег. Руки сползли по кирпичу, и она была благодарна за это ощущение боли. Оно приводило ее в чувство, возвращало на землю из глубин собственной боли и отчаяния. Сделав несколько вдохов, она снова почувствовала легкие. Сглотнула слюну с неприятным привкусом металла, но не от крови. Нужно купить лекарства и вернуться на ферму.

***

— Что с тобой не так?! — Сэм воскликнул, когда они с братом зашли в номер мотеля. — У тебя какие-то претензии ко мне, Сэмми? Несмотря на типичное детское обращение, в голосе Дина не было мягкости. Впрочем, последние полчаса он был лишен возможности говорить в таком тоне. — Что это было? Ты взял и вывалил все на девчонку! — А что ты предлагаешь? Врать ей? Ты не был там, ты ничего не знаешь. И ей лучше понять сразу, что брата ей не вернуть. Он мертвец. Вопрос времени. Младший тяжело вздохнул, скинув пальто и расстегнув пуговицы на рубашке. — Мы не знаем ситуации полностью. Что она говорила про скот? — Она думает, что это почерк брата. Потому что тогда на их ферме разодрали двух коров. Оборотень утолял голод чем придется. Я убил его, но чертов монстр успел ранить Роджера. Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас… Может все и обошлось бы. Дин вздохнул. Ему самому все это не нравилось. Но не столько из-за происходящего, сколько из-за того, что случилось в прошлом. Рианнон и ее незажившая рана били ярче любого другого напоминания о том, сколько ошибок в своей жизни допустил Дин. Да, он не раз напоминал себе и брату, что всех спасти невозможно. Но его ошибка стоила человеку жизни, такому же парнишке, как и он сам. А с последствиями теперь жила его сестра. Не смирилась с тем, что того не стало, и, если верить ее словам, не зря. Он спрашивал себя, будь он на ее месте, стал бы он пытаться искать брата? Взглянул на Сэма, расстегивая манжеты на рубашке. Конечно, да. Он никогда и не рассматривал что-то другое. Он для брата готов на все. Даже продать душу и прожить последний год своей жизни. Но осознание этого, понимание чужой боли, не делало ситуацию легче. — Она не успокоится, — горько заключил Сэм, рухнув на край кровати. Дин знал. Это еще больше его злило. Его ошибка заставляла девчонку двигаться дальше и выискивать следы, как ищейка. Сколько времени у нее уйдет, чтобы найти брата? Вся жизнь? Она не охотница, она понятия не имеет, с чего начать. Все, что у нее есть — похожие случаи убийств животных. Но Дин знал по опыту, это не обязательно оборотень. Тем более, никаких гарантий, что это вообще один и тот же монстр. Если не знать, что искать, то легко можно спутать одно с другим. Так что же ему делать? — Я знаю, Сэм. — выдохнул старший. — И что? Предлагаешь все так оставить? Чудо, что эти поиски ее не убили. — Я знаю, Сэм! — рявкнул Дин. Он достал из сумки купленное пиво. Перед ним стоял выбор, который он сам себе даже не озвучивал. Это образовалось перед ним само собой, а его задачей было только решить. Красная и синяя таблетки. Они могут и дальше искать призрачную возможность спасти его душу. Или потратить время с пользой, спасти как можно больше людей. Но Рианнон не просто очередная девчонка в беде. Что Дин после себя оставит? Даже Бен не его ребенок, от него останется машина, да куртка. И то, не его, а отцовские. Вот оно, наследие Джона Винчестера. А что до него? Разбитые надежды и чужие судьбы? Дин прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Плечи болели так, будто он держал на них целый небосвод. — Поможем ей найти брата. — Что? — Сэм поднял голову. — Найдем, а дальше что? Всадишь ему пулю в сердце у нее на глазах? — Не знаю! Не знаю, Сэм! — Дин потер затылок. — Одну ее отпускать опасно. Уперевшись локтями в колени, Сэм сжал руки в замок. Он понимал, что двигало братом. Он уже знал, что Дин доведет это дело до конца. В его интересах поспешить до конца срока, если параллельно с этим им не удастся найти чудесный способ спасти душу Дина. — Но для начала закончим здесь. Давай попробуем найти что-то общее между жертвами. А потом поедем на ранчо.

***

Закупив все необходимое, Рианнон ехала обратно из города на ферму. Она проехала по главной улице и свернула на ближайшем повороте. Около мотеля ее взгляд зацепился за черный автомобиль. Импала, как отполированный обсидиан, блестела в тусклом свете дня. Солнце описало половину пути на небосводе и еле-еле пробивалось через пелену облаков. В разбавленном молоке на небе все же читался солнечный диск, но Мур устала так, будто уже занимался вечер и работа закончилась. Шарлотта шла рысью, но не слишком быстро. Ритмичное покачивание убаюкивало, но уздечка в ладонях терла свежие порезы. В аптеке Нон купила бинты и антисептик, залила себе руки и наспех перебинтовала. В моменте отчаяния ей казалось, что она слегка поцарапала кожу, а на деле оказалось, что ровные края кирпичей способны резать не хуже ножа. Как бумага: выглядит безопасно, но порезы болезненные. Теперь при каждом натяжении узды Рианнон морщилась. Сама виновата, нужно было держать себя в руках. В районе живота болело, она не смогла себе позволить выплакать слезы, которые на нее накатывали. Поэтому рыдания охватывали тело спазмами, а в горле вставал ком. Тяжело дыша через нос, Мур старалась думать о физических ощущениях вокруг. О ноющем копчике, о холодном воздухе, заполняющем легкие, о боли в руках, о едва уловимом морозном запахе. Это приземлило, хотя бы немного, но мысленно Рианнон все равно прокручивала диалог с Дином. Будто старый фильм на пленке раз за разом. «Оборотень…» — смеялся внутренний голос. Абсурд. Это что-то вроде Майкла Джей Фокса? Хотя, надо признаться, Нон так и не посмотрела «Волчонка». Но она знала, там было что-то про оборотня. Но, если судить по тому, что рассказывал Дин, это далеко от фильмовых представлений. Монстры — вот ключевое слово, которое определяло все. И это пугало ее, как ребенка, что боится чудовища под кроватью. Она хотела не верить. Да и кто в своем уме поверит в эту чушь? Но внутренняя чуйка подсказывала ей: все это правда. Кадры из жизни складывались в киноленту, и этот фильм о ее существовании можно назвать драмой. Жаль, что она не знает концовку, вот бы кто-нибудь рассказал ей, что будет дальше. К чему готовиться? К горючим слезам? Но даже это понимание, что все это правда, не облегчало ситуацию. В чем-то Дин был прав, где гарантии в том, что Рианнон сможет найти Роджера? А главное, если он живой и оборотень, может не зря он не вернулся? Искаженное фильмами представление о монстрах портило все. Как обстояли дела на самом деле, она могла только гадать. Может поэтому он написал ей на открытке «Отпусти прошлое», потому что на самом деле не мог вернуться таким домой. Это не тоже самое, что сказать родителям: «Мама, папа, кажется я люблю мужчин, а не женщин». Но Рианнон все равно хотела посмотреть в глаза брату, спросить, узнать. К тому же, если все монстры существуют на самом деле, значит магия тоже? А вдруг Роджера можно исцелить? Асфальтированная дорога кончилась, сменившись расчищенной от снега накатанной колеей. Шарлотта иногда шагала неуверенно на снежных твердых буграх, но старалась идти бережно. Лошади очень умные животные, а Шарлотта, к тому же, кобыла в возрасте. К своей наезднице, что угощала ее, она относилась с каким-то особым лошадиным трепетом. Иначе говоря, с заботой. У конюшни Рианнон вдруг ощутила холод. Все ее внимание направлялось на боль в руках и в желудке, поэтому она и не заметила, как замерзла. Паническая атака, чтоб ее черт побрал, исказила сознание, и сейчас, когда Нон была в привычной для себя обстановке, она вдруг расслабилась и поняла: поясницу продувало. Шарлотту она загнала обратно в стойло и угостила яблоком, которое купила специально для своей любимицы. Кобыла захрустела фруктом, забавно шлепая мягкими губами. На прощание Нон легонько ее погладила по морде и ушла. В бараке было тихо, рабочий день еще не закончился. Оставив все купленное для прививок, Мур разделась. Душевые в их бараке были общими и не предполагали дележку на женское и мужское. По-началу к такому Нон относилась скептически, но со временем привыкла. За все время работы вне родного ранчо, она сталкивалась с разными людьми. В основном наемными рабочими были мужчины, изредка ей попадались женщины среди ковбоев. Где-то к ней пытались подкатывать, где-то переходили личные границы. И если первых достаточно просто отшить, то вторые не понимали слово «нет». Но удачно выбранный момент и угрожающее ружье быстро ставили мужланов на место. Что точно научилась делать Рианнон, так это метко стрелять. За это она благодарила брата и отца. На этой ферме ей попались мужчины воспитанные, в основном все в возрасте. Они говорили мягко «мэм» и касались полей на шляпе в приветственном поклоне. И даже несмотря на то, что иногда любили язвительно пошутить или обыграть ее в карты на деньги, отличались добродушием. Это первое ранчо, с которого не хотелось уходить. Отсутствие каких-то новостей тоже о чем-то, да говорило. Может сама судьба ей шептала: надо остановиться. Но Рианнон так привыкла скитаться, что не знала для себя другой жизни. Женщина, унесенная ветром. В отсутствии остальных, Нон пошла в душ. Сколоченные деревянные перегородки не внушали безопасности и доверия, но она расслабилась. За спиной зашуршала дешевая клеенчатая шторка, и она подставила лицо под струи воды. Горячая, она согревала и даже обжигала. От отца она знала, что резкая смена температур не самый лучший расклад для организма. Но, к счастью, она всего лишь замерзла, а не была на грани обморожения. Розовая кожа пахла мылом, а от волос тянуло тонким ароматом цветов. Единственное что-то девчачье в этом неотесанном месте. Не рискуя временем, Нон вытерлась, оделась и вышла к комнатам. Комнаты представляли собой неогражденное пространство с кучей сколоченных двухъярусных кроватей. Дальше, где кончалась спальная часть, начиналась столовая. Несколько столов сдвинуты в один длинный. Разношерстная компания из стульев навевала какие-то мысли о единстве, но Мур быстро пресекла этот мыслительный процесс. Это все отвлечение, красная тряпка для быка. На деле она думала все еще о Дине. «Дура…» — пронеслось в голове. Сейчас, когда она наконец-то успокоилась, Рианнон думала о том, что перегнула палку. Ее агрессия как минимум со стороны выглядела странно. Злилась ли она на Дина? Нет. Он запомнился ей весельчаком, что трепал нервы брату. Но не более. Что тогда произошло? Картинки были смазаны, Нон помнила только то, как прижималась к нему и плакала, думая, что за ней вернулся брат. Роджера не было, а от Дина несло горечью. Ей так хотелось верить, что Дин найдет ее брата и приведет обратно. Ведь последнее, что она видела: Роджер, лежащий в луже крови рядом с разорванным конем. А потом он встал и убежал. Эта вспышка ярости накатила на нее из-за воспоминаний. И лишь потому, что вот он, Дин, целый и здоровый, а ее брат не пойми где. Горькое напоминание о прошлом и о своей никчемности. Разве Рианнон продвинулась за эти почти два года? Все, что она могла, это выслеживать по газетам странные случаи, похожие на тот, что был в девяносто шестом. Иногда она оставалась на ферме вопреки тому, что «почерк» был абсолютно далеким от портрета. Животные часто мрут по разным причинам. Ей не хватало навыков. Стоило ли выучиться и стать полицейским? Как Тина, с которой она иногда общалась, посещая город. Но представить себя в форме у Рианнон не хватало воображения. Сев на свою кровать, она отжала полотенцем волосы. Глядя перед собой, она взвешивала «за» и «против». Что оставалось в сухом остатке без эмоций: брат возможно жив, но не человек, Дин Винчестер и его младший брат охотники на монстров, а она абсолютно не имеет понятия, как выслеживать людей. Тем более людей, которые на самом деле не люди. Потерев пальцами виски, она упала на постель и тяжело вздохнула. На днище второго яруса она приклеила небольшой плакат с видом Монтаны. Напоминание о доме. Рядом приклеена семейная фотография, на которой их полное семейство все еще счастливо. Взгляд скользнул на маленькую полку. На ней стопкой лежали в кейсах несколько кассет. На них маркером выведены названия плейлистов. Всех их собирал когда-то Роджер, и теперь Рианнон слушала их, как что-то собственное. Иногда она отдавала себе отчет в том, что растворялась в интересах брата, будто в его отсутствии пыталась стать им. Заменить. Психологи говорят, что это травма. Боль, что так и не утихла. Рианнон называла это связью, которая тянулась от нее к Роджеру. Перегнувшись через боковину кровати, Нон достала мятую коробку. Когда-то в ней были ее детские кроссовки, а теперь покоились несколько лет поисков. Газетные вырезки шуршали под ее пальцами, когда девушка нарушила их покой. Листы из блокнота, на которых она писала свои размышления и детали расследований. Опросы местных рабочих, с которыми она работала. Среди этих записей она наткнулась на конверт, он единственный сохранил привычную плотность бумаги. Нон помнила общий смысл написанного, это было письмо Роджера на ее десятилетие. Он писал ей письмо в будущее, чтобы она открыла его на свое восемнадцатилетие на случай, если его не будет рядом на выпускном. Прикосновение вызвало резкое чувство боли, как от укола, и Рианнон поспешила закрыть коробку. Зачем она вообще полезла за ней? Машинально, на автомате. Закусив губу, она резко села. Если сейчас она скажет управляющему, что увольняется, тот вряд ли обрадуется. Но Мур предупреждала сразу, что в любой момент может уйти. Ее с этим уговором и приняли на работу, тогда не хватало рук. Но рук не хватает всегда, поэтому Нон считала мысленно все свои сбережения. Копить получалось хорошо, едой и кровом обеспечивали ее на ранчо. Одежды у нее по минимуму, редко она что-то покупала себе из прихоти. Сейчас, когда на ферме шел отёл, некоторые смены она даже перерабатывала, поэтому ей обещали доплатить. Хватит ли этого, чтобы уговорить Винчестеров помочь ей? Черт его знает. Но все, о чем могла думать Рианнон, так это о том, что судьба ей подарила шанс. Не каждый день в маленьком городке в вонючей закусочной ты можешь наткнуться на прошлое. Если упустить эту птицу из рук, Рианнон могла провести остаток жизни в безрезультатных поисках Роджера. Ей нужен тот, кто в этом разбирается. Ей нужен был Дин Винчестер.

***

Очередной тупик вывел его из себя. Братья вернулись в мотель под вечер, так и не узнав ничего от местных на фермах. О ковбоях говорили только хорошее, никакого темного прошлого за их плечами не наблюдалось. Да и подозрительного ничего не было. Счетчик молчал, никаких подозрительных следов активности потустороннего. Оставалось только осмотреть сам лес. Может где-то там есть какая-нибудь одинокая могила бедолаги, что мстит. Но это лишь рабочая версия, которая строилась на интуиции. В реальности, Дин это понимал, могло быть все, что угодно. Монстры могли притворяться и совершать плохие поступки абсолютно по диким мотивам. А иногда и мотив не нужен. На небе висела неполная луна. Для походов в лес в такое время года они решили оставить утро. Дина мучил голод, и все, о чем он думал, так это об остывшем в бумажном пакете бургере. Сейчас не столько важно то, какой именно это бургер, лишь бы там было мясо и соус. — Поедем утром? Пока солнце светит, — Сэм развязал галстук и стянул его с шеи. — Ага, — безучастно буркнул Дин, шурша пакетом. Сэм с минуту смотрел на брата. Нервные иголки в его воображении торчали из спины Дина как у дикобраза. Брат взвинченный, и выводить сейчас на разговор его бессмысленно. Что-то внятное от Дина Сэм не получил бы, только очередную грубость. Но слова лезли, будто слизни, скользко и противно, и Сэм пытался не начинать то, что они, как ожидалось, уже обсудили. Но в дверь кто-то постучал, Дин замер с бургером во рту. Его взгляд метнулся к часам, а рука к поясу брюк, где все еще спрятан его пистолет. В недоумении Сэм вытащил свой, мягко подошел к двери и открыл. На пороге стояла Рианнон, сунув руки в карманы. — Извините за беспокойство. Но это важно. Я не займу много времени. Сэм услышал, как брат тяжело вздохнул. Без лишних слов, он спустил курок и убрал оружие обратно за пояс брюк. Рианнон вошла внутрь, таща следом за собой холод. Слипшийся снег спал с ее обуви, и теперь одиноко таял на пороге. — Во-первых, я хочу извиниться за то, что было днем, — девушка переминалась с ноги на ногу. — Это было грубо и неуместно, я просто… Договорить она не смогла, но все всё прекрасно понимали вопреки недавнему знакомству. По крайней мере, Дин знал, Сэм же прочувствовал ситуацию на своей шкуре. — Во-вторых, допустим, я вам верю. — она сжала лямку рюкзака на плече и поморщилась. — Представим, что монстры и правда существуют. Вы… Вы ведь умеете их выслеживать? Рианнон взглянула на Дина, затем на Сэма. — Помогите его найти. Я заплачу. И, в подтверждение своих слов, Мур поставила на край стола скрученную пачку денег, перевязанную бинтом. Сэм удивленно вздернул брови, метнул взгляд на брата. На их практике такое редкость. Но от предложения у него ком встал в горле, и Сэм с трудом сглотнул. Он изучал взглядом брата, и тот медленно жевал бургер, не сводя глаз с девушки. Думал ли он о том, как убьет оборотня на ее глазах? Думал ли о том, насколько все это опасно? Думал ли он, уместно ли все это? Ведь их разговор днем мог оказаться последствием эмоций, всколыхнувший старые раны и гордость. Передумать никогда не поздно. — Мне твои деньги не нужны, — фыркнул Дин и вытер рот салфеткой. — Пожалуйста, я… Я не знаю, что еще мне делать. — губы ее задрожали, и Сэм заметил опасливый блеск в глазах. — Вы мой единственный шанс найти брата. — Дин… — младший снова посмотрел на брата. — Я не возьму с тебя денег. — гнул он свою линию. Рианнон опустила голову. Плакать при незнакомых людях она не хотела, но сегодняшний день можно было поистине назвать самым ужасным за эти много лет. Цунами из эмоций не просто смыло ее, а раздавило. Расплющило, превратив в уродливую рыбу-каплю. Мур тяжело втянула воздух носом, и в переносице неприятно защипало. — Ладно, простите еще раз. — она подняла голову и улыбнулась. Намека на слёз не осталось, будто девчонка переключила где-то внутри тумблер. Забрав деньги, она закинула их в сумку. Сэм решил, что брат передумал. Приоритеты у них действительно другие. И с одной стороны, он был рад, что они продолжат искать призрачный выход из их демонской ловушки, но с другой… Вид одинокой девушки вызывал у него давящее чувство где-то под ребрами. — Но я не сказал, что мы не поможем тебе. Рианнон замерла у двери, глядя на Дина усталым взглядом. Облегчение? Или надежда? Или стыд? Сэм боялся предположить, какая каша из эмоций у этой девчонки внутри. Но что точно он знал — любой шаг по этому минному полю причинял ей боль. Как у Русалочки в кровавой сказке Андерсена. — Тебе… Есть, где остановиться? — Сэм взглянул на рюкзак Рианнон. Днем она выглядела иначе. — Да… Я сниму комнату сейчас. — она кивнула на выход и натянуто улыбнулась. — Поговорим завтра. Извините, что потревожила. На этот раз она не дала себя остановить, вышла поскорее и растворилась в темном пейзаже улицы. Воцарилась тишина, постепенно заполняющая все пространство номера. Сэм взглянул на Дина, и его плечи опустились. — Что? — Дин дернул головой и развел руки. — Ничего.

***

Облачное молоко снова затянуло небо. Над Буффало будто растянули огромное полотно, не дававшее снегу рухнуть на землю. Снежинки копились и копились, придавая матовость небосводу, и солнце вновь размывалось в светло-сером фоне. Кофе из автомата горчил, но на этом Сэм не акцентировал внимания. Кофе как кофе, главное, что бодрил. Или это все холод, что пробирался под куртку? Сэм мотнул головой, волосы прикрывали уши, но это все равно не спасало от непривычно низкой температуры. Когда он последний раз носил шапку? Наверное, в детстве. Под боком урчала импала, заведенная Дином минут десять назад. Сказал, что пусть детка прогреется, пока он собирается. — Доброе утро. Винчестер-младший вздрогнул, отпрянул от машины и повернулся. Перед ним стояла Рианнон. На голове у нее была вязаная шапка, а ковбойская шляпа покоилась на креплении рюкзака. Удобно и тепло, он немного завидовал. — Доброе утро. Неловкость между ними растекалась, как река по весне, интенсивно и быстро. Сэм не знал ее, в отличие от Дина, и собирал образ девушки и ее биографию по кусочкам только благодаря дедукции. Насмотренность все же спасала его в такие моменты, но не всегда интуитивно верно он раскладывал фишки на поле. О чем спросить? О прошлом глупо. О планах на будущее тем более. Судя по опухшим красноватым глазам, Рианнон плакала всю ночь. — Как ты? — спросил он. Рианнон пожала плечами и виновато отвела взгляд. — Все, что я могу сказать: нужно занять руки. Если просижу на месте минутой дольше, то свихнусь. Сэм понимающе кивнул и хмыкнул. Знакомо, даже слишком. Ковбойша взглянула на машину, слегка поморщилась, а затем облизнула губы. — Вы… Уезжаете? В голосе страх, еле прикрытый, и Сэм напрягся. Да, они не знали друг друга так хорошо, чтобы быть уверенными в стойкости обещаний. Он нервно постучал пальцем по стаканчику с кофе. — Нет, то есть… Ненадолго. Мы охотимся. — Сэм кашлянул, прочищая связки, прогретые горячим напитком. — Вот как… Это по делу тех мужчин? — Да. На лице Рианнон читалась задумчивость. Она хотела спросить о многом, и Сэм понимал, что так сразу поверить в то, чем они занимались, тяжело. И даже если она хотела верить, без особых доказательств они с братом в глазах обычных людей просто сумасшедшие. — И кто их убил? — она нервно теребила концы бинта, которым замотаны были ладони. — Пока не знаем. Хотим посмотреть лес. Может что-то найдем там. — Вы типа учились реальной охоте, но стали ловить монстров? — Рианнон склонила голову. — Нет… Нет. Это нелегко объяснить. Нас научил всему отец. — Сэм сделал последний глоток кофе и облизнул губы. — Это не совсем охота в привычном понимании этого слова. — Понятно, что ничего непонятно, — усмехнулась Рианнон. — Могу я поехать с вами? Я хорошо читаю следы и стреляю. — О, нет. Не стоит. — Сэм мотнул головой и бросил стаканчик в мусорку. Тот ударился о стенку, о край ведра, а затем рухнул в черный пакет и затих. — Это опасно. — Пожалуйста. Я неплохо знаю здешние места. И… Я не могу сидеть и просто ждать. Пожалуйста, Сэмюэль. Сэмюэль. Так его не называли очень давно. Это резануло, как хлесткая ветка по холодной щеке. Нет, он знал, что это плохая идея. Даже не просто плохая идея, а ужасная идея. Дин точно взбесится. Но ее глаза… Сэм чувствовал это липкое чувство безысходности, по себе знал. Всякий раз, когда они с братом заходили в тупик, он был готов лезть на стены. Особенно когда долгое время не мог кого-то спасти и терпишь неудачу за неудачей. — Мне это нужно. Иначе… Иначе просто сойду с ума. Я не буду мешаться под ногами. — Дело не в этом, ты можешь пострадать. Мы с братом себе этого не простим. Будет лучше, если ты останешься. Рианнон сделала несколько решительных шагов вперед. Ее руки вцепились в ладони Сэма, и первое, что он подумал — тепло. Несмотря на то, что она выглядела жалко, как замерзшая бродяжка, пальцы ее оставались теплыми. — Пожалуйста, Сэмюэль. Четыре стены сводят меня с ума. Я прожила здесь полгода, и никаких… Никаких следов Роджера. Вы мой шанс… Шанс сделать наконец-то уверенный шаг. И… Если вы согласны мне помочь, я не смогу и не хочу оставаться в стороне. Если не возьмете с собой, я пойду пешком. Или найду способ поехать следом. Просто усложните мне жизнь. Она нервно усмехнулась, но улыбка на ее бледноватых губах растаяла сразу же. Сжав едва пальцы в руках, Сэм вздохнул. Если она пойдет следом сама, то точно наткнется на какие-то неприятности. Лучше, если Рианнон будет под их с братом присмотром. Дин ему голову открутит. — Ладно… — вздохнул он. — Садись в машину, холодно. — Спасибо, Сэмюэль. На бледном лице снова зажглась улыбка, но коротко, как спичка. Она обошла импалу, осторожно открыла дверь и тихо села на заднее сиденье. Сэм заметил, как она обняла рюкзак и затихла, будто боялась привлечь внимание или сломать что-нибудь. За спиной клацнула замком дверь, и младший поджал губы. Сейчас начнется истерика. — Это… Что она делает в машине? — Дин завис с ключом от номера в руке. — Дин, она поедет с нами. — сухо ответил брат. — Ты… Сэм, ты в себе? Она не поедет никуда. — старший едва наклонился вперед и махнул в сторону номеров. Голос его раздался гораздо громче. — Вылезай! — Дин! — Сэм сделал шаг в сторону, преграждая тому обзор. — Она не успокоится. Сказала, что пешком пойдет за нами. Лучше так, чем она наткнется на кого-то одна. — Если она пострадает, что делать будем, а?! — Дин вскинул руками. — Нет. Пускай топает в номер. — Дин… — Сэм выставил раскрытые ладони. — Бесполезно. Ты ведь знаешь. Мы… Мы оба такие. Мы оба были в похожих ситуациях. Посмотри в ее глаза, она не станет сидеть на месте. Мы… Мы дали ей надежду. И я ее прекрасно понимаю. Последняя фраза заставила Дина посмотреть на младшего брата чуть дольше. Между ними состоялся безмолвный диалог, и в этой баталии Дин проигрывал. В большей степени самому себе. — Нет. Пускай вылезает. Либо я сам ее вытащу. Решительными шагами он очертил дугу, обойдя автомобиль. Импала скрипнула, когда дверь открылась, и Дин вцепился в плечо Рианнон. Та прижимала к груди рюкзак. — Ты остаешься. Вылезай. — Нет! Дин, послушай! — Рианнон уперлась руками в крышу машины. — Мне нужно пойти с вами. — Нет, ты никуда не пойдешь. — Дин снова потянул девушку на себя. — Дин, пожалуйста! — она поджала губы. — Если я отсанусь одна, клянусь Богом, я не справлюсь. Замерев, Дин вопросительно взглянул на Мур. Она устало опустила руки, и он глянул на бинты на ее ладонях. Специально ли сделала? Случайно? Он не знал, чему верить. Рианнон, которую он знал, была веселой девчушкой, пусть и не без страхов. А сейчас? Перед ним сидела избитая жизнью девушка. Под глазами залегли тени, глаза сами красные и опухшие. Бог знает, что с ней было в номере. — Если я проведу еще хоть пять минут наедине с собой, я не ручаюсь за себя. — она опустила голову, а затем подергала неохотно хвостики бинта. — Я говорю это не потому, что пытаюсь добиться жалости от тебя. Я хочу, чтобы ты понял. Мне это нужно. Если я остановлюсь, то просто умру. Опять. Эти слова неприятно жгли, но Дин понимал, что это лишь потому, что это отзывалось внутри него. Слова резонировали, и Дин опустил голову. Хватка на девичьем предплечье расслабилась. — Если ты умрешь… — начал было он строгим голосом. — Я не могу. — ответила Рианнон. — Пока ищу брата — я не могу. Но если остановлюсь… Твердо. И Дина это устраивало. Он знал, что пожалеет об этом. Очень сильно пожалеет. Это решение догонит его после, как кирпич, брошенный метко им самим же. Но ее слова тревожили его больше. Дать умереть еще одному Муру Дин не мог. Не в этот раз. — Зачем я вообще согласился. — буркнул Винчестер. Выпрямившись, он захлопнул дверь. Рианнон вновь обняла свой рюкзак и косо посмотрела на Дина. Братья сели в машину, в ней было тепло. От работающей печки несло сухим воздухом, но это было лучше, чем мороз. Сэм шмыгнул, затем бросил взгляд на брата. Тот смотрел на него пристально, серьезно. Осуждающе. Младший лишь пожал плечами, и Дин, спрятав укоризну во вздох, выехал с парковки мотеля. Дорога к лесу вилась через декорации городка, а затем перешла в сосновый пейзаж. Нон разглядывала заснеженный вид через полузапотевшее стекло. К двадцати трем годам она смогла перебороть свою боязнь машин. Частично. По крайней мере, теперь она могла не закрывать глаза и расслабиться. Но сейчас она переживала из-за того, что ждало их впереди. В своих словах она была искренней, но, к сожалению, ей все равно было страшно. Страшно, потому что она не знала, чего ждать. Но помимо того, что она остерегалась сейчас оставаться наедине со своими мыслями, ее пробрало любопытство. О монстрах и чудовищах она читала из книг Роджера. Они любили мифологию, легенды и фольклор. Но ей не приходилось думать о том, что все это может оказаться реальностью. Вернее, не в таком ключе. В сказках есть герои, обладающие магией или особым оружием. Что у Винчестеров? Полный багажник не пойми чего. Да и какие из них герои? А Нон вообще привязалась к ним по случайности мертвым грузом. К нужному километру у леса им удалось подъехать по дороге, но дальше путь лежал по нетронутому снегу сквозь деревья. Зима осложняла поиски, белое покрывало скрывало все, что могло их привести к виновнику происходящего. К тому же ветер заметал следы, а это еще одна вещь, не играющая им на руку. К сожалению. — Так, горелку бы на всякий случай. — Дин закинул ее в сумку, куда отправился дробовик, патроны с солью, обычные патроны и даже мачете. Пусть у него и была теория про призрака, но это всего лишь теория. По факту в лесу их могло ждать что угодно. — А я могу взять оружие? — Рианнон заглянула в багажник. — Ты останешься в машине. Будешь сторожить. — Дин закинул на плечо сумку. — Нет. Я пойду с вами все равно, даже без оружия. — Рианнон поправила на плечах лямки своего рюкзака. Дин бросил раздраженный взгляд на Сэма, тот нарочито равнодушно отвернулся лицом к лесу. — На, — Дин протянул Рианнон мачете и улыбнулся. — Только не порежься. Багажник закрылся громко, не терпя возражений. Нон нахмурилась. Больше всего она сейчас злилась, но понимала, что Дин не только переживал за нее, но еще и не доверял. Он знал ее маленькую, но абсолютно не знал взрослую. И слепо доверить опасное оружие незнакомому человеку попросту неразумно. Мур поправила шапку на лбу и пристегнула кожаные ножны к ремню. Оружие ощутимо легло вдоль бедра, и призрачная безопасность окутала табуном мурашек. Снег под ними тихо хрустел. Ботинки утопали в белом покрывале, и снег забивался под штанины холодным комком. Спустя столько лет охоты они с Сэмом успели побывать много где, бывали места и похуже. Но холод и снег сейчас выглядели для Дина как самое ужасное, что только могло с ними приключиться. Рождество давно прошло, так что настроение снежное закончилось еще в начале января. И все же, они шли. Кончики ушей и носы покрасоели, и только одна Нон была одета более-менее тепло. Сэм тихо шмыгал, оглядываясь по сторонам. — Где мы? — спросил старший негромко. — Так… Надо взять левее и пройти мимо валунов. Тут и там были камни, но валуны, о которых говорил Сэм, самые крупные из ближайших. Дальше горизонт рос все выше и выше, а вместе с тем лес становился гуще. Холод здесь ощущался не так сильно из-за густоты деревьев, что не пропускали холодный ветер. Но идти было сложнее, склон, засыпанный снегом, не щадил никого. Дин периодически кидал взгляд через плечо, проверяя, как там их третье колесо. «Не заноза, а настоящий болючий прыщ на заднице.» — выругался про себя Дин. Все это от начала и до конца ошибка, и он был в этом уверен на все сто процентов. Зря он взял ее с собой, зря вообще что-то пообещал. Зря сдался, надо было давить на то, что Рианнон спутала его с кем-то другим. Но вот они здесь, как чертовы Арагорн, Леголас и Гимли, идут в Мордор, сопровождая Фродо. Но у Братства хотя бы было какое-то понимание, куда идти, а им не светила путеводная звезда. Сейчас бы Дин не отказался от помощи Гэндальфа. — Ну и? Ничего. — Сэм остановился. Его нос совсем стал красным, как и щеки. — Рано опускать руки, Сэмми. — отозвался старший, оглядываясь по сторонам. Солнце на небосводе за плотной пеленой облаков плыло ближе к горизонту, день медленно сгорал. Из успехов похвастаться нечем, и это отягощало, порча общий настрой. Как молоко, что свернулось в чашке ароматного кофе. Неприятный осадок. — Вдруг мы что-то упустили и попросту теряем время? Мы не знаем, с чем имеем дело. — И что ты предлагаешь? Вернуться назад? Мы прошли больше мили. И для чего? Чтобы что? — Дин всплеснул руками. — Солнце скоро начнет садиться. Холодно. Лучше вернемся и еще раз проверим всю информацию, что у нас есть. Дин поджал губы. Ему не хотелось признавать, что и эта затея не увенчалась успехом. Ни разговор с помощницей шерифа, ни опрос фермеров, ни чертов лес. Целое ни-че-го и бонус в виде Рианнон Мур. Наборчик так себе. Но Дин изрядно устал идти и чувствовал, как большие пальцы на ногах замерзают. В следующий раз он получше утеплится, прежде чем ринуться в лес прочесывать территорию. — Ладно, вернемся обратно. Сэм коротко кивнул и, повернувшись двинулся вниз. Спускаться было гораздо легче, но вместе с тем и опаснее. Один неверный шаг и можно поскользнуться, удариться головой или сломать себе что-нибудь. Второе — это в лучшем случае. Решили срезать, пойдя чуть наискосок относительно своего маршрута. Рианнон теперь шла не последняя, а между Сэмом, что возглавлял их Братство, и Дином, что вертел головой по сторонам, как сыч. Над головой вспорхнула птица, тревожно устремившись куда-то ввысь. И стало совсем тихо. Нон по привычке задрала голову. Надо сказать, у нее была привычка смотреть в небо вне зависимости от времени суток. Солнце ли, звезды ли, не столь важно. Это сыграло против нее ужасную партию, и Мур поскользнулась. Под снегом видимо пробегал по весне ручей, но сейчас превратился в ледяную корку. Нон взвизгнула коротко, сжалась вся и проехалась по склону несколько метров. — Рианнон! — воскликнул Дин. Мур снова издала короткий крик и врезалась в Сэма. Тот, как сбитая кегля, рухнул в сугроб, а Рианнон покатилась дальше. Обо что-то зацепившись, она перевернулась и остаток своего пути покатилось кубарем. Издав сдавленный вздох от удара об дерево, Нон попыталась прийти в себя. Она хорошо так припечаталась плечом об сосну, но вскоре кто-то помог ей встать. Нон потерла ушибленное плечо и подняла взгляд. — Все в порядке? Сэм был в снегу, и его волосы теперь напоминали шоколадный кекс в сахарной пудре. Коротко выдохнув, девушка кивнула, все еще держась за плечо. — Да, только испугалась. — Эй, вы целы? — Дин наконец-то догнал их, обогнув выступ в склоне. Видимо, это была очередная куча валунов. — Да, нормально. — Сэм стряхнул с куртки снег. — Эй, а это что? — Рианнон сделала несколько шагов по сугробу. Затем снега под ногами стало меньше из-за выступа в скале, он как бы прикрывал этот участок земли собой, не позволяя снежинкам образовывать плотную шапку. Из выступа что-то торчало, и Нон, не решаясь подойти ближе, зачерпнула снега, сделала снежок и бросила в произвольную мишень. Снег спал, и на мятой табличке была надпись «Шахта». Остальные слова было не разобрать, так что точно сказать, какая именно это шахта, было невозможно. — Это шахта. — Нон нахмурила брови. — О ней я ничего не слышала. — Давно закрыта, — пояснил Сэм. — Может вообще незаконно открытая. Вот и забросили. — Может. Но тут явно кто-то ходил. — девушка указала на вход, прячущийся за углом. Снег здесь действительно лежал неравномерно, будто кто-то регулярно в нее заходил, разрыхлив сугроб. И пусть четких следов не видно, очевидно, что шахту кто-то посещал. — Чье-то логово? — Дин бросил настороженный взгляд на брата. Сэм нахмурился и мотнул головой. Вероятно это то самое, что они искали. Достав фонарик и приготовив дробовик, Сэм подошел к входу шахты. Прислушался, но отвечала ему только тишина своим покоем. — Проверим? Дин согласно кивнул и зашел в шахту первым. Здесь было темно и холодно, но не так, как снаружи. Снег лежал у входа на метра полтора, а затем сходил на нет. Дальше шел довольно широкий тоннель с возведенными деревянными балками для прочности. Балки те местами обвалились, сгнившие, а где-то выглядели такими истлевшими, что воображение рисовало огромных древесных муравьев, что жрали нещадно творения людей. Два фонарика освещали дорогу, но чтобы видеть весь тоннель, этого оказалось мало. Пахло землей, но на фоне этого пробивался главный запах — трупный. Гниющая плоть пахла сладковато, и от этого желудок выворачивало наружу. Рианнон зажала нос ладонью, но чтобы дышать, уткнулась в рукав куртки. От нее пахло привычно сеном и лошадью, а еще призрачным впитавшимся запахом мороза. Стало чуть легче, но не настолько, чтобы делать вдохи глубже. За спиной что-то заскрежетало, и все трое остановились, обернувшись. Ничего, тишина и тьма на конце фонарного света. — Воняет, чувствуешь? — Дин обращался к Сэму. — Да. Смертью. Несколько минут они шли прямо, тоннель местами изгибался, но сильно не сворачивал. Рианнон вздрагивала от каждого нового шороха, и вертела головой то назад, выхватывает светлое пятно лица Сэма, то снова вперед, глядя на темные очертания спины Дина. Может зря она пошла? Трупный запах вызывал у нее тошноту все сильнее и сильнее, но она сдерживала ее. Ровно как и желание сбежать, крепко душила и прятала в шкаф со скелетами. Она так отчаянно умоляла взять ее с собой, что повернуть назад сейчас не то, что странно, а низко. Терять свою гордость она не намеревалась. Вскоре перед ними образовалась развилка, и Дин остановился. Посветил фонариком направо, затем налево, но луч света не выхватил из темноты что-то внятное. — И что будем делать? — спросила не слишком громко Нон, придерживая ножны от мачете. — Тш-ш. — протянул Сэм. — Слышите? Здесь кто-то есть. Где-то вдали действительно что-то происходило, кто-то издавал тихие стоны. Так звучит человек, когда прикован к постели тяжелой болезнью. Но Рианнон возвращала себя на землю, в шахту, где никакой кровати и никаких больных. Бог знает, что там впереди, и от части она знать не хотела. Плавно Сэм скользнул мимо, обошел Рианнон и Дина, направляясь в правое ответвление тоннеля. Его шаги ломали тишину эхом на тысячи осколков, и Мур часто заморгала. Она испуганно ойкнула, когда Дин подтолкнул ее вперед, замыкая их процессию. Свет фонариков наконец-то явил из тьмы несколько рюкзаков и сумок. Одиноко валялся резиновый сапог, а потом несколько сломанных костей. Рианнон прижала ладонь к губам то ли в попытке не закричать, то ли останавливая тошноту. Кости были человеческие. — Дин… Я думаю, это вендиго. Сэм подумал об этом еще у входа в шахту. Не так много монстров живут так уединенно в лесу. Он чувствовал нутром, что здесь точно что-то есть, и оказался прав. К потолку и столбам были привязаны люди. Трое висели безжизненно, и Сэм предполагал, что именно от них и исходил тот самый трупный запах. Умерли или от потери крови, или от голода, или от холода. Пройдя дальше, он осторожно коснулся ближайшего привязанного к столбу мужчины. Холодная кожа почти не пропускала пульс, но тот слабо бился. На мгновение Мур задумалась. Нет, люди же не могли прийти сюда добровольно умирать и оставить при этом свои вещи? Это дико. А значит, что сюда их кто-то привел, связал и оставил умирать. Кто-то, кто лишен человечности. Что там говорил Сэм? Вендиго? Рианнон помнила что-то такое из детства, папа рассказывал легенды, которые они с Роджером так любили. И, насколько Нон помнила, вендиго это людоед. По спине побежали мурашки, и Мур застыла на месте. Воображение рисовало монстра красочно, ярко. Кто-то, кто двигается на двух ногах. Отчего-то в голове представал образ рогатого монстра, поэтому Нон рисовала вендиго с черепом оленя на макушке. Изуродованный рот с острыми клыками и руки, больше похожие на медвежьи лапы. Будь она дома, то просто нарисовала бы возникшую картинку. Но она все еще находилась в темном, холодном тоннеле, где воняло трупами. — Этот жив. — Сэм поспешил достать нож и разрезал веревки. Внезапная свобода заставила мужчину очнуться. Он огляделся, стараясь в вспышка фонарного света выхватить происходящее. На вид ему было лет сорок с лишним, но двигался он с трудом, как дряхлый старик. Что-то пытаясь сказать, он тянул дрожащие руки к Сэму и едва стоял на ногах. — Все хорошо, мы вас вытащим отсюда. — Этот околел. — Дин шумно выдохнул. На всякий случай он проверил и остальных. — Все мертвы. Рианнон сделала шаг назад, а затем еще и еще. Нет, это уже слишком для нее. Она зажала обеими руками рот, но все равно не смогла сдержаться. Отойдя к стене, она наклонилась и ее стошнило. Чувство дежавю. — Туше. — фыркнул Дин. — Я же говорил, тебе нужно было остаться снаружи. Мур вытерла рукавом губы, а затем подняла гневный взгляд на Дина. Она хотела возмутиться, сказать что-то острое и грубое, чтобы пресечь колкости Винчестера. Но взгляд замер. Сначала она подумала, что ей показалось, она присмотрелась. Из темноты кто-то смотрел, медленно двигался, как кошка в засаде. Холодок пробежался по спине, и она закричала. За спиной Дина на потолке кто-то действительно был, от редкого света блестели чьи-то глаза. Нечеловеческие. Воображение дорисовало само вендиго, каким она представила его несколько мгновений назад, от страха болезненно сжался желудок, а в горле встал ком. — Сзади! — хрипло выкрикнула Нон. Старший обернулся, но получил по плечу сильный удар. Что-то острое вспороло ему кожу, и инерция откинула его назад по тоннелю. Горячая кровь обжигала кожу, и на контрасте с холодом ощущалось это в стократ сильнее. Он услышал, как Сэм позвал его по имени, а затем началась какая-то возня. Рианнон снова закричала и упала, когда ее толкнули, раздался выстрел, но возня не прекратилась. Огонь, вот что нужно. Дин заставил себя быстрее встать. Правая рука ныла от боли, но он, шипя, все равно резко метнулся к упавшей сумке и достал оттуда горелку. Та вспыхнула, и Дин в несколько больших шагов преодолел расстояние до брата и монстра. Недолго думая, Дин направил горелку на голову вендиго. Монстр издал истошное утробное рычание, но Винчестер продолжал угрожать ему произвольным оружием. Сэм упал на землю, вендиго, почувствовав смертоносный огонь, с силой его оттолкнул. Фонарик выхватил из темноты походный рюкзак, и взгляд Сэма зацепился за сетчатый карман сбоку. Через несколько мгновений тоннель замерцал от пляшущего света огня, когда Сэм, вытащив из рюкзака жидкость для розжига, плеснул ее на вендиго. Тот покрылся огнем весь, будто облачился в костюм. Рианнон встала с холодной земли и уставилась в изумлении на горящего людоеда. Она не поняла, толкнул ли ее монстр или Сэм, чтобы спасти. Ее глаза больше не были зелеными, их полностью застилал отражающийся огонь. Последней вспышкой разгорелся монстр и растворился. Снова стало тихо и темно, и Сэм разрезал темноту своим фонариком. Дин прижимал руку к ране, а Рианнон обнимала себя за плечи. У нее случился шок. Из хорошего, последний из пропавших, Лесли, остался в живых. Всё было правдой.

***

— На вот, выпей. Рианнон дернулась, подняв взгляд. Сэм протянул ей кружку, из которой шел пар. Опомнившись, она почувствовала яркий запах чая с бергамотом. Керамика в ее руках обжигала, но она нарочито плотнее прижимала ладони к спасительному сосуду. Испуг и холод пробрали ее до костей, и она все никак не могла прийти в себя. Сидя на кровати в номере Винчестеров, она крутила в голове вспышками то, что видела несколько часов назад. Уже темнело, когда они спускались с горы, и солнце совсем исчезло, когда мистера Лесли передали медикам и полицейским. Мистер Лесли заверил всех, что потерялся, когда пошел искать Бирса, своего коллегу. Но, к несчастью, всех остальных задрал медведь. Медведя не нашли, а агенты Плант и Пейдж спасли его из лап холода и голода. — Мистер Лесли, вы уверены, что это был медведь? — Донован удивленно бегала взглядом от пострадавшего к серьезному и сосредоточенному лицу Дина. В рассказ она верила слабо. — Так точно, мэм. Это был медведь. Одному Богу известно, чего ему не спалось. Что-то похожее Дин плел тогда, в девяносто шестом. Уверял всех, что на них напал в конюшне медведь. Медведя не было, и ужасное лицо Хэла с горящими глазами Мур помнила до сих пор. Вендиго… Теперь она верила, но уже совсем иначе. До этого момента она слепо надеялась, что сказанные Дином слова — правда. Но теперь, когда она сама столкнулась с миром монстров, она боялась за себя и за всех людей в целом. Если монстры существуют, то почему об этом не говорят из каждого утюга? Но она тут же представила лицо отца, который с умным видом рассуждал о политике и о том, что в таких ситуациях панику разводить никто не хочет. Правительство всегда скрывали реальные факты. И здесь, как догадывалась Нон, действовал тот же принцип. Нет информации, нет паники. — С-спасибо, — проговорила она и отхлебнула чай. Тот обжигал ей язык. — Ну, передумала? — Дин наконец-то закончил зашивать порезы на плече. Металлический ящик с хирургическим набором громко захлопнулся. Мур вздрогнула. Она нахмурилась и снова отхлебнула чай. — Нет… Я все еще хочу найти брата. Она едва отвернулась от Дина. Он видел ее насквозь, видел, как ей страшно, но признаваться в этом Нон не собиралась. Она могла сбежать еще в шахте, но тогда бы это означало сбежать от шанса найти Роджера. Мысленно она сказала себе, что должна сжать челюсти и терпеть. Сопли распускать, пожалуй, будет потом. Позже, когда никого не будет рядом. — Так я и думал.