Боевой континент: наследие мёртвых душ

Ночь перед объявлением результатов стала для Брана самой длинной в его новой жизни. Он ворочался на жёсткой койке, прислушиваясь к дыханию спящих товарищей, к далёким крикам ночных птиц за окном, к тихому гулу магических светильников, которые никогда не гасли в коридорах общежития. Мысли путались, скакали, сталкивались, разбегались, не давая покоя ни на минуту. Он снова и снова прокручивал в голове вчерашний разговор с Флендером, каждое слово, каждый взгляд, каждый жест. Девятка Шреков. Он и Серана — первые в списке. Это было слишком огромно, чтобы вместиться в сознание, слишком невероятно, чтобы быть правдой, слишком прекрасно, чтобы не бояться, что это сон и утром всё исчезнет. Где-то глубоко внутри, в духовном море, серое кольцо пульсировало ровно, спокойно, уверенно, как будто говорило: «Не бойся. Я здесь. Я с тобой». Но даже это не могло полностью унять дрожь в руках и холодок в животе. Когда за окном начало светать, Бран сдался. Он тихо встал, накинул форму и вышел во двор. Утро в академии Шрек было особенным временем. Солнце ещё не поднялось над горами, но небо уже светлело, наливаясь сначала бледно-розовым, потом золотистым, потом ярко-оранжевым светом, который разливался по горизонту, как расплавленный металл. Горы, окружавшие плато, казались чёрными силуэтами на этом огненном фоне, и только самые высокие вершины уже ловили первые лучи, зажигая снега на своих склонах алым и пурпурным. Туман, всю ночь лежавший в низинах, начал подниматься, клубиться, таять, открывая всё новые и новые детали этого удивительного места — башни, купола, арки, мосты, лестницы, сады, фонтаны. Бран стоял на краю пустой площади, вдыхал холодный утренний воздух, пахнущий хвоей, цветами и чем-то ещё — тем особенным запахом, который он про себя называл «запахом силы», — и чувствовал, как постепенно уходит ночная тревога, уступая место спокойной, уверенной решимости. Что бы ни случилось сегодня, он готов. Он прошёл через испытания, через боль, через страх, через отчаяние. Он заслужил право быть здесь. Он заслужил право на эту новую жизнь. — Не спится? — раздался тихий голос за спиной. Бран обернулся и увидел Серану. Она стояла в двух шагах, такая же бледная и серьёзная, как всегда, но в её холодных глазах сегодня появилось что-то новое — может быть, волнение, может быть, предвкушение. Она тоже не спала. — Тебе тоже? — спросил Бран. — Да, — ответила она, подходя ближе. — Слишком много мыслей. Слишком много ожиданий. — Ты боишься? — спросил Бран. — Нет, — Серана покачала головой. — Не боюсь. Просто... не знаю, чего ждать. Я никогда не была частью чего-то большого. Всегда одна. А теперь... теперь нас будет девять. — Девять, — повторил Бран, пробуя это число на вкус. — Звучит хорошо. Они стояли молча, глядя, как солнце медленно поднимается над горами, заливая академию золотым светом. Где-то вдалеке зазвонил колокол, призывая к утренней молитве или завтраку. Где-то закричали птицы, просыпаясь в своих гнёздах. Где-то зашумели ученики, выходя из общежитий. — Пора, — сказала Серана. — Сегодня важный день. Они вернулись в общежитие, быстро умылись, оделись и пошли в столовую. Завтрак прошёл в напряжённой тишине — все знали, что сегодня объявят результаты, все волновались, все надеялись. Даже болтливый Лукан молчал, уткнувшись в тарелку, и только изредка бросал тревожные взгляды на входную дверь, ожидая вестей. Вдруг дверь столовой распахнулась, и на пороге появился служитель в серой форме. — Всем претендентам! — крикнул он. — Через час построение на Центральной площади! Явка обязательна! Опаздывать нельзя! Столовая взорвалась гулом — заговорили все разом, заспорили, зашумели. Бран посмотрел на Серану, та чуть заметно кивнула: пора. Центральная площадь академии Шрек находилась в самом сердце комплекса, перед главным корпусом, и была, наверное, самым впечатляющим местом, которое Бран когда-либо видел. Огромная, вымощенная разноцветным камнем, который складывался в замысловатые узоры — драконы, тигры, звёзды, руны, — она могла вместить тысячи человек, и сегодня здесь яблоку негде было упасть. Каждый камень под ногами, казалось, дышал историей, хранил память о великих событиях, что разворачивались на этом месте столетиями. Бран разглядывал узоры — вот дракон, извивающийся в танце битвы, вот тигр, замерший в прыжке, вот звёзды, рассыпанные по небу, как горсть алмазов, — и чувствовал, как мурашки бегут по коже. Он стоял на земле, по которой ходили легенды, и сам готовился стать частью этой истории. В центре площади возвышалась трибуна — высокий помост из белого мрамора, украшенный флагами академии и гербами великих кланов. Мрамор был настолько белым, что, казалось, светился изнутри, особенно под лучами утреннего солнца, которые заливали его золотом и пурпуром. По краям помоста стояли массивные колонны, увитые резными лозами — символами роста и силы, — а наверху, на специальных шпилях, развевались знамёна с гербом Шрека: дракон и тигр, замершие в вечной схватке под звёздным небом. Над трибуной, на магической подвеске, парил огромный экран — прозрачная плёнка, сотканная из чистой энергии, на которой будут отображаться имена и результаты, чтобы все могли видеть. Эта плёнка переливалась всеми цветами радуги, создавая вокруг себя ореол волшебства, и Бран заворожённо смотрел, как по ней пробегают искры, складываясь в причудливые узоры. Вокруг трибуны, на специальных возвышениях, уже сидели мастера академии — десятки, если не сотни, в мантиях разного цвета, с лицами, скрытыми капюшонами или открытыми, в зависимости от ранга и желания. Бран разглядел среди них Му Эня, декана, в роскошной золотой мантии, расшитой драконами, с длинной седой бородой и умными, проницательными глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Рядом с ним сидел Флендер — сегодня в парадной тёмно-синей форме, расшитой серебром, с длинными волосами, собранными в строгий хвост, и с лицом, которое, казалось, никогда не улыбалось, но сегодня в его глазах Бран заметил искру — может быть, гордости, может быть, предвкушения. Другие мастера были ему незнакомы, но от каждого исходила такая аура силы, что Бран невольно поёживался, стоило кому-то из них бросить взгляд в сторону претендентов. Вокруг площади, на специальных трибунах для учеников, уже собрались сотни студентов академии — старшие курсы, младшие курсы, все, кто хотел увидеть, кто станет новой легендой Шрека. Они шумели, переговаривались, выкрикивали имена тех, за кого болели, и этот гул, многоголосый и мощный, создавал ощущение праздника, великого события, которое войдёт в историю. Бран видел среди них лица разного возраста — от совсем юных, почти детей, до взрослых, убелённых сединой ветеранов, которые, наверное, сами когда-то стояли здесь, внизу, и ждали своего имени. Претенденты стояли отдельной группой — человек пятьдесят, прошедших все испытания и доживших до этого дня. Бран видел среди них знакомые лица — Лукана, который нервно теребил рыжий чуб, Ма Хунцзюня — Толстяка, который, казалось, вообще не волновался и жевал какую-то лепёшку, припасённую заранее, того высокого парня с тремя кольцами, многих других. Все были бледны, напряжены, взволнованы. Кто-то шептал молитвы, кто-то сжимал кулаки до белых костяшек, кто-то просто стоял, глядя в одну точку, и ждал. Серана стояла рядом с Браном, и он чувствовал исходящий от неё холод — сильнее обычного, как будто её волнение выплёскивалось наружу этой ледяной аурой. Но он не отстранялся. Наоборот — чуть придвинулся ближе, давая ей понять: я здесь, я с тобой. Их плечи почти соприкасались, и в этом молчаливом контакте было больше поддержки, чем в любых словах. Наконец на трибуну поднялся Му Энь. Толпа затихла мгновенно, как по команде. Декан обвёл площадь долгим, тяжёлым взглядом, и в этом взгляде читалась сила, мудрость, величие. Он поднял руку, и даже ветер, казалось, замер в ожидании. — Ученики, мастера, гости академии! — начал он, и голос его, усиленный магией, разнёсся над площадью, проникая в каждый уголок, в каждое ухо, в каждую душу. — Сегодня великий день. День, когда мы объявляем новый состав элитной группы нашей академии. Те, кого мы назовём сегодня, станут гордостью Шрека, будущими легендами континента, надеждой нашего мира. Он помолчал, давая этим словам отозваться в сердцах слушателей. Тишина стала абсолютной — даже птицы перестали петь, даже ветер затаил дыхание. — Обычно мы называем «Семёрку Шреков», — продолжал он. — Но этот год — особенный. В этом году мы нашли не семерых, а девятерых достойных. Девять учеников, которые показали выдающиеся результаты на испытаниях. Девять учеников, чей потенциал превосходит всё, что мы видели за последние столетия. Девять учеников, которые станут Девяткой Шреков! Толпа взорвалась аплодисментами и криками. Бран чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как руки дрожат, как внутри всё сжимается в тугой комок ожидания. — Я буду называть имена, — сказал Му Энь, поднимая свиток. — Те, кого назовут, выходят вперёд, к трибуне. Остальные... остальные не отчаиваются. В Шреке есть место для всех, кто готов учиться и расти. Он развернул свиток, и площадь затаила дыхание. — Тан Сань! — громко произнёс Му Энь, и его голос разнёсся над площадью. Из толпы претендентов вышел мальчик — чуть старше Брана, с тёмными волосами и спокойными, уверенными глазами. Он двигался легко, плавно, как будто не шёл, а парил над землёй, и в каждом его движении чувствовалась сила, скрытая, но огромная. На нём была простая одежда, без украшений, но от него веяло такой уверенностью, что Бран невольно залюбовался. Когда Тан Сань вышел вперёд, над его головой на мгновение проявилось свечение — синевато-серебристое, переливающееся, и в этом свечении угадывались очертания изящных лоз, тянущихся к небу. А где-то в глубине, едва заметно, мелькнула тень огромного молота — Молота Безбрежных Небес, второго духа, о котором пока знали немногие. — Тан Сань, — продолжал Му Энь, зачитывая характеристику. — Уровень — двенадцатый. Боевой дух — Синяя Серебряная Лоза. Уникальный контроль, выдающаяся стратегия. Потенциал — легендарный. Толпа зааплодировала. Тан Сань поклонился мастерам, и в этом поклоне чувствовалось достоинство, не свойственное его возрасту. Он встал у трибуны, ожидая остальных, и его спокойный взгляд обвёл площадь, словно он уже видел себя частью чего-то большего. — Сяо У! — назвал следующее имя Му Энь. Из толпы выпорхнула девочка — невероятно живая, подвижная, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу, и огромными глазами, в которых, казалось, плясали чертики. Она двигалась как кошка — грациозно, легко, почти не касаясь земли, и от неё исходила такая энергия, такая жажда жизни, что Бран невольно улыбнулся. Над её головой на миг возник образ пушистого белого кролика — нежного, безобидного на вид, но в его глазах горел тот же озорной огонь, что и у самой Сяо У. — Уровень — двенадцатый, — объявил Му Энь. — Боевой дух — Белый Пушистый Кролик. Ударная мощь, невероятная скорость. Потенциал — легендарный. Сяо У подпрыгнула, помахала кому-то в толпе и встала рядом с Тан Санем, который смотрел на неё с тёплой, почти отеческой улыбкой. Она тут же зашептала ему что-то на ухо, и тот едва заметно кивнул. — Дай Мубай! — продолжал декан. Вперёд шагнул высокий, крепкий парень, с широкими плечами и волевым лицом. В нём чувствовалась порода — аристократ, потомственный воин, с детства впитывавший силу и уверенность. Он двигался тяжело, но мощно, как молодой тигр, и от него веяло такой силой, что Бран невольно поёжился. Когда Мубай вышел к трибуне, над ним на мгновение возник образ белого тигра — огромного, с горящими глазами, с полосами, которые, казалось, светились изнутри. — Уровень — двенадцатый, — объявил Му Энь. — Боевой дух — Белый Тигр. Потенциал — легендарный. Дай Мубай поклонился — коротко, по-военному — и встал рядом с остальными, бросив быстрый взгляд на Тан Саня. В этом взгляде читалось не соперничество, а уважение — пока что. — Чжу Чжуцин! Из толпы выскользнула тень — именно так это выглядело. Девочка, почти незаметная, с короткими тёмными волосами и глазами, которые, казалось, видели всё и всех, но сами оставались невидимыми. Она двигалась бесшумно, плавно, как ночной хищник, и от неё веяло такой скрытой опасностью, что Бран невольно затаил дыхание. Над ней на миг проявилась чёрная пантера — абсолютно чёрная, с глазами, горящими алым, и от этого образа веяло смертью. — Уровень — двенадцатый, — объявил Му Энь, и в его голосе послышалось особое уважение. — Боевой дух — Чёрная Адская Пантера. Потенциал — легендарный. Чжу Чжуцин встала рядом с Дай Мубаем, и Бран заметил, как они обменялись быстрыми взглядами — понимающими, почти родственными. Позже он узнает, что они росли вместе, что их семьи связаны, что их духи дополняют друг друга. — Оскар! Из толпы вышел мальчик с открытым, добрым лицом и лёгкой улыбкой. Он не был таким впечатляющим, как предыдущие, но в нём чувствовалось что-то тёплое, надёжное, домашнее. От него пахло хлебом и травами — наверное, потому, что он постоянно что-то готовил, экспериментировал с едой. Над его головой не возникло грозного зверя или могущественного оружия — только лёгкое свечение, в котором угадывались очертания кухонной утвари, но в этом свечении чувствовалась особая, редкая сила. — Уровень — одиннадцатый, — объявил Му Энь. — Боевой дух — Пищевая система. Уникальный продюсер. Потенциал — исключительный. Оскар поклонился, улыбнулся во весь рот и встал в строй, рядом с Тан Санем, который приветливо кивнул ему. — Нин Ронрон! Из толпы выплыла девочка — именно выплыла, потому что иначе это движение нельзя было описать. Она была прекрасна — длинные волосы, нежное лицо, огромные глаза, в которых светилась доброта и какая-то детская наивность. Одета она была в роскошное платье, расшитое цветами, и от неё веяло таким изяществом, такой хрупкостью, что Бран забеспокоился — не сломается ли она от первого же серьёзного испытания. Но когда она вышла вперёд, над ней возник образ — изящная пагода о семи ярусах, каждый из которых светился своим цветом, переливаясь, как драгоценность. — Уровень — одиннадцатый, — объявил Му Энь. — Боевой дух — Пагода Семи Сокровищ. Вспомогательный контроль, усиление. Потенциал — исключительный. Нин Ронрон улыбнулась, и от этой улыбки, казалось, стало светлее на всей площади. Она встала рядом с Оскаром, который смотрел на неё с нескрываемым восхищением. — Ма Хунцзюнь! — назвал Му Энь. Из толпы вышел толстый парень — тот самый, которого Бран знал как просто Толстяка. Он шёл неуклюже, переваливаясь с боку на бок, но в его глазах горел такой ум, такая хитрость, что Бран понял — за этой внешностью скрывается нечто большее, чем кажется. Когда он вышел вперёд, над ним взметнулось пламя — образ огненного феникса, прекрасного и ужасного одновременно, с крыльями, полыхающими алым и золотым. — Уровень — одиннадцатый, — объявил Му Энь. — Боевой дух — Огненный Феникс. Дальний огневой бой, мощнейшие атаки. Потенциал — исключительный. Ма Хунцзюнь — теперь Бран знал, что его зовут именно так, — помахал кому-то в толпе и встал рядом с остальными, бросив быстрый взгляд на Оскара и Нин Ронрон. Оставалось два имени. Бран чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как руки дрожат, как внутри всё сжимается в тугой комок ожидания. Серана стояла рядом, застывшая, как статуя, и только её дыхание — чуть более частое, чем обычно — выдавало волнение. — Серана! — произнёс наконец Му Энь. Серана шагнула вперёд. Она шла медленно, плавно, как будто не касалась земли, и от неё веяло таким холодом, что те, кто стоял близко, невольно расступались, давая дорогу. Её лицо было непроницаемо, глаза смотрели прямо перед собой, и в этом взгляде не было ничего — только пустота. Когда она вышла вперёд, над ней возник образ — огромный обелиск из чистого льда, холодного лунного света, застывшего в камне. От этого образа веяло такой мощью, таким древним холодом, что Бран поёжился, хотя стоял далеко. — Уровень — одиннадцатый, — объявил Му Энь, и в его голосе прозвучала особая торжественность. — Боевой дух — Лунный Обелиск. Редчайший ледяной тип. Уникальный контроль. Потенциал — легендарный. Серана поклонилась и встала рядом с остальными, чуть поодаль, как всегда отдельно. Но теперь она была частью Девятки. — И последний, — сказал Му Энь, заглядывая в свиток. — Бран! Бран шагнул вперёд. Ноги слушались плохо, перед глазами всё плыло, но он шёл — прямо, твёрдо, как учил его Элекс. Он чувствовал на себе сотни взглядов — любопытных, оценивающих, удивлённых. Кто-то шептался, кто-то указывал на него пальцем. Но он шёл. Когда он вышел вперёд, над ним проявились два образа сразу. Слева — Престол Мёртвых Душ, чёрный, величественный, покрытый пеплом, вокруг которого клубились тени. Справа — Врата Мёртвых Душ, арка, полная серого света, манящего и пугающего одновременно. Толпа ахнула. — Уровень — одиннадцатый, — объявил Му Энь, и голос его перекрыл шум. — У Брана два боевых духа. Престол Мёртвых Душ и Врата Мёртвых Душ. Легендарные сущности, о которых ходят только мифы. Его потенциал не поддаётся оценке. Он — уникальный случай в истории академии. Бран поклонился и встал рядом с Сераной. Теперь они были вместе — все девять. Девятка Шреков. Когда все девять заняли свои места у трибуны, Му Энь поднял руку, призывая к тишине. — Теперь позвольте представить вам мастеров, которые будут вести ваши тренировки, — сказал он. — Каждый из них — легенда в своей области. Каждый воспитал не одно поколение великих воинов. Слушайте их, учитесь у них, и вы станете теми, кем должны стать. Он сделал величественный жест, и с возвышений, где сидели мастера, поднялись несколько фигур. Каждая из них, казалось, источала свою уникальную ауру, и Бран чувствовал, как эта аура давит на него, заставляя дышать глубже, чтобы справиться с волнением. — Учитель Флендер, — начал Му Энь, указывая на знакомую фигуру в тёмно-синем. Флендер вышел вперёд, и Бран впервые увидел его так близко в полный рост. Сегодня на нём была парадная форма — тёмно-синий халат, расшитый серебряными нитями, изображающими драконов и тигров в вечной битве. Длинные чёрные волосы, с редкими седыми прядями, были собраны в строгий хвост, открывая высокий лоб и острые, почти хищные черты лица. Его глаза — тёмные, глубокие, с золотыми искрами — обвели Девятку долгим, внимательным взглядом. На поясе у него висел длинный меч в простых ножнах, но Бран почему-то был уверен, что этот меч может разрубить камень одним движением. — Ваш основной наставник, — продолжал Му Энь. — Он будет вести общую подготовку, тактику, стратегию. Слушайтесь его беспрекословно. Флендер кивнул Девятке, и в его глазах Бран снова увидел ту искру — гордости, предвкушения, надежды. Этот человек, такой суровый с виду, верил в них. Это было важно. — Учитель Лю Эрлун, — продолжал Му Энь, указывая на сухую, жилистую женщину, которая поднялась со своего места. Лю Эрлун была невысокой, но в ней чувствовалась такая сила, что Бран невольно выпрямился под её взглядом. Короткие седые волосы, острый, как лезвие, взгляд, лицо, изрезанное морщинами — каждая из которых, казалось, была картой прожитых лет и выигранных битв. Одета она была в простую тренировочную робу, без всяких украшений, но от неё исходила такая аура, что Брану показалось — она может убить одним пальцем, если захочет. — Мастер боевых искусств, — объявил Му Энь. — Она научит вас драться так, как не учат нигде. Без духов, без колец — только тело и воля. Те, кто пройдёт её тренировки, станут неуязвимыми в ближнем бою. Лю Эрлун окинула Девятку взглядом, и Брану показалось, что этот взгляд пронзил его насквозь, оценил, взвесил каждую косточку, каждый мускул, каждую слабость. Она чуть заметно кивнула — то ли одобряя, то ли просто отмечая про себя — и снова села на своё место. — Учитель Шао Синь, — Му Энь указал на полного, улыбчивого мужчину с красным лицом и добрыми глазами. Шао Синь поднялся, и от него сразу повеяло теплом и уютом. Он был одет в просторный халат, запачканный чем-то съестным, и от него пахло пряностями так сильно, что этот запах, казалось, перебивал даже магическую ауру площади. Его живот колыхался при каждом движении, а лицо сияло такой добродушной улыбкой, что Бран невольно расслабился. — Мастер пищевых техник, — объявил Му Энь. — Он научит вас готовить эликсиры и блюда, восстанавливающие силы. Оскар, это твой особый наставник. Оскар просиял, поклонился Шао Синю, и тот ответил ему тёплой улыбкой, подмигнув так, будто они уже были старыми друзьями. — Учитель Цинь Мин, — продолжал Му Энь, указывая на строгую женщину в очках. Цинь Мин поднялась, и Бран почувствовал, как от неё веет холодом знаний — не тем ледяным холодом, что от Серан, а холодом отстранённости, беспристрастности, чистой теории. Высокий лоб, тонкие губы, очки в тонкой оправе, которые, казалось, увеличивали её глаза, делая их ещё более проницательными. Одета она была в строгое тёмное платье, без единого украшения, и в руках держала толстый свиток — наверное, с расписанием лекций. — Мастер теории и истории, — объявил Му Энь. — Она научит вас понимать мир, в котором вы живёте, знать его законы, его тайны, его опасности. Цинь Мин кивнула, и её взгляд задержался на Бране чуть дольше, чем на остальных — изучающий, оценивающий, словно она уже прикидывала, сколько лекций понадобится, чтобы объяснить ему природу его духов. Бран поёжился под этим взглядом, но выдержал его. — И другие мастера, — закончил Му Энь. — Вы познакомитесь с ними в процессе обучения. А теперь — поприветствуйте Девятку Шреков! Толпа взорвалась аплодисментами и криками. Бран стоял, чувствуя, как внутри всё переполняет — радость, гордость, благодарность, страх, надежда. Рядом стояли его новые товарищи, его команда, его семья на ближайшие годы. Он посмотрел на Серану — она стояла, застывшая, как статуя, но в её холодных глазах Бран увидел то же, что чувствовал сам. Они сделали это. Они здесь. Они вместе. После церемонии, когда толпа начала расходиться, а мастера покинули трибуну, Девятка осталась стоять у помоста, не зная, что делать дальше. Они смотрели друг на друга — девять незнакомцев, которых судьба свела вместе, девять разных характеров, девять разных судеб, девять разных сил. Солнце уже поднялось высоко, заливая площадь тёплым золотистым светом. Где-то вдалеке всё ещё слышались отголоски аплодисментов, но здесь, в этом маленьком кругу, воцарилась особая тишина — тишина первого знакомства, первого узнавания. Первым заговорил Тан Сань. Он шагнул вперёд, обвёл всех тёплым, дружелюбным взглядом и улыбнулся — открыто, искренне, как улыбаются людям, которым предстоит пройти через многое вместе. — Ну что, Девятка, — сказал он, и голос его звучал спокойно, уверенно, как у человека, привыкшего быть лидером. — Давайте знакомиться. Я Тан Сань. Можно просто Сань. Рад, что мы будем учиться вместе. Если будут вопросы или проблемы — обращайтесь, постараюсь помочь. — Я Сяо У! — подпрыгнула девочка с косичками, и её энергия, казалось, заполнила всё пространство вокруг. Я очень рада со всеми познакомиться! Вы такие классные! — она подбежала к каждому, заглядывая в лица, и Бран невольно улыбнулся её непосредственности. Когда она оказалась рядом с ним, то на мгновение замерла, вглядываясь в его глаза. — А ты тот, с мёртвыми духами? — спросила она шёпотом, но так, что все услышали. — Это так... так необычно! Но ты не бойся, я хорошая! Я кусаюсь, только если злят! Тан Сань мягко отвёл её за плечо, но в его глазах светилась та же теплота. — Дай Мубай, — коротко представился высокий парень, скрестив руки на груди. В его голосе чувствовалась сила, но не было высокомерия. — Будем на тренировках — посмотрим, кто чего стоит. Но в бою можете на меня рассчитывать. — Чжу Чжуцин, — прошелестела тень, и Бран едва разглядел её движение. Она стояла рядом с Мубаем, почти сливаясь с его тенью. — Приятно познакомиться. Я больше люблю молчать, но если нужно будет — помогу. — Оскар! — широко улыбнулся добродушный парень, и от его улыбки, казалось, стало теплее. — Если проголодаетесь — обращайтесь. Я люблю готовить. У меня всегда есть что-нибудь вкусненькое. — Он хитро прищурился. — А если захотите чего-то особенного — скажите, я поэкспериментирую. Мастера говорят, мои блюда могут восстанавливать силы быстрее любых эликсиров. — Нин Ронрон, — пропела девочка в роскошном платье, и её улыбка осветила всё вокруг. — Очень рада познакомиться с такими замечательными людьми. Надеюсь, мы подружимся. — Она сделала изящный реверанс, и её длинные волосы рассыпались по плечам, как шёлк. — Я, конечно, не боец, но если кого-то нужно поддержать или усилить — я всегда рядом. — Ма Хунцзюнь, — прогудел толстяк, почёсывая затылок. — Можно просто Толстяк, я привык. Рад познакомиться. — Он хитро прищурился, глядя на Оскара. — Слышал, ты готовишь хорошо. Надеюсь, мы подружимся. Я вообще-то тоже кое-что умею, кроме как огнём плеваться. В разведке, например, полезен. Очередь дошла до Брана. Он шагнул вперёд, чувствуя на себе любопытные взгляды. Серана стояла рядом, но он знал — сейчас его очередь. — Бран, — сказал он просто. — Я... я рад, что мы все здесь. Я не очень хорошо говорю, но если что — я рядом. Всегда. — А расскажи про своих духов! — тут же встрепенулась Сяо У. — Это правда, что они из мёртвых? А они страшные? А показать можешь? — Сяо У, — снова мягко остановил её Тан Сань. — Не набрасывайся на человека. Успеем ещё и посмотреть, и потренироваться. У каждого из нас есть свои тайны. Сяо У надула губки, но послушалась. Бран благодарно кивнул Тан Саню. — А ты? — Дай Мубай повернулся к Серане, стоящей чуть поодаль. — Ты с нами? Серана подняла на него свои холодные глаза, и Бран увидел, как Мубай невольно поёжился под этим взглядом. Но не отступил, выдержал. В нём чувствовалась порода. — Серана, — сказала она, и голос её звучал ровно, без эмоций. — Я с вами. Не обещаю, что буду часто говорить. Но в бою не подведу. — Ледяная девочка, — хмыкнул Ма Хунцзюнь, но в его голосе не было насмешки — только уважение. — Красиво. И страшно. Будешь замораживать нам врагов, а мы их — добивать. Хорошая тактика. Кто-то засмеялся, и напряжение, висевшее в воздухе, немного спало. — Значит так, — сказал Тан Сань, оглядывая всех. — Мы теперь команда. Девятка Шреков. Это не просто звание — это ответственность. Мы должны научиться работать вместе, доверять друг другу, прикрывать спины. Это будет непросто, но я верю, что у нас получится. — А ты у нас главный? — спросил Дай Мубай, и в его голосе прозвучал вызов — но не агрессивный, а скорее проверяющий. — Если вы не против, — спокойно ответил Тан Сань. — Я готов быть лидером, если нужно. Но если кто-то хочет взять это на себя — я не против. Мы можем решить вместе. Мубай помолчал, потом кивнул. — Ладно, — сказал он. — Ты старше, опытнее. Посмотрим, как пойдёт. Но если что — я всегда готов подстраховать. — Вот и договорились, — улыбнулся Тан Сань. — А теперь — давайте расходиться. Завтра первый день тренировок. Нужно выспаться. Флендер просто так хвалить не будет — значит, тренировки будут жёсткими. Девятка начала расходиться, но Бран задержался, глядя на Тан Саня. Тот заметил его взгляд, подошёл ближе. — Что-то хотел? — спросил он мягко. — Ничего, — ответил Бран. — Просто... спасибо. За то, что взял на себя это. Я не очень хорошо лажу с людьми. Мне легче с мёртвыми, чем с живыми. А ты... ты умеешь. Тан Сань посмотрел на него долгим, понимающим взглядом. — Я тоже не всегда умел, — сказал он тихо. — Но жизнь заставила научиться. Если хочешь — я помогу. И не только я. Смотри, какие они все разные, но в каждом есть что-то хорошее. Сяо У — душа компании, она растопит любой лёд. Оскар — заботливый, как старший брат. Нин Ронрон — добрая, как солнышко. Даже Мубай, при всей его суровости, — надёжный, как скала. Мы справимся. Вместе. Бран кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо, — сказал он ещё раз. — Не за что, — ответил Тан Сань и улыбнулся. — Мы теперь одна команда. А в команде все друг другу помогают. Иди отдыхай. Завтра будет трудный день. Он ушёл, уводя с собой Сяо У, которая всё ещё оборачивалась и махала рукой всем сразу. Бран остался один. Рядом стояла Серана. — Пойдём, — сказала она. — Завтра трудный день. Они пошли вместе, как всегда — молча, но чувствуя друг друга. Где-то внутри Брана, в духовном море, серое кольцо пульсировало ровно, спокойно, довольно. Престол стоял незыблемо. Врата были закрыты. Тени молчали. Девятка Шреков. Теперь это была его семья. И он был готов.