Боевой континент: наследие мёртвых душ

Следующее утро встретило Брана не рассветом, а резким, пронзительным звуком рога, который разнёсся над общежитием, заставляя всех вскакивать с коек и лихорадочно натягивать форму. Бран открыл глаза и увидел, как Лукан, их сосед по комнате, уже мечется по проходу, пытаясь одновременно застегнуть ремни и не наступить на чьи-то ноги. В коридоре топали десятки ног, кто-то кричал, кто-то смеялся, и вся эта утренняя суета казалась Брану такой живой, такой настоящей, что он невольно улыбнулся, натягивая форму поверх всё ещё чуть ноющего плеча. — Быстрее, быстрее! — подгонял всех появившийся в дверях служитель. — Девятка Шреков — на тренировочный полигон! Учитель Флендер ждёт! Бран выскочил во двор и сразу увидел Серану — она стояла у ворот общежития, такая же бледная и спокойная, как всегда, но в её глазах сегодня горел какой-то внутренний огонь, который Бран научился различать. Она ждала его. Это было новое чувство — знать, что кто-то ждёт именно тебя, что ты нужен, что ты не один. — Пойдём, — сказала она коротко, и они побежали к полигону. Тренировочный полигон академии Шрек находился в западной части комплекса и представлял собой огромную площадку, размером с футбольное поле, окружённую высокими каменными стенами, на которых были высечены древние руны — защитные, сдерживающие, усиливающие. В центре полигона возвышались скалы — искусственные, созданные магией, но от этого не менее внушительные, — между которыми вились тропинки, прятались пещеры, зияли расщелины. Здесь можно было тренироваться в любых условиях — в горах, в лесу, на равнине, — и каждый уголок этого места был пропитан потом и кровью тысяч учеников, прошедших через него за столетия. Когда Бран и Серана добежали, остальные семеро уже стояли в строю перед Флендером. Тан Сань — спокойный, сосредоточенный, с лёгкой улыбкой на губах. Сяо У — подпрыгивающая на месте от нетерпения, с глазами, горящими предвкушением. Дай Мубай — суровый, как скала, скрестивший руки на груди. Чжу Чжуцин — почти невидимая в тени Мубая, но её глаза зорко следили за каждым движением вокруг. Оскар — добродушно улыбающийся, но в его взгляде чувствовалась готовность. Нин Ронрон — изящная, как фарфоровая статуэтка, но в её осанке читалась скрытая сила. Ма Хунцзюнь — толстяк, который, казалось, вообще не волновался и жевал какую-то лепёшку, припасённую в кармане. Бран и Серана встали в строй, и Флендер обвёл их взглядом — тяжёлым, оценивающим, но в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Сегодня ваш первый совместный бой, — сказал он без предисловий. — Не на жизнь, а на смерть — не бойтесь, мастера рядом, подстрахуют. Но по-настоящему. Вы будете сражаться с духовным зверем, которого я подготовил специально для вас. Его уровень — примерно двадцатый. Для вас, одиннадцатых-двенадцатых, это серьёзный противник. В одиночку вы бы не справились. Вместе — у вас есть шанс. Он помолчал, давая этим словам отозваться в их сознании. — Ваша задача — не убить его, — продолжал Флендер. — Ваша задача — продержаться. Понять, как работают ваши силы вместе. Научиться доверять друг другу. Слушать, видеть, чувствовать тех, кто рядом. Это важнее любой победы. Он махнул рукой в сторону дальнего конца полигона, где за массивной железной решёткой угадывалось какое-то движение. — Зверь там, — сказал он. — Через пять минут решётка поднимется. У вас есть время придумать план. Или не придумать — и тогда будете действовать по обстоятельствам. Решать вам. Он отошёл в сторону, к специальной трибуне для мастеров, где уже сидели Лю Эрлун, Шао Синь и ещё несколько учителей, и скрестил руки на груди, наблюдая. Девятка переглянулась. Первым заговорил Тан Сань. — Нам нужно распределить роли, — сказал он быстро, но спокойно. — Я знаю свои способности, но про ваши знаю только в общих чертах. Давайте быстро: кто что умеет? — Я — ближний бой, — сразу отозвался Дай Мубай. — Белый Тигр даёт силу и скорость. Могу держать удар, могу атаковать. — Я с ним, — прошелестела Чжу Чжуцин. — Моя Чёрная Адская Пантера — скрытность, внезапные атаки, отвлечение. Могу бить из тени. — Я тоже ближний, — подпрыгнула Сяо У. — Белый Кролик — это вам не шутки! Я быстрая, манёвренная, могу отвлекать и уворачиваться. — Я дальний, — прогудел Ма Хунцзюнь, прожевав лепёшку. — Огненный Феникс — мощные огненные атаки. Но мне нужно время и позиция. — Я поддержка, — улыбнулась Нин Ронрон. — Пагода Семи Сокровищ может усиливать ваши способности, немного восстанавливать силы. Но я сама слабая, меня нужно защищать. — Я тоже поддержка, — подхватил Оскар. — Пищевая система — могу готовить усилители прямо в бою. Но мне тоже нужно время и защита. — Я контроль, — сказал Тан Сань. — Синяя Серебряная Лоза — связывание, замедление, ловушки. Могу управлять полем боя. И у меня есть… — он запнулся, — …второй дух, но пока не время. Все посмотрели на Брана и Серану. — Я… я не знаю, как это описать, — честно сказал Бран. — Я чувствую мёртвых. Могу призывать тени, могу отпускать души. В бою… наверное, могу пугать, ослаблять, отвлекать. Но я ещё учусь. — Ты сможешь управлять страхом, — неожиданно сказала Серана, и все обернулись к ней. — Я видела это на испытании силы. Когда ты смотрел на пантеру, она боялась. Не меня — тебя. Ты можешь вселять ужас в живых. Это сильный дар. Бран удивлённо посмотрел на неё. Она говорила о нём — и говорила правду. Он действительно чувствовал, что может это делать, просто не знал, как объяснить. — А ты? — спросил Дай Мубай, глядя на Серану. — Лёд, — коротко ответила она. — Могу замораживать, замедлять, останавливать. Могу создавать барьеры. Могу… — она запнулась, — …делать так, чтобы враги замирали от холода. Не только тела — души. Тан Сань быстро кивнул, обводя всех взглядом. — Понял. Значит, так. Мубай, Чжуцин, Сяо У — вы первая линия. Встречаете зверя, сдерживаете, отвлекаете. Ма Хунцзюнь — дальняя поддержка, бьёшь, когда есть возможность. Нин Ронрон и Оскар — в центре, под защитой. Я буду контролировать поле, связывать зверя, создавать ловушки. Бран и Серана — вы рядом с поддержкой, но готовы вмешаться. Бран — если зверь слишком силён, попробуй надавить страхом. Серана — замедляй его, когда он рванёт к нам. Вопросы? Вопросов не было. Только напряжение, растущее с каждой секундой. Решётка в дальнем конце полигона начала подниматься. Зверь, который вырвался из-за решётки, был огромен. Он напоминал медведя, но размером с небольшой дом, с шерстью, которая, казалась, была сделана из камня — серая, бугристая, с прожилками, похожими на трещины в скале. Глаза его горели жёлтым огнём, из пасти капала слюна, которая, падая на землю, шипела и плавила камни. Когда он ступал, земля дрожала, и каждый его шаг отдавался гулом в груди у Брана. — Каменный Медведь, — выдохнул Тан Сань, и в его голосе впервые прозвучала тревога. — Двадцатый уровень. Броня, которая выдерживает удары копий. Сила, способная крушить стены. Держитесь. Зверь увидел их и заревел — так, что у Брана заложило уши. И бросился вперёд. Первые секунды превратились в хаос. Дай Мубай встретил его в лоб — его Белый Тигр проявился вокруг него полупрозрачным силуэтом, и они с зверем столкнулись с такой силой, что воздух вокруг вздрогнул. Мубай отлетел назад, но устоял, вцепившись в шерсть зверя и не давая ему прорваться дальше. Чжу Чжуцин возникла из тени справа — Чёрная Пантера полоснула когтями по боку зверя, но когти только скользнули по каменной шкуре, оставив едва заметные царапины. Зверь взревел, развернулся, и Чжуцин едва успела отпрыгнуть, растворившись в воздухе. Сяо У носилась вокруг, как белка, уворачиваясь от огромных лап, и её Белый Кролик то появлялся, то исчезал, сбивая зверя с толку. Она кричала что-то весёлое, но Бран не разбирал слов — только видел, как она рискует каждую секунду. Ма Хунцзюнь выпустил огненную струю — Феникс взметнулся над его головой, и пламя ударило в морду зверя. Тот зажмурился, отшатнулся, но тут же рванул в сторону, откуда пришла атака, и Толстяк едва успел откатиться, спасаясь от сокрушительного удара лапы. Тан Сань метался по полю, его Синяя Серебряная Лоза тянулась к зверю, пытаясь опутать лапы, но каменная шкура сбрасывала путы, как сухие ветки. Он кричал что-то Мубаю, показывал направления, пытался управлять этим хаосом, но зверь был слишком быстр, слишком силён, слишком неуязвим. Нин Ронрон стояла в центре, бледная, как мел, но её Пагода Семи Сокровищ светилась над ней, посылая лучи усиления то Мубаю, то Сяо У, то Ма Хунцзюню. Оскар рядом с ней лихорадочно смешивал какие-то ингредиенты, пытаясь создать усилитель, но времени не хватало, руки дрожали, и он злился на себя. А Бран стоял и смотрел. Он видел всё — каждое движение, каждую ошибку, каждую секунду, когда кто-то мог погибнуть. Он видел, как зверь заносит лапу над Сяо У, как Мубай бросается наперерез, как Чжуцин пытается отвлечь, как Тан Сань кричит, как Ма Хунцзюнь выпускает огонь, как Нин Ронрон плачет от страха, но продолжает светить, как Оскар проклинает свою беспомощность. И вдруг он перестал видеть. Вместо этого он почувствовал. Где-то глубоко внутри него серое кольцо пульсировало — быстро, горячо, требовательно. Престол дрогнул. Врата приоткрылись. И из них хлынуло то, что Бран никогда раньше не выпускал — не тени, не шёпот, а сама суть смерти. Холодная. Тёмная. Неотвратимая. Она ударила в зверя, и тот замер. Не от холода Серан — от ужаса. Древнего, животного ужаса перед тем, что старше любого хищника, что ждёт в конце каждого пути. Его глаза, горевшие яростью, потускнели, расширились, и он попятился, забыв о нападении, забыв о людях, забыв обо всём. — Бран! — закричала Серана, и в её голосе впервые прозвучало что-то человеческое — страх за него. — Бран, не надо! Ты сгоришь! Но он не слышал. Он был там, в этом ужасе, и ужас был им. Он чувствовал, как сила уходит, как тает его собственная жизнь, как тени тянутся к нему, радуясь, приветствуя, зовя. И тогда вмешались мастера. Флендер оказался рядом мгновенно — быстрее, чем Бран мог подумать. Его рука легла на плечо Брана, и в этом прикосновении было столько силы, столько контроля, что поток оборвался. Врата захлопнулись. Престол замер. Тени отступили. — Хватит, — сказал Флендер тихо, но так, что Бран услышал сквозь гул в ушах. — Ты сделал достаточно. Отдыхай. Бран покачнулся и упал бы, если бы Серана не подхватила его. Её руки были холодными, но в этом холоде не было смерти — только жизнь, только забота, только тепло, спрятанное глубоко внутри. Зверь тем временем пришёл в себя. Ярость вернулась в его глаза, и он снова бросился вперёд. Но теперь Девятка была готова. — Нин Ронрон, усиление на Мубая! — крикнул Тан Сань. — Оскар, дай что есть! Ма Хунцзюнь, бей в морду! Чжуцин, справа! Сяо У, уводи влево! Серана, заморозь лапы! И они сработали. Слаженно. Быстро. Точно. Нин Ронрон направила луч Пагоды на Дай Мубая, и тот, почувствовав прилив сил, врезался в зверя с такой мощью, что даже каменная шкура дрогнула. Оскар бросил Мубаю какой-то шарик, и тот, разжевав его, зарычал — его сила удвоилась. Ма Хунцзюнь выпустил огненный шар прямо в морду зверя, ослепляя его. Чжуцин возникла из тени и полоснула по глазам — не убить, но отвлечь. Сяо У носилась вокруг, не давая зверю сосредоточиться. Серана ударила холодом по лапам, и на них начал нарастать лёд, сковывая движения. А Тан Сань ждал. Когда зверь замер на секунду, оглушённый, ослеплённый, скованный, он рванул вперёд. Его Синяя Серебряная Лоза обвила шею зверя, затягиваясь, душа, и в этот момент Бран увидел, как над Тан Санем проявился второй дух — Молот Безбрежных Небес, огромный, тяжёлый, с силой, способной крушить горы. Удар. Зверь рухнул на колени, оглушённый, но живой. Мастера тут же вмешались — Лю Эрлун одним движением оттеснила Девятку, а Шао Синь набросил на зверя какую-то сеть, от которой тот затих, погрузившись в сон. Бой закончился. Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Бран стоял, опираясь на Серану, и смотрел, как мастера уводят усыплённого зверя обратно за решётку. Его тело дрожало от перенапряжения, в голове гудело, перед глазами всё плыло, но внутри разливалось странное тепло — не то от серого кольца, не то от осознания, что они справились. Рядом тяжело дышал Дай Мубай — его форма была порвана в нескольких местах, на лице запеклась кровь из рассечённой брови, но в глазах горел такой огонь, такую гордость, что Бран невольно улыбнулся. Мубай посмотрел на него, кивнул — коротко, по-мужски, и в этом кивке было больше уважения, чем в любых словах. Чжу Чжуцин материализовалась из тени рядом с ним — целая, невредимая, только чуть бледнее обычного. Она молча взяла Мубая за руку, и тот чуть заметно сжал её пальцы. Между ними не было слов — только понимание, только связь, которая крепче любых обещаний. Сяо У подбежала к Брану первой. Её глаза горели восторгом, косички растрепались, на щеке красовалась ссадина, но она улыбалась так, будто только что выиграла главный приз в своей жизни. — Бран! — закричала она, подпрыгивая. — Ты видел? Ты видел, как этот медведь от тебя шарахнулся? Это было нечто! Я думала, он сейчас в штаны наложит! А ты такой стоишь, смотришь — и он бежит! Как ты это сделал? Научи меня! Я тоже так хочу! Бран открыл рот, чтобы ответить, но не успел — Ма Хунцзюнь подошёл и хлопнул его по спине так, что Бран едва не упал. — Молодец, брат! — прогудел Толстяк. — Страх — это оружие. Я, конечно, огнём лучше, но твой метод тоже хорош. Особенно когда враг большой и страшный. Главное — самому не бояться, да? — Я… я не знаю, как это вышло, — честно признался Бран. — Просто… почувствовал. И отпустил. — Значит, будешь учиться контролировать, — подошёл Оскар, протягивая Брану какой-то шарик. — На, съешь. Это восстановитель. Я его прямо в бою сделал, когда понял, что ты перегружаешься. Не очень качественный, но силы немного вернёт. Бран взял шарик, понюхал — пахло травами и мёдом. Откусил. Вкус был странный — сладкий, горький, кислый одновременно, — но почти сразу по телу разлилось тепло, и дрожь начала утихать. — Спасибо, — сказал он искренне. — Не за что, — улыбнулся Оскар. — Мы ж команда. А в команде все друг друга подкармливают. Я вообще люблю готовить, так что если что — обращайтесь. — Оскар прав, — подошла Нин Ронрон, всё ещё чуть бледная, но улыбающаяся. — Мы команда. И сегодня мы это доказали. Я так боялась, но когда увидела, как вы все сражаетесь, как прикрываете друг друга… я поняла, что мы сможем всё. Она посмотрела на Брана с таким восхищением, что ему стало неловко. — Ты был великолепен, Бран, — сказала она мягко. — Такой страшный дар — и ты его используешь, чтобы защищать нас. Это… это благородно. — Я просто… — начал Бран, но Нин Ронрон покачала головой. — Не надо скромничать. Ты — часть нашей семьи. И мы все это знаем. Последним подошёл Тан Сань. Он выглядел уставшим — битва отняла у него много сил, особенно удар Молотом, — но в его глазах светилась та же гордость, что и у остальных. — Молодец, Бран, — сказал он просто. — Ты спас нас. Без твоего вмешательства мы бы не продержались. Зверь был слишком силён. Но когда ты его остановил… у нас появился шанс. И мы им воспользовались. — Это вы все, — возразил Бран. — Я просто стоял и смотрел. — Ты стоял и делал то, что умеешь лучше всех, — поправил Тан Сань. — Вселял страх во врага. Это не менее важно, чем бить или связывать. В бою всё важно. Каждый из нас — часть механизма. И сегодня этот механизм сработал. Он обвёл взглядом Девятку — уставших, потрёпанных, но живых и счастливых. — Мы сделали это, — сказал он. — Вместе. Запомните этот день. Это первый шаг. Дальше будет только сложнее. Сяо У вдруг подпрыгнула и закричала: — А давайте отметим? Я знаю, где здесь столовая! Оскар, ты же готовишь вкусно? Давай, удиви нас! Оскар рассмеялся, развёл руками. — Если мастера отпустят — почему бы и нет? У меня как раз есть пара рецептов, которые я хотел опробовать. — А мастера отпустят? — с надеждой спросила Сяо У. Все посмотрели на трибуну, где Флендер и другие учителя о чём-то переговаривались. Флендер, словно почувствовав их взгляды, обернулся и кивнул — один раз, коротко, но вполне определённо. — Кажется, отпускают, — улыбнулся Тан Сань. — Ура! — закричала Сяо У и потащила всех к выходу с полигона. Столовая академии Шрек в этот вечер гудела, как никогда. Девятка заняла большой стол в углу — тот самый, за которым обычно сидели старшие ученики, но сегодня никто не осмелился их прогнать. Слишком громкой была весть о том, как новички справились с Каменным Медведем двадцатого уровня, слишком яркой была их победа, слишком громкими были их имена. Оскар колдовал над какими-то принесёнными из кухни ингредиентами, что-то смешивал, пробовал, добавлял, и от его стола то и дело разносились умопомрачительные запахи, от которых у всех текли слюнки. Сяо У носилась вокруг, пытаясь утащить кусочек, но Оскар ловко отгонял её ложкой, приговаривая: «Не трогай, не готово!» Сяо У надувала губки, но через минуту снова лезла. Нин Ронрон сидела рядом с Оскаром, наблюдая за его работой с неподдельным восхищением. Она то и дело задавала вопросы — «А это что?», «А зачем это?», «А можно я попробую?» — и Оскар терпеливо отвечал, явно польщённый таким вниманием. В его глазах загорался особый огонёк, когда он смотрел на неё, и Бран, наблюдая за ними со стороны, вдруг понял, что видит зарождение чего-то тёплого, светлого, настоящего. Ма Хунцзюнь сидел напротив, уплетая за обе щёки всё, что попадалось под руку, и одновременно рассказывая о своих любимых блюдах. — А вот мясо, запечённое в углях с травами, — это святое, — вещал он, облизывая пальцы. — Я в детстве сам такое готовил, когда отец брал меня на охоту. Сидишь у костра, палочку с мясом крутишь, а оно такое сочное, такое ароматное… эх, сейчас бы! — Будет тебе мясо, — пообещал Оскар. — Но сначала — моё фирменное блюдо. Называется «Радужное ассорти». Семь слоёв, каждый — свой вкус, своя текстура, своя польза. Нин Ронрон помогала придумывать названия. Нин Ронрон засмущалась, опустила глаза, но улыбка не сходила с её лица. Дай Мубай сидел рядом с Чжу Чжуцин, и они о чём-то тихо переговаривались, почти не касаясь друг друга, но между ними чувствовалась такая глубокая связь, что Брану стало немного завидно. Они знали друг друга давно, росли вместе, их духи дополняли друг друга — Белый Тигр и Чёрная Пантера, сила и тень, свет и тьма. В их отношениях не было нужды в словах — только взгляды, только жесты, только молчаливое понимание. Тан Сань сидел во главе стола, наблюдая за всеми с лёгкой улыбкой. Он был старше, опытнее, и в нём чувствовалась та особая аура лидера, которая заставляла других прислушиваться, даже когда он молчал. Рядом с ним вертелась Сяо У, то и дело дёргая его за рукав и требуя внимания. Он терпеливо отвечал, гладил её по голове, и в этих жестах было столько тепла, столько заботы, что Бран вдруг понял — они не просто друзья. Они больше. Намного больше. А Бран сидел рядом с Сераной. Она, как всегда, молчала, но сегодня в её молчании не было холода. Она сидела близко, почти касаясь его плечом, и Бран чувствовал, как от неё исходит тепло — не то, которым греют, а то, которым понимают. Она смотрела на остальных, на их разговоры, на их смех, на их сближение, и в её глазах впервые появилось что-то, чего Бран никогда раньше не видел — тоска. Тоска по тому, чего у неё никогда не было. — Ты как? — тихо спросил он, чтобы слышала только она. — Нормально, — ответила она так же тихо. — Просто… не привыкла. К такому. — К такому — это к людям? — К теплу, — сказала она, и это слово прозвучало так неожиданно, так откровенно, что Бран замер. — Я всю жизнь была одна. Холодная. Чужая. А здесь… здесь они не боятся. Не шарахаются. Принимают. Даже когда я замораживаю всё вокруг. — Ты не холодная, — сказал Бран. — Ты просто другая. Как и я. Как и все мы. Посмотри на них — каждый другой. Сяо У — бешеный кролик, Мубай — суровый тигр, Чжуцин — тень, Оскар — повар, который думает, что еда спасёт мир, Нин Ронрон — принцесса, которая не боится испачкать платье, Толстяк — хитрый лис в теле медведя, Тан Сань — лидер, который не командует, а ведёт. И мы с тобой — те, кто носит в себе то, что другие боятся даже назвать. Мы все разные. И это нормально. Серана посмотрела на него долгим взглядом, и в её холодных глазах Бран увидел слёзы. Непролитые, спрятанные глубоко внутри, но настоящие. — Ты прав, — сказала она тихо. — Спасибо. Он протянул руку и взял её ладонь в свою. Холодная, как лёд. Но живая. Настоящая. Его. — Радужное ассорти готово! — провозгласил Оскар, водружая на стол огромное блюдо, от которого валил пар и распространялось такое благоухание, что все разом забыли о разговорах. Сяо У первой вонзила ложку в разноцветные слои, за ней потянулись остальные. Бран тоже взял немного — и едва не зажмурился от удовольствия. Сладкое, солёное, кислое, острое — всё смешивалось в идеальной гармонии, и каждый кусочек, казалось, дарил новое ощущение, новую силу, новую радость. — Оскар, ты гений! — воскликнул Ма Хунцзюнь, набивая рот. — Я тебя теперь от себя не отпущу! — Не надейся, — засмеялся Оскар. — Я сам решаю, кого кормить. Но вам, Девятка, всегда буду готовить. Вы это заслужили. — Заслужили! — подхватила Сяо У. — Мы сегодня такого медведя завалили! Представляете, что дальше будет? — Дальше будет сложнее, — сказал Тан Сань, но в его голосе не было угрозы, только спокойная уверенность. — Но мы справимся. Вместе. — Вместе, — эхом отозвались остальные. Бран смотрел на них — на этих семерых, которые за один день стали для него почти родными, и на Серану рядом, которая стала для него всем, — и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не то, от серого кольца, не то, от духов — простое, человеческое тепло, которое бывает только у тех, кто нашёл своё место в этом мире. Он нашёл. Они нашли. Девятка Шреков. Где-то вдалеке, на трибуне для мастеров, Флендер смотрел на них и чуть заметно улыбался. Рядом с ним стояла Лю Эрлун. — Неплохо для первого раза, — сказала она. — Неплохо, — согласился Флендер. — Но это только начало. Посмотрим, что из них вырастет. — Вырастет легенда, — вдруг сказал подошедший Му Энь. — Я чувствую это. В них есть то, что бывает раз в тысячу лет. Огонь. Связь. Доверие. Береги их, Флендер. — Буду, — коротко ответил Флендер и снова посмотрел на Девятку, которая хохотала над какой-то шуткой Сяо У. А Бран, сидящий среди них, вдруг почувствовал чей-то взгляд. Он обернулся и увидел Флендера, смотрящего прямо на него. В этом взгляде не было строгости — только гордость. Гордость за них всех. Бран улыбнулся и кивнул. Флендер кивнул в ответ. И в этот момент Бран понял: он дома.