Боевой континент: наследие мёртвых душ

Бран проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Оскара, который, кажется, уже успел не только одеться, но и принести с собой запах свежей выпечки, плывущий из столовой. — Бран, ты как? — спросил Оскар, вглядываясь в его лицо. — Ты так крепко спал, что я испугался. Три раза звал — не просыпался. Бран сел на койке, чувствуя, как всё тело ломит, как будто он не спал, а всю ночь таскал камни. Голова была тяжёлой, в висках стучало, но где-то глубоко внутри, в духовном море, серое кольцо пульсировало ровно, спокойно, как будто ничего особенного не случилось. Вчерашний бой вспоминался урывками — хаос, крики, удар зверя, а потом… потом пустота. Он помнил только, как из него хлынула сила, как тени потянулись к зверю, и как Флендер остановил его, положив руку на плечо. — Нормально, — ответил он хрипло. — Просто устал. — Устал он, — проворчал подошедший Ма Хунцзюнь, жующий что-то на ходу. — Ты вчера пол арены перепугал своим «нормально». Я думал, медведь от страха коньки отбросит. Ты как это сделал? — Не знаю, — честно ответил Бран. — Просто… отпустил. — Ладно, потом разберётесь, — перебил Оскар. — Вставай давай, завтрак стынет. А у меня сегодня новые булочки с мясом. Специально для тебя испёк, чтобы силы вернуть. Бран улыбнулся, принимая протянутую руку, и с трудом поднялся. Тело слушалось, но каждое движение отдавалось лёгкой болью в мышцах. Он натянул форму, умылся ледяной водой из общего корыта и вышел во двор. Утро в академии было тихим и ясным. Солнце только поднялось над горами, заливая плато мягким золотистым светом, в котором каждая травинка, каждый камень, каждая трещинка в мостовой казались драгоценными. Где-то пели птицы, где-то звонил колокол, призывая к утренней молитве, и этот умиротворяющий фон так не вязался с вчерашним хаосом, что Брану показалось — всё это было сном. Но боль в мышцах напоминала: нет, не сном. Он отошёл чуть в сторону от общежития, к небольшому садику, где росли какие-то диковинные цветы, и сел на скамью, глядя на горы. Мысли путались, но одна из них была особенно навязчивой: что вчера произошло? Почему он не мог контролировать эту силу? И что будет, если в следующий раз Флендер не окажется рядом? — Ты задаёшь правильные вопросы, — раздался голос Элекса, и Бран чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Давно не слышали друг друга, да? — Элекс! — мысленно воскликнул Бран. — Ты где был? Я думал, ты… я не знаю… исчез? — Исчез, — усмехнулся Элекс. — Спрятался, пока мастера смотрели. Вчера, когда ты выпустил силу, они могли заметить меня. Пришлось уйти в самые глубокие слои твоего сознания. Но теперь можно и появиться. — Ты видел, что было? — спросил Бран. — Я… я не контролировал это. — Видел, — голос Элекса стал серьёзным. — И хочу тебя одновременно похвалить и поругать. Начну с хорошего: ты инстинктивно использовал силу Престола. Ты не думал, не сомневался — ты просто сделал. Это значит, что твоя связь с духами крепнет, они доверяют тебе, и ты начинаешь доверять им. Зверь отступил не потому, что ты сильнее, а потому, что ты показал ему нечто, что старше любого хищника — саму смерть. Это мощный дар. Бран молчал, переваривая. — А теперь плохое, — продолжал Элекс. — Ты чуть не сгорел. Ты открыл Врата слишком широко и выпустил слишком много силы. Если бы Флендер не вмешался, тени могли утащить тебя за собой. Ты бы стал одним из них — безвольным, пустым, мёртвым при жизни. Понимаешь? — Понимаю, — прошептал Бран. — Но как мне контролировать это? Я не знаю, когда сила вырвется, а когда нет. — Будешь учиться, — твёрдо сказал Элекс. — Я помогу. Но запомни: страх — твой враг. Когда ты боишься своей силы, она вырывается наружу. Когда ты принимаешь её, она слушается. Ты должен стать хозяином, а не рабом. Иначе однажды ты не сможешь вернуться. Бран кивнул, хотя знал, что Элекс не видит этого жеста. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты есть. — Не за что, — ответил Элекс, и в его голосе прозвучала улыбка. — А теперь иди завтракать. Твои друзья ждут. И знаешь… они действительно твои друзья. Не бойся открываться им. Не всё, конечно, но… достаточно. Бран встал со скамьи и пошёл в столовую, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от силы, а от этих слов. Он не один. И никогда больше не будет один. В столовой было шумно и людно. Девятка заняла свой обычный стол в углу — тот самый, который теперь, кажется, признали за ними все, даже старшекурсники. Когда Бран подошёл, его встретили радостными возгласами. — Бран! — закричала Сяо У, подпрыгивая на месте. — Садись быстрее! Оскар такие булочки сделал! С мясом! С сыром! И с чем-то ещё, я не поняла, но вкусно! — С секретным ингредиентом, — загадочно улыбнулся Оскар, пододвигая Брану тарелку с румяными булочками. — Ешь, сил набирайся. Ты вчера больше всех выложился. Бран взял булочку, откусил — и едва не зажмурился от удовольствия. Тёплое тесто таяло во рту, мясо было сочным и пряным, сыр тянулся, и всё это вместе создавало такой взрыв вкуса, что Бран понял: Оскар действительно гений. — Вкусно? — спросил Оскар с надеждой. — Очень, — ответил Бран с набитым ртом, и все засмеялись. — А я вчера так испугалась, когда ты замер, — сказала Нин Ронрон, наливая себе чай. — Ты стоял такой бледный, и глаза… у тебя глаза стали совсем чёрные. Я думала, ты сейчас упадёшь. Хорошо, учитель Флендер подоспел. — Я сам испугался, — признался Бран. — Не ожидал, что так выйдет. — Это твоя сила, — подал голос Дай Мубай, отрываясь от своей тарелки. — Ты должен её знать. Мы все должны знать свои силы, чтобы не подвести команду. Вчера мы поняли, что ты можешь останавливать врагов страхом. Это мощно. Но если ты не контролируешь это, ты можешь стать опасен не только для врагов, но и для нас. — Мубай! — возмутилась Сяо У. — Зачем ты так? Он же свой! — Я не обижаю, — спокойно ответил Мубай. — Я говорю правду. В бою нельзя прятаться от правды. Если Бран не научится контролировать свой дар, он может навредить нам. Но если научится — мы станем непобедимы. — Мубай прав, — неожиданно поддержала его Чжу Чжуцин, появляясь из тени. Она сидела так тихо, что Бран забыл о её присутствии. — Сила без контроля — это слабость. Я знаю по себе. Когда я только получила свою Пантеру, я не могла управлять тенями, они тащили меня в свои глубины. Но я научилась. И ты научишься. — Мы тебе поможем, — добавил Ма Хунцзюнь, дожёвывая булочку. — У меня тоже с Фениксом не сразу сладилось. Он такой горячий, что я чуть дом не спалил. А теперь — красота, огонь слушается. Бран смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается благодарность. Они не осуждали, не боялись — они принимали. И предлагали помощь. — Спасибо, — сказал он тихо, но искренне. — Я… я постараюсь. — Не постараешься, а сделаешь, — поправила Сяо У. — Мы же Девятка! А в Девятке все всё делают вместе. Правильно, Сань? Она повернулась к Тан Саню, который всё это время молчал, задумчиво глядя на Брана. В его глазах было что-то, чего Бран не мог прочитать — тревога? Интерес? Понимание? — Правильно, — ответил Тан Сань, и его голос звучал спокойно, но с какой-то особенной ноткой. — Мы команда. И команда должна знать всё о своих членах. Бран, можно тебя после завтрака на пару слов? Бран кивнул, хотя внутри всё сжалось. О чём он хочет поговорить? О вчерашнем? О его силе? О чём-то ещё? — Не бойся, — шепнула Серана, сидящая рядом. Она, как всегда, почти не прикасалась к еде, но сегодня в её холодных глазах было что-то тёплое. — Тан Сань хороший. Он не обидит. — Откуда ты знаешь? — так же тихо спросил Бран. — Я чувствую, — ответила она. — В нём нет зла. Только забота. Бран кивнул и доел булочку, стараясь не думать о предстоящем разговоре. После завтрака Тан Сань увёл Брана в небольшую рощицу за столовой, где росли невысокие деревья с серебристыми листьями, а в центре журчал маленький фонтанчик — искусственный ручей, созданный для медитаций и уединения. Здесь было тихо и спокойно, солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая причудливый узор из света и тени на земле. Тан Сань сел на каменную скамью у фонтана и жестом пригласил Брана сесть рядом. Некоторое время они молчали, глядя на воду, и это молчание не было тягостным — скорее, подготовкой к важному разговору. — Ты знаешь, — начал наконец Тан Сань, — я с детства привык наблюдать. Сначала за отцом, потом за мастерами, потом за людьми вокруг. Я научился видеть то, что другие не замечают. И когда я смотрю на тебя, Бран, я вижу… нечто особенное. Бран напрягся, но промолчал. — Вчера, когда ты выпустил свою силу, — продолжал Тан Сань, — я почувствовал её. Она… она неживая. То есть не такая, как у нас. Наша сила — от духов, от зверей, от природы. А твоя… она оттуда, — он указал пальцем вниз, на землю. — От мёртвых. Я прав? — Да, — тихо ответил Бран. — Мои духи — Престол Мёртвых Душ и Врата Мёртвых Душ. Они связаны с тем, что ушло. — Я так и думал, — кивнул Тан Сань. — И это пугает меня. Не потому, что ты плохой, а потому, что такая сила… она может быть опасна. Для тебя. Для нас. Для всех. Он повернулся и посмотрел Брану прямо в глаза. В его взгляде не было осуждения — только беспокойство, глубокое, искреннее беспокойство. — Ты заметил, что когда ты её используешь, твои глаза темнеют? Становятся почти чёрными, как бездна? Я видел это вчера, перед тем как Флендер тебя остановил. И я испугался. Не за себя — за тебя. Потому что мне показалось, что ты уходишь. Что часть тебя остаётся там, с ними. Бран опустил голову. Слова Тан Саня попали в самую точку. Он сам чувствовал это — как граница между ним и тенями становится тоньше, как его собственная личность начинает таять, когда сила вырывается наружу. — Я знаю, — прошептал он. — Я чувствую это. И… я боюсь. Боюсь, что однажды не смогу вернуться. — Не вернёшься? — переспросил Тан Сань. — Куда? — Сюда, — Бран поднял глаза. — К себе. К вам. К жизни. Иногда мне кажется, что мёртвые зовут меня. Что они хотят, чтобы я стал одним из них. И я не знаю, сколько смогу сопротивляться. Тан Сань молчал долго, глядя на воду в фонтане. Потом положил руку на плечо Брана — тёплую, твёрдую, надёжную. — Слушай, — сказал он. — Я не знаю, что это за сила и откуда она взялась. Но я знаю одно: ты здесь, ты живой, ты с нами. И пока ты хочешь оставаться здесь — ты останешься. Потому что мы не дадим тебе уйти. Я не дам. Он сжал плечо Брана чуть сильнее. — Ты часть команды. Часть Девятки. А в Девятке все друг за друга. Если тебе станет страшно, если почувствуешь, что проваливаешься — зови. Я приду. Мы все придём. Мы вытащим тебя, даже если придётся лезть в самую бездну. Бран почувствовал, как глаза защипало. Он не привык к такой заботе, к такому принятию. В его прошлой жизни, жизни Николая, никто не говорил ему таких слов. А здесь… здесь эти слова значили всё. — Спасибо, — прошептал он. — Тан Сань… спасибо. — Не за что, — улыбнулся Тан Сань. — Мы же команда. А теперь пойдём, а то Сяо У уже, наверное, обыскалась. Она без нас ни минуты не может. Они встали и пошли обратно, к столовой, к шуму, к смеху, к жизни. Но в душе Брана осталось что-то важное — уверенность, что он не один. Что есть те, кто примет его любым, даже с его тьмой. И что эта тьма не враг, а часть его, которую можно научиться контролировать. — Элекс, — позвал он мысленно. — Я здесь, — отозвался голос. — Ты слышал? — Слышал. Этот мальчик… он мудр не по годам. Он станет великим лидером. И хорошим другом. Береги его, Бран. — Буду, — пообещал Бран. И они вышли на свет.