Боевой континент: наследие мёртвых душ

Дождь лил третьи сутки подряд. Не тот ласковый, тёплый дождь, что напоминал Брану о духовном лесе и о первом путешествии с Лирой, а настоящий горный ливень — холодный, хлесткий, беспощадный, который, казалось, стремился смыть всё живое с этого каменного плато, на котором стояла академия Шрек. Небо затянуло свинцовыми тучами, которые висели так низко, что, казалось, до них можно дотронуться рукой, поднявшись на самую высокую башню. Ветер завывал в ущельях, срывая последние листья с деревьев, и эти листья, мокрые и тяжёлые, прилипали к камням, к стенам, к окнам, создавая ощущение, что сама природа оплакивает что-то, скорбит о чём-то, предупреждает о чём-то. Бран стоял у окна в общежитии и смотрел, как потоки воды стекают по мутному стеклу, размывая очертания мира снаружи. Три месяца. Три месяца прошло с того дня, как они впервые вышли на полигон и сразились с Каменным Медведем. Три месяца тренировок, взлётов и падений, сближений и споров, побед и поражений. Три месяца, за которые Девятка Шреков из просто отобранных претендентов превратилась в настоящую команду — пока ещё сырую, неопытную, но уже чувствующую друг друга на интуитивном уровне. За это время многое изменилось. Тан Сань окончательно утвердился как лидер — не по приказу, а по праву. Его спокойная уверенность, умение видеть ситуацию на несколько шагов вперёд и редкая способность находить подход к каждому члену команды сделали его тем стержнем, вокруг которого вращалась вся Девятка. Даже Дай Мубай, поначалу бросавший вызов, теперь безоговорочно признавал его авторитет, хотя их отношения скорее напоминали уважение равных, чем подчинение. Сяо У стала душой компании. Её неуёмная энергия, вечные шутки и невероятная, почти звериная ловкость в бою делали её незаменимой в любой схватке. Она могла рассмешить в самый напряжённый момент и первой броситься в атаку, когда это было нужно. Бран часто ловил себя на мысли, что её присутствие делает этот мир светлее, теплее, живее. Дай Мубай и Чжу Чжуцин стали его правой и левой рукой в ближнем бою. Их связь, отточенная годами совместных тренировок, теперь дополнялась пониманием тактики Тан Саня. Белый Тигр и Чёрная Адская Пантера действовали как единый механизм — сила и тень, удар и скрытность, свет и тьма. Оскар за эти три месяца превратился из просто талантливого повара в настоящего мастера пищевых техник. Его блюда теперь не просто восстанавливали силы — они могли временно усиливать определённые характеристики, лечить лёгкие раны и даже влиять на духовное состояние. Нин Ронрон часто помогала ему, и между ними зародилась та особенная, тёплая связь, которую Бран видел, но не мог назвать словами. Нин Ронрон сама сильно выросла. Её Пагода Семи Сокровищ теперь могла не только усиливать, но и создавать защитные барьеры вокруг самых уязвимых членов команды. Она всё ещё боялась боя, но научилась не показывать этот страх, и её улыбка, такая светлая и добрая, стала для Девятки чем-то вроде талисмана. Ма Хунцзюнь — Толстяк — оказался не просто огнемётчиком, а хитрым стратегом. Его Огненный Феникс с каждым днём становился всё мощнее, но главное — он научился выбирать момент для удара так, чтобы этот удар был максимально эффективен. К тому же его способность незаметно проникать в расположение врага благодаря своим размерам (кто заподозрит толстяка в шпионаже?) не раз выручала команду на тактических учениях. Серана… Серана менялась медленнее всех. Она всё так же молчала большую часть времени, всё так же держалась чуть поодаль, но теперь это не было отчуждением — скорее привычкой, которую остальные принимали и уважали. Её ледяная сила росла, и она училась контролировать её так, чтобы не замораживать всё вокруг. Иногда, когда они оставались вдвоём, она позволяла себе улыбнуться — редко, коротко, но Бран запоминал эти улыбки, как самые дорогие подарки. А сам Бран… он чувствовал, как внутри него нарастает давление. Серое кольцо пульсировало чаще, сильнее, требовательнее. Престол и Врата, дремавшие после того случая с медведем, теперь снова просыпались, и Бран знал — приближается что-то важное. Элекс говорил, что второе кольцо не за горами, что он достиг предела первого уровня и скоро должен будет перешагнуть через него. Но когда это случится, никто не знал. — Бран! — крикнул кто-то снаружи, и он узнал голос Сяо У. — Ты чего там застыл? Флендер сказал, сегодня тренировка на полигоне, несмотря на дождь! Или ты боишься промокнуть? Бран усмехнулся, отошёл от окна и вышел во двор. Дождь встретил его стеной воды. Холодные струи хлестали по лицу, затекали за воротник, но Бран не обращал внимания. За три месяца он привык к таким тренировкам — Флендер не делал скидок на погоду, и они учились сражаться в любых условиях. На полигоне уже собрались все. Тан Сань разминался, делая плавные движения, от которых его Синяя Серебряная Лоза едва заметно мерцала даже сквозь пелену дождя. Сяо У прыгала на месте, разогреваясь. Дай Мубай стоял неподвижно, как скала, и вода стекала по его широким плечам ручьями. Чжу Чжуцин, как всегда, была почти невидима в тени. Оскар накрывал какие-то припасы водонепроницаемой тканью. Нин Ронрон куталась в плащ, но улыбалась. Ма Хунцзюнь жевал что-то, спрятавшись под навесом. Серана стояла чуть поодаль, и дождь, казалось, обтекал её, не смея касаться. Флендер появился из-за завесы дождя, как призрак — высокий, худой, в тёмном плаще, который развевался на ветру, но сам он, казалось, не замечал непогоды. — Сегодня особенная тренировка, — сказал он, и его голос перекрыл шум дождя. — Вы будете сражаться не друг с другом и не со зверями. Вы будете сражаться со стихией. Ваша задача — продержаться на полигоне до темноты, используя все свои навыки, чтобы не замёрзнуть, не выбиться из сил и не потерять боеспособность. Кто сдастся — будет бегать дополнительные круги завтра утром. Девятка переглянулась. Стихия — это было что-то новое. — Начали! — скомандовал Флендер и исчез в дожде так же внезапно, как появился. Первые два часа прошли относительно легко. Девятка разбилась на пары и группы, придумывая упражнения, чтобы не стоять на месте. Дай Мубай и Чжу Чжуцин отрабатывали связки в ближнем бою, их движения были отточены до автоматизма — даже под дождём, даже на скользких камнях они двигались как по сухой земле. Сяо У носилась вокруг, дразня их и заставляя ускоряться. Тан Сань стоял в центре, его Лоза тянулась к каждому, контролируя дистанцию, создавая помехи, уча их чувствовать поле боя. Оскар и Нин Ронрон устроились под небольшим навесом, который Оскар соорудил из подручных материалов. Нин Ронрон медитировала, восстанавливая силы, а Оскар колдовал над какими-то ингредиентами, создавая тёплые напитки, которые должны были помочь продержаться до вечера. Ма Хунцзюнь периодически выпускал струи огня, согревая замёрзшие руки и заодно проверяя, как его Феникс работает в условиях повышенной влажности. Бран и Серана держались вместе. Они не разговаривали — в этом не было нужды. Серана создавала вокруг них небольшое ледяное поле, которое не давало дождю заливать глаза, а Бран прикрывал её со спины, готовый в любой момент использовать свою силу, если что-то пойдёт не так. Внутри него пульсация усилилась — кольцо реагировало на холод, на воду, на это странное состояние между небом и землёй. К четвёртому часу начались проблемы. Дождь не стихал, а, наоборот, усиливался. Вода затекала везде — под одежду, в обувь, в глаза, в рот. Холод пробирал до костей, несмотря на все усилия Оскара и его тёплые напитки. Руки начали неметь, движения становились скованными, реакция падала. — Не сдаваться! — крикнул Тан Сань, и его голос прозвучал как приказ, как молитва, как вызов. — Мы Девятка! Мы сильнее любой стихии! И они продолжили. Ма Хунцзюнь выпустил огненный шар, который взорвался в воздухе, разогнав дождь на несколько секунд вокруг них. Этого хватило, чтобы перевести дыхание, чтобы увидеть лица друг друга — мокрые, замёрзшие, но упрямые. — Держимся! — закричала Сяо У и бросилась в атаку на воображаемого врага, её движения были быстрыми, почти незаметными, и дождь, казалось, не мог её остановить. Дай Мубай и Чжу Чжуцин встали спина к спине, их духи — Белый Тигр и Чёрная Пантера — проявились сильнее обычного, создавая вокруг них защитный кокон. Они не двигались, просто стояли, принимая на себя основной удар стихии, и их пример вдохновлял остальных. Оскар и Нин Ронрон работали как единый механизм. Нин Ронрон направляла свою Пагоду на Оскара, усиливая его способности, а Оскар, используя последние запасы, создавал дымовые завесы, которые на мгновение задерживали дождь, давая передышку. Бран чувствовал, как внутри нарастает давление. Его кольцо пульсировало так сильно, что он едва мог дышать. Ему казалось, что ещё немного — и оно разорвёт его изнутри. Но он держался. Не открывал Врата. Не выпускал тени. Только стоял рядом с Сераной, чувствуя её холод — такой знакомый, такой родной, — и черпал в нём силы. — Ты близок, — вдруг сказала Серана, не поворачивая головы. — Я чувствую. Твоя сила… она растёт. Она хочет выйти. — Знаю, — ответил Бран сквозь зубы. — Но не сегодня. Не здесь. Серана кивнула и создала ещё один ледяной барьер, отсекая наиболее сильные порывы ветра. К вечеру, когда небо начало темнеть, дождь наконец стих. Тучи разошлись, открывая звёзды — яркие, холодные, бесконечно далёкие. Девятка стояла на полигоне, тяжело дыша, промокшая до нитки, замёрзшая до дрожи, но живая и несломленная. Флендер появился снова — так же внезапно, как исчезал. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на одобрение. — Вы справились. Можете идти греться и есть. Завтра — выходной. Никто не закричал от радости — не было сил. Просто молча, поддерживая друг друга, они пошли к общежитию. А Бран, шагая рядом с Сераной, чувствовал, как внутри пульсирует кольцо. Оно успокаивалось, но не до конца. Оно ждало. Ждало своего часа. — Завтра, — прошептал Элекс у него в голове. — Завтра ты будешь готов. Бран кивнул, никому не видимый в темноте, и пошёл дальше, к теплу, к свету, к новой жизни. Ночью Бран не мог уснуть. Он лежал на своей койке, глядя в потолок, где играли тени от магического светильника, и слушал, как дышат его товарищи. Рядом посапывал Лукан, дальше кто-то всхрапывал, где-то в углу бормотал во сне Ма Хунцзюнь — наверное, ему снилась очередная трапеза. Обычные звуки, обычная ночь. Но внутри Брана всё было необычно. Кольцо пульсировало с такой силой, что он чувствовал это каждой клеткой тела. Престол и Врата в духовном море светились ярче обычного — серый свет, тёплый и живой, заполнял всё пространство. Тени, обычно молчавшие, шептали — не угрожающе, а скорее предупреждающе: "Готовься. Скоро". Он тихо встал, накинул форму и вышел во двор. Ночь была холодной и ясной. Дождь кончился, тучи разошлись, и звёзды сияли на небе так ярко, что казалось, до них можно дотронуться рукой. Горы вокруг академии замерли в молчаливом величии, их вершины серебрились в свете луны, и весь мир казался застывшим, ожидающим чего-то важного. Бран дошёл до тренировочного полигона — того самого, где днём они сражались со стихией. Сейчас он был пуст и тих, только лужи отражали звёзды, да ветер шелестел в камнях. Бран сел на мокрую скамью, закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. — Не получится, — раздался голос Элекса. — Сегодня не получится успокоиться. Ты на пределе. — Я знаю, — ответил Бран. — Я чувствую. Оно ждёт. — Второе кольцо, — подтвердил Элекс. — Ты готов. Твоё тело, твой дух, твоя связь с Престолом и Вратами — всё достигло нужного уровня. Остался последний шаг. — Какой? — Принять, — просто сказал Элекс. — Принять, что ты становишься сильнее. Что эта сила изменит тебя. Что после этого шага ты уже не будешь прежним. Второе кольцо — это не просто увеличение силы. Это новый уровень понимания. Ты увидишь мир иначе. Ты услышишь мёртвых иначе. Ты станешь ближе к ним. И дальше от живых. Бран молчал, глядя на звёзды. Он думал о Лире, оставшейся в городе, о матери в том мире, о Чепеле, о всех, кого потерял. И о тех, кто был рядом сейчас — о Серане, о Тан Сане, о всей Девятке. — Я не хочу становиться дальше от них, — сказал он тихо. — Ты и не станешь, — ответил Элекс. — Если не позволишь этому случиться. Сила не отдаляет — она даёт выбор. Ты можешь уйти в неё с головой, стать тенью среди теней. А можешь использовать её, чтобы защищать тех, кто дорог. Выбор всегда за тобой. Бран кивнул. Где-то вдалеке прокричала ночная птица. Ветер принёс запах мокрой травы и хвои. — Когда это случится? — спросил он. — Завтра, — ответил Элекс. — Я чувствую это. Ты войдёшь в состояние, близкое к трансу, и тогда Врата откроются. Но не бойся — я буду рядом. — А если я не справлюсь? — Справишься, — твёрдо сказал Элекс. — Ты справлялся с большим. Ты выжил там, где другие умирали. Ты принял имя, которое тебе не принадлежало, и сделал его своим. Ты открыл сердце тем, кто мог тебя предать, и они стали твоей семьёй. Ты справишься и с этим. Бран почувствовал, как тепло разливается по телу — не от кольца, а от этих слов. От веры Элекса в него. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответил Элекс. — А теперь иди спать. Завтра важный день. Бран встал, ещё раз посмотрел на звёзды и пошёл обратно в общежитие. Внутри пульсация не утихала, но теперь она не пугала — она была как обещание, как предвкушение, как шаг в новую жизнь. Он лёг, закрыл глаза и провалился в сон — глубокий, без сновидений, но полный того особенного покоя, который бывает только перед бурей. А где-то в духовном море Престол и Врата светились ярче обычного, готовясь к тому, что должно было случиться завтра.