Боевой континент: наследие мёртвых душ

Неделя после появления Ветра пролетела как один миг — насыщенная, яркая, полная новых открытий и неожиданных поворотов. Бран просыпался каждое утро с ощущением, что мир вокруг стал чуточку больше, чуточку теплее, чуточку роднее, и в этом была заслуга не только Девятки, но и огромного серебристого волка, который теперь неотступно следовал за ним, как тень, как защитник, как друг, о котором он не смел и мечтать. Тренировки в эти дни приобрели новое измерение. Флендер, поначалу настороженно отнёсшийся к появлению дикого зверя на территории академии, после первого же совместного занятия сменил гнев на милость. Ветер оказался не просто умным — он был почти разумен, понимал команды с полуслова, чувствовал настроение людей и, что самое удивительное, каким-то невероятным образом взаимодействовал с духовными силами каждого из Девятки. — Он чувствует нас, — сказал Тан Сань после тренировки, наблюдая, как Ветер кружит вокруг Сяо У, которая визжала от восторга и пыталась забраться ему на спину. — Не просто видит — чувствует. Наши эмоции, нашу силу, наши намерения. Это не обычный зверь, Бран. Он… особенный. — Я знаю, — ответил Бран, и в его голосе звучала та особенная гордость, которая бывает только у тех, кто нашёл настоящего друга. — Он часть меня. Как будто мы всегда были вместе. Оскар, как главный поставщик провизии, быстро нашёл с Ветром общий язык. Волк обожал мясо — любое, в любых количествах, и Оскар, ворча для вида, каждый раз подкладывал ему самые лучшие куски. Нин Ронрон, поначалу робевшая перед огромным зверем, через пару дней уже гладила его по голове, прижималась к тёплой шерсти и рассказывала свои секреты, уверенная, что Ветер никому не расскажет. Дай Мубай и Чжу Чжуцин относились к волку с уважением, которое у них вызывали только сильные противники. Они чувствовали в нём скрытую мощь, древнюю, почти первобытную, и это заставляло их быть настороже, но не враждебно. Ма Хунцзюнь, как всегда, нашёл практическое применение: Ветер оказался отличным разведчиком, способным бесшумно передвигаться по любой местности и замечать опасность задолго до того, как её замечали люди. Серана… Серана и Ветер, кажется, понимали друг друга без слов. Она могла сидеть рядом с ним часами, не говоря ни слова, и волк лежал у её ног, положив морду на лапы, и в этом молчании было столько тепла, сколько Бран редко видел в своей ледяной подруге. — Ему хорошо с тобой, — заметил как-то Бран, застав их в такой идиллии. — Мне тоже, — ответила Серана, и в её голосе прозвучало что-то, чего Бран никогда раньше не слышал — умиротворение. Но не всё было так гладко. Бран замечал, что Нин Ронрон, при всей своей доброте и открытости, иногда бросает на него странные взгляды. Не враждебные — скорее испуганные, настороженные. Особенно после того, как он использовал свои новые способности на тренировках. Молчаливый Суд, даже направленный на воображаемого противника, создавал вокруг такую гнетущую атмосферу, что Нин Ронрон каждый раз бледнела и отворачивалась. — Ты пугаешь её, — сказал как-то Оскар, когда они остались вдвоём. Он чистил овощи для ужина, а Бран сидел рядом, наблюдая за его работой. — Я вижу. Она старается не показывать, но её трясёт каждый раз, когда ты используешь силу. — Я знаю, — тихо ответил Бран. — Я чувствую это. Но что я могу сделать? Это часть меня. — Не прятать, — сказал Оскар, откладывая нож и поворачиваясь к нему. В его глазах была та особенная твёрдость, которая появлялась, когда речь шла о дорогих ему людях. — Не притворяться, что тебя нет. А объяснить. Показать, что ты контролируешь это. Что ты не опасен для нас. — Ты прав, — вздохнул Бран. — Но… как? Я сам ещё учусь. — Начни с малого, — посоветовал Оскар. — Поговори с ней. Она добрая, она поймёт. Бран кивнул, но внутри всё сжималось от страха. Страха, что его отвергнут. Страха, что его сила, которая должна была защищать, станет причиной разрыва. Следующая тренировка должна была стать обычной — отработка взаимодействия в команде, спарринги, тактические манёвры. Флендер снова устроил им испытание на полигоне, на этот раз усложнив условия: добавил несколько иллюзорных врагов, которые атаковали с разных сторон, и дал задание защищать центральную точку. Бран занял свою обычную позицию рядом с Сераной и Оскаром, которые отвечали за поддержку. Ветер кружил где-то на периферии, готовый в любой момент прийти на помощь. Всё шло как обычно, пока один из иллюзорных врагов не прорвался слишком близко к Нин Ронрон. Она вскрикнула, её Пагода Семи Сокровищ на мгновение дрогнула, и Бран, не думая, рванул вперёд. Второе кольцо вспыхнуло, тёмно-серый свет окутал его, и Молчаливый Суд ударил по иллюзии. Иллюзия исчезла — рассеялась, не выдержав давления. Но вместе с ней исчезло и спокойствие на лице Нин Ронрон. Она смотрела на Брана широко раскрытыми глазами, и в них был настоящий, неприкрытый ужас. Её губы дрожали, руки тряслись, и она пятилась назад, спотыкаясь о камни. — Нин Ронрон! — крикнул Оскар, бросаясь к ней. — Что с тобой? — Он… он… — заикаясь, пролепетала она, указывая на Брана. — Я слышала… голоса… столько боли… столько смерти… оно коснулось меня… оно хотело… Она не договорила — развернулась и побежала прочь с полигона, оставив всех в недоумении и тревоге. Оскар рванул за ней, но Бран остановил его жестом. — Я сам, — сказал он тихо. — Это я виноват. — Ты не виноват, — возразил Оскар, но в его голосе не было уверенности. — Ты защищал её. — И напугал до смерти, — горько усмехнулся Бран. — Оставь меня. Я должен поговорить с ней. Он пошёл в ту сторону, куда убежала Нин Ронрон, чувствуя на себе взгляды остальных. Взгляды, в которых было всё: тревога, сочувствие, непонимание. И только Серана смотрела на него с привычным холодным спокойствием, но в этом спокойствии Бран читал поддержку. Он нашёл Нин Ронрон в небольшой рощице за столовой — там, где они с Тан Санем разговаривали когда-то. Она сидела на скамье, закрыв лицо руками, и плечи её вздрагивали от беззвучных рыданий. — Можно? — тихо спросил Бран, останавливаясь в нескольких шагах. Она не ответила, но и не прогнала. Бран осторожно подошёл, сел рядом, стараясь не касаться. — Прости, — сказал он. — Я не хотел тебя пугать. — Ты не виноват, — глухо ответила она, не поднимая головы. — Это я… я слабая. Я боюсь всего. Боюсь темноты, боюсь боли, боюсь смерти. А твоя сила… она такая… такая настоящая. Она показала мне всё, чего я боюсь. — Она показала тебе правду, — мягко сказал Бран. — О том, что смерть есть. Что она рядом. Что она ждёт каждого. Но это не значит, что нужно бояться. — Легко тебе говорить, — всхлипнула Нин Ронрон. — Ты с ней дружишь. — Не дружу, — покачал головой Бран. — Я просто… помню. Помню тех, кто ушёл. Помню их боль, их страх, их надежду. И эта память не для того, чтобы пугать, а для того, чтобы напоминать: мы живы. Мы можем любить, можем радоваться, можем быть вместе. Пока можем. Она подняла на него заплаканные глаза. — Ты правда так думаешь? — Правда, — улыбнулся Бран. — И знаешь… если бы я боялся своей силы, я бы никогда не смог её принять. А без неё я бы не смог защитить вас. Не смог бы спасти Ветра. Не смог бы быть здесь. Нин Ронрон молчала долго, глядя куда-то в сторону, на деревья, на небо, на облака. Потом вытерла слёзы и чуть заметно улыбнулась. — Ты странный, Бран, — сказала она. — Очень странный. Но… хороший. Я… я постараюсь не бояться. Обещаю. — Не надо обещать, — ответил он. — Просто будь. А когда страшно — приходи. Я рядом. Она кивнула и вдруг, неожиданно для себя, обняла его. Крепко, по-детски, доверчиво. — Спасибо, — прошептала она. Бран обнял её в ответ, чувствуя, как тепло разливается в груди. Где-то на краю сознания Элекс довольно хмыкнул. — Ты растешь, мальчик, — сказал он. — Не только силой — душой. Когда они вернулись на полигон, их уже ждали. Вся Девятка стояла в напряжённом молчании, и только Ветер, почуяв приближение Брана, радостно вильнул хвостом и подбежал, ткнувшись носом в ладонь. — Всё хорошо? — спросил Тан Сань, вглядываясь в лица обоих. — Всё хорошо, — ответила Нин Ронрон, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала уверенность. — Я просто… испугалась. Но Бран объяснил. И теперь я понимаю. — Понимаешь что? — осторожно спросил Оскар, подходя ближе. — Что его сила — не враг, — сказала Нин Ронрон. — Что она часть его. И что без неё он не был бы собой. А мы любим его таким, какой он есть. Правда? Она обвела взглядом остальных, и те закивали — кто-то уверенно, кто-то чуть смущённо, но все согласно. — Правда, — твёрдо сказал Тан Сань. — Бран — часть Девятки. Мы принимаем его полностью. Со всеми кольцами, со всеми тенями, со всем, что в нём есть. — А если тени вырвутся? — вдруг спросил Ма Хунцзюнь, и в его голосе не было насмешки — только искренний вопрос. — Тогда мы будем рядом, — ответила Серана, и все обернулись к ней. Она говорила редко, но каждое её слово имело вес. — Мы вытащим его. Все вместе. — Вот именно, — подхватил Оскар. — Мы команда. А в команде все друг за друга. Даже если один из нас немного… мрачный. Он улыбнулся Брану, и тот улыбнулся в ответ. — Спасибо, — сказал Бран. — Вам всем. — Не за что, — ответил за всех Тан Сань. — А теперь — давайте продолжим тренировку. Флендер нас убьёт, если узнает, что мы прохлаждаемся. Девятка рассмеялась и снова разошлась по позициям. Настроение было лёгким, почти праздничным — как будто тяжёлый груз свалился с плеч. Бран занял своё место рядом с Сераной и Ветром, чувствуя, как второе кольцо пульсирует ровно, спокойно, без той тревоги, что была раньше. Тени внутри молчали, но их молчание было не пустым, а наполненным — они были довольны, они были спокойны, они были частью его. — Ты молодец, — сказал Элекс, появляясь в сознании тёплым, одобряющим голосом. — Ты не только получил силу — ты научился с ней жить. И, что важнее, ты научил других не бояться её. — Это они научили меня, — ответил Бран. — Не бояться себя. — Может быть, — согласился Элекс. — Но без твоей открытости ничего бы не вышло. Помни это. Бран кивнул и сосредоточился на тренировке. Впереди был долгий день, полный пота, усталости и новых открытий. Но теперь он знал: что бы ни случилось, он не один. Ветер, бегущий рядом, тихо зарычал, словно подтверждая эти мысли. Серана, стоящая чуть поодаль, чуть заметно улыбнулась. А Нин Ронрон, поймав его взгляд, помахала рукой и улыбнулась — светло, открыто, без тени страха. Бран улыбнулся в ответ и побежал дальше, навстречу новому дню, новым испытаниям, новой жизни.