Боевой континент: наследие мёртвых душ

Утро после разговора с Сяо У на холме встретило Брана непривычным чувством лёгкости. Он проснулся задолго до рассвета, но не от кошмаров и не от давящей тяжести теней, а от какого-то внутреннего тепла, разливающегося по груди. Сяо У доверилась ему. Рассказала то, что могло стоить ей жизни. И в этом доверии было что-то такое, отчего его собственная ноша — тайна его происхождения, тени мёртвых внутри, присутствие Элекса — становилась чуточку легче. Он лежал на койке, глядя в потолок, где первые лучи солнца уже начинали золотить деревянные балки. Рядом посапывали товарищи — Лукан, как всегда, что-то бормотал во сне, Ма Хунцзюнь всхрапывал так, что, казалось, стены вибрировали. Ветер, устроившийся у двери, чутко поводил ушами, охраняя покой хозяина, но даже его серебристая шерсть в утреннем свете казалась спокойной, умиротворённой. Бран прислушался к себе. Второе кольцо пульсировало ровно, в унисон с первым. Тени внутри молчали, но это было не пугающее молчание — скорее, тишина удовлетворения, спокойствие тех, кто нашёл свой дом. Где-то глубоко внутри Элекс тоже молчал, но его присутствие ощущалось как тёплая, надёжная опора. — Не спишь? — раздался шёпот с соседней койки. Лукан, оказывается, тоже проснулся и теперь лежал с открытыми глазами, глядя в тот же потолок. — Мысли, — коротко ответил Бран. — О чём? — О разном. О сегодняшнем дне. Флендер сказал, что теперь у нас будут тренировки с разными учителями. Чжао Уцзы, Лю Эрлун… говорят, они настоящие монстры. Лукан хмыкнул, садясь на койке и потягиваясь так, что хрустнули суставы. Его рыжие волосы торчали во все стороны, придавая ему вид взъерошенного воробья, но глаза были серьёзными. — Монстры — это мягко сказано, — ответил он. — Чжао Уцзы, говорят, на тренировках людей в лепёшку раскатывает. А Лю Эрлун вообще огнедышащая дракониха. Смотри, не спали вас там. Бран усмехнулся, но внутри шевельнулась тревога. Он слышал о методах этих учителей — слухи ходили по академии самые разные, от восторженных до откровенно пугающих. — Пойдём завтракать, — сказал он, вставая. — Сегодня первый день. Нужно быть готовыми. В столовой Девятка собралась быстро — все чувствовали важность предстоящего дня. Оскар, как всегда, наготовил гору еды, но даже Ма Хунцзюнь жевал как-то рассеянно, поглядывая на входную дверь. Сяо У сидела рядом с Тан Санем, но то и дело бросала на Брана быстрые взгляды — и в каждом из них читалась благодарность и какая-то новая, окрепшая связь. Бран чуть заметно кивнул ей, давая понять: всё хорошо, я помню, я никому не скажу. — Слышали новость? — вмешался в разговор Оскар, подкладывая всем добавки. — Говорят, сегодня нас разобьют на группы по учителям. Каждый будет заниматься с разными мастерами, чтобы развивать свои сильные стороны. — Ага, — кивнул Тан Сань. — Я слышал, что Чжао Уцзы отвечает за физическую подготовку и выносливость. Лю Эрлун — за боевую мощь и агрессию. А Юй Сяоган — за теорию и тактику. — А Флендер? — спросил Дай Мубай, отрываясь от своей тарелки. — Флендер будет координировать всё в целом, — ответил Тан Сань. — Он главный стратег. Серана, сидевшая рядом с Браном, молчала, как всегда, но в её холодных глазах Бран заметил лёгкое волнение. Она редко показывала эмоции, но сегодня что-то было иначе. Может быть, предвкушение, может быть, тревога перед новыми испытаниями. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он ей, так, чтобы слышала только она. Серана чуть повернула голову, посмотрела на него долгим взглядом и чуть заметно кивнула. После завтрака они вышли во двор, где уже собрались ученики из разных групп. Флендер стоял на небольшом возвышении, рядом с ним — Чжао Уцзы, Лю Эрлун и Юй Сяоган. Сегодня они выглядели особенно внушительно — даже Юй Сяоган, при всей своей внешней неприметности, излучал какую-то спокойную уверенность, которая заставляла прислушиваться. — Девятка Шреков, — объявил Флендер, и все разговоры мгновенно стихли. — Сегодня начинается ваша специальная подготовка. Вы будете тренироваться отдельно от остальных, под руководством лучших мастеров академии. Каждый из вас получит то, что нужно именно ему. Он обвёл взглядом каждого из девяти, и в этом взгляде читалась не просто строгость, а ответственность. — С этого момента ваша жизнь изменится. Вы будете работать до седьмого пота, до кровавых мозолей, до полного истощения. Но если вы выдержите — станете сильнейшими. Такими, о ком будут слагать легенды. — Мы готовы, — ответил за всех Тан Сань, и его голос прозвучал твёрдо и уверенно. — Посмотрим, — усмехнулся Чжао Уцзы, выходя вперёд. — Я поведу первую группу. Со мной пойдут… — он окинул взглядом Девятку и ткнул пальцем в Дай Мубая, Чжу Чжуцин, Сяо У и Тан Саня. — Вы четверо. Остальные — к другим мастерам. — А я? — спросил Бран. — Ты, — вмешалась Лю Эрлун, и её голос прозвучал как рык дракона, — пойдёшь со мной. И ты, — она указала на Серану. — И вы, — кивнула Оскару и Нин Ронрон. — Будете учиться контролировать свою силу и защищать слабых. — А я? — спросил Ма Хунцзюнь. — Ты идёшь с Юй Сяоганом, — ответил Флендер. — Твоя задача — научиться думать, а не только палить огнём. Толстяк надулся, но спорить не посмел. Чжао Уцзы привёл свою группу на специальную площадку, скрытую в скалах за академией. Это было место, которое Бран видел только издалека — ровная каменная поверхность, окружённая высокими скалами, с множеством странных приспособлений: тяжёлые камни, подвешенные на цепях, глубокие ямы, заполненные водой, и какие-то металлические конструкции, назначения которых он не понимал. — Здесь вы будете учиться выносливости, — сказал Чжао Уцзы, когда они остановились. — Моё главное умение — контроль гравитации. Я буду усиливать её в несколько раз, и вы будете выполнять упражнения. Простые упражнения. Бег, прыжки, отжимания. Но под нагрузкой. Он усмехнулся, глядя на их лица. — Кто не выдержит — может уйти. Но тогда о турнире можете забыть. Я не беру слабаков. — Мы выдержим, — твёрдо сказал Тан Сань. — Посмотрим. Чжао Уцзы поднял руку, и Бран почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелее. Даже стоя в стороне, он ощутил это давление — словно невидимая рука прижала его к земле. — Двойная гравитация, — объявил Чжао Уцзы. — Для начала. Бегом по кругу. Сто кругов. Кто остановится — начнёт сначала. Тан Сань, Дай Мубай, Чжу Чжуцин и Сяо У побежали. Первые круги давались легко — они были в хорошей форме. Но к десятому кругу дыхание начало сбиваться. К двадцатому — пот заливал глаза. К тридцатому — ноги стали ватными. — Не останавливаться! — ревел Чжао Уцзы. — Вы думаете, враг будет ждать, пока вы отдохнёте? Нет! Он будет бить! А вы должны уметь бить в ответ, даже когда сил нет! К пятидесятому кругу Сяо У споткнулась и упала. Тан Сань мгновенно оказался рядом, помогая ей подняться. — Я сама, — прошептала она, но он не отпустил её руку. — Вместе, — сказал он, и они побежали дальше, поддерживая друг друга. Чжао Уцзы смотрел на них, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Хорошо, — сказал он, когда они закончили сотый круг и попадали на землю, тяжело дыша. — Завтра будет тройная гравитация. А послезавтра — четверная. Готовьтесь. — Мы готовы, — выдохнул Дай Мубай, и в его голосе звучала непоколебимая решимость. Лю Эрлун привела свою группу на полигон, который Бран уже хорошо знал. Здесь они сражались с Каменным Медведем, здесь тренировались под дождём, здесь каждый камень был пропитан их потом и кровью. Но сегодня всё было иначе. — Садитесь в круг, — приказала Лю Эрлун, и голос её звучал так, что ослушаться было невозможно. Бран, Серана, Оскар и Нин Ронрон сели на холодные камни, образуя круг. Лю Эрлун встала в центр, и вокруг неё начал закручиваться воздух — горячий, обжигающий, пахнущий серой и пеплом. — Мой дух — Огненный Дракон, — сказала она. — Я учу атаковать. Не защищаться, не уклоняться — атаковать. Самый лучший способ выжить в бою — убить врага первым. Она подняла руку, и из её ладони вырвалось пламя — такое яркое, что Брану пришлось зажмуриться. Когда он открыл глаза, вокруг него горели огненные кольца, очерчивающие границы площадки. — Ваша задача — сидеть внутри круга и не дать огню коснуться вас, — сказала Лю Эрлун. — Каждый из вас будет использовать свою силу, чтобы защититься. Оскар — создавай барьеры из своей пищи. Нин Ронрон — усиливайте их своей пагодой. Бран — призывай тени, они могут погасить огонь. А ты, — она посмотрела на Серану, — ты будешь гасить пламя своим холодом. Поняли? — Да, — ответили они хором. — Начали! Огонь взметнулся вверх, и Бран почувствовал, как жар обжигает лицо. Он сосредоточился, вызывая тени из второго кольца. Тёмно-серый свет окутал его, и тени потянулись к пламени, гася его, но огонь был слишком силён — они таяли, как воск. — Сильнее! — крикнула Лю Эрлун. — Ты можешь больше! Бран стиснул зубы и выпустил ещё больше силы. Тени закружились вокруг него, создавая прохладный кокон, но огонь наступал. Рядом Оскар, обливаясь потом, лепил какие-то шарики и бросал их в огонь — там, где они падали, пламя на мгновение затухало. Нин Ронрон направила свою Пагоду на него, усиливая его способности, и шарики стали эффективнее. А Серана… Она сидела неподвижно, с закрытыми глазами, и от неё исходил такой холод, что Бран чувствовал его даже сквозь жар огня. Вокруг неё формировался ледяной барьер — прозрачный, переливающийся в свете пламени. Огонь наталкивался на него и отступал, не в силах пробить эту стену. — Хорошо, — сказала Лю Эрлун, останавливая огонь. — Неплохо для первого раза. Но этого мало. Ты, — она указала на Серану, — можешь больше. Я вижу это. Твоя сила глубже, чем ты думаешь. Не бойся выпускать её. Серана открыла глаза. В них не было страха — только холодное спокойствие. — Я не боюсь, — сказала она. — Тогда покажи, — усмехнулась Лю Эрлун. — Завтра продолжим. Юй Сяоган не повёл Ма Хунцзюня на полигон. Вместо этого они отправились в библиотеку — огромное здание, полное древних свитков, книг и манускриптов. Здесь пахло пылью и мудростью, и каждый уголок, казалось, хранил тайны веков. — Садись, — сказал Юй Сяоган, указывая на стул перед столом, заваленным свитками. — Будем думать. Ма Хунцзюнь сел, с недоумением оглядываясь. — А тренировка? — спросил он. — Тренировка начнётся, когда ты поймёшь, что делаешь, — ответил Юй Сяоган. — Твой дух — Огненный Феникс. Мощный, но бесполезный без головы. Ты просто палишь огнём куда попало. А враг умный — он увернётся, спрячется, нападёт сзади. И что тогда? Ма Хунцзюнь задумался. — Тогда… я снова пальну? — И промахнёшься, — Юй Сяоган развернул перед ним свиток с изображением поля боя. — Смотри. Здесь ты, здесь враг. Он быстрее тебя. Что будешь делать? Толстяк смотрел на схему, и на его лбу выступил пот — на этот раз не от жары, а от напряжения мысли. — Мне нужно… предугадать, куда он побежит? — Именно, — кивнул Юй Сяоган. — А для этого нужно знать, как он думает, какие у него инстинкты, какие слабые места. Вот чему я буду тебя учить. Он развернул ещё один свиток, потом ещё. Часы тянулись, а Ма Хунцзюнь сидел, впитывая информацию, как губка. — Запомни, — сказал Юй Сяоган под конец занятия, — сила без ума — это просто дрова для костра. А ум без силы — это беспомощность. Только вместе они делают воина непобедимым. Ма Хунцзюнь вышел из библиотеки с совершенно новым взглядом. Впервые в жизни он думал не о том, как бы поесть, а о том, как бы применить полученные знания в бою. Вечером, после изнурительного дня, Девятка собралась в столовой. Оскар, несмотря на усталость, умудрился приготовить ужин — простой, но сытный. Ма Хунцзюнь, погружённый в свои мысли, жевал рассеянно, что было на него совершенно не похоже. Остальные тоже молчали — каждый переваривал впечатления дня. После ужина Бран вышел во двор. Ему нужно было побыть одному, чтобы осмыслить всё, что случилось. Но он пробыл в одиночестве недолго — рядом бесшумно появилась Серана. — Тоже не спится? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет, — ответила она, вставая рядом. Некоторое время они молчали, глядя на звёзды. Ночь была тёплой, безветренной, и небо, как вчера, было усыпано миллионами огней. Где-то вдалеке светились окна академии, слышались приглушённые голоса, смех, но здесь, в этом уголке двора, было тихо и спокойно. — Лю Эрлун права, — вдруг сказала Серана. — Я могу больше. Но я боюсь. — Чего? — спросил Бран, поворачиваясь к ней. Серана смотрела на звёзды, и в её глазах отражался их холодный свет. — Своей силы, — ответила она. — Когда я выпускаю её полностью, я перестаю чувствовать. Всё вокруг становится чужим, далёким, неважным. Только холод. И пустота. Бран молчал, вспоминая свои собственные страхи. Тени, зовущие его, пустота, грозившая поглотить. — Я знаю, — сказал он тихо. — У меня тоже так бывает. Когда я открываю Врата слишком широко, я чувствую, как таю. Как становлюсь частью тех, кого призываю. Серана повернулась к нему. В её глазах впервые за долгое время появилось что-то тёплое. — Как ты справляешься? — спросила она. — Помню, что я не один, — ответил Бран. — Помню о вас. О тебе. Это держит. Она смотрела на него долго, очень долго. Потом чуть заметно улыбнулась — той редкой улыбкой, которую Бран видел всего несколько раз. — Ты странный, — сказала она. — Ты не боишься меня. Даже когда я холодная. — Ты не холодная, — ответил он. — Ты просто другая. Как я. Как Сяо У. Как все мы. Она кивнула, принимая эти слова. Потом посмотрела на небо, где ярче всех сияла луна. — Мой дух — Лунный Обелиск, — сказала она тихо. — Я никогда не рассказывала, откуда он. Но сегодня… сегодня хочу рассказать тебе. Бран слушал, затаив дыхание. — Когда я была маленькой, я жила в храме высоко в горах, — начала Серана. — Там был обелиск из чистого льда, который светился в лунном свете. Жрицы говорили, что в нём заключена сила самой луны. Я приходила к нему каждую ночь, сидела рядом, слушала, как он поёт. А потом… потом храм разрушили. Напали враги, убили всех. Я спряталась за обелиском, и он… он впустил меня в себя. Я стала частью его, а он — частью меня. Она замолчала, и в её глазах блестели слёзы — такие редкие, такие драгоценные. — С тех пор я ношу его в себе. Его холод, его силу, его одиночество. Иногда мне кажется, что я не человек, а просто лёд, который научился двигаться. Бран протянул руку и взял её ладонь в свою. Холодная, как всегда. Но живая. Настоящая. — Ты человек, — сказал он твёрдо. — Потому что чувствуешь. Потому что боишься. Потому что рядом с тобой тепло, даже когда вокруг лёд. Она посмотрела на их соединённые руки, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Бран никогда раньше не видел — надежда. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — ответил он. Они стояли так долго, глядя на звёзды, на луну, на мир, который, несмотря ни на что, был прекрасен. Где-то глубоко внутри Брана Элекс молчал, но его молчание было тёплым, одобряющим. — Ты растешь, — шепнул он наконец. — И не один.