Боевой континент: наследие мёртвых душ

Повозка мерно покачивалась на ухабах горной дороги, и этот монотонный ритм действовал на Девятку по-разному. Кто-то задремал, измотанный бессонной ночью и пережитым ужасом. Кто-то просто сидел, уставившись в одну точку, переваривая случившееся. Но в углу повозки, там, где сидел Бран, царила особая тишина — та, которая бывает только рядом с человеком, который ушёл слишком далеко внутрь себя и никак не может найти дорогу обратно. Серана сидела рядом, не отпуская его руки. Её холод сегодня был почти незаметен — она сдерживала его специально, чтобы не мешать, чтобы просто быть рядом. Ветер, устроившийся у ног Брана, изредка поднимал голову и тыкался носом в его ладонь, словно проверяя, жив ли ещё хозяин, вернулся ли к ним. За окном проплывали скалы — серые, угрюмые, поросшие редким кустарником и мхами. Небо затянуло тучами, и солнце, ещё утром такое яркое, теперь пряталось за их свинцовыми боками, не желая смотреть на то, что осталось позади. Где-то вдалеке кричали птицы — резко, тревожно, словно и они чувствовали ту тьму, что сгущалась вокруг. — Ты молчишь уже четвёртый час, — раздался голос Элекса. Он звучал тихо, осторожно, как говорят с раненым зверем, боясь спугнуть. — Это нехорошо, Бран. Молчание — тоже крик. Но его никто не слышит, кроме тебя самого. — Я не знаю, что говорить, — мысленно ответил Бран. — Слова кончились. — Слова не кончаются. Кончается желание их произносить. А это опаснее. Бран промолчал. — Ты видел их лица. Ты слышал их голоса. Кто-то благодарил, кто-то проклинал. И та девочка с куклой… — Не надо, — оборвал Бран. — Надо. Потому что если ты затолкаешь это внутрь, оно вырастет. Станет тем, что будет пожирать тебя изнутри. Я знаю. Я так уже делал. Тысячу лет назад. Бран почувствовал, как внутри шевельнулось что-то похожее на интерес. Элекс редко говорил о своём прошлом. — Была битва, — продолжал Элекс, и голос его ушёл куда-то вдаль, в те времена, когда он сам был живым. — Я потерял друга. Хорошего друга. Он прикрывал меня, когда мы отступали, и погиб. Я замолчал. На год. Не говорил ни с кем. Просто сражался, ел, спал и молчал. А когда заговорил… во мне уже ничего не осталось. Только пустота. Я стал идеальным воином. И перестал быть человеком. Бран слушал, и внутри него что-то оттаивало. — Не становись пустым, Бран. Тьма внутри тебя — это не пустота. Это память. Это боль. Это любовь, которая не нашла выхода. Не дай ей застыть. — А что мне делать? — спросил Бран. — С ней? С куклой? С теми, кто проклинал? С теми, кто благодарил? — Жить. Дышать. Быть с теми, кто рядом. Слова придут потом. Или не придут. Но молчание не должно становиться стеной. Бран посмотрел на Серану. Она спала, положив голову ему на плечо, и в её лице, обычно таком холодном и отстранённом, сейчас было что-то почти детское, беззащитное. — Она верит в тебя, — тихо сказал Элекс. — Они все верят. Не потому, что ты сильный. А потому, что ты — ты. Не дай тьме украсть это. Повозка качнулась сильнее, и Бран выглянул в окно. Дорога сужалась, уходя в ущелье — то самое, где их вчера атаковали. Скалы нависали с обеих сторон, серые, мрачные, и в их тенях снова клубилась та самая тьма, которую Бран уже научился узнавать. — Они близко, — предупредил Элекс. — Я знаю, — ответил Бран. — Тормози! — крикнул Тан Сань вознице, но было поздно. Повозка влетела в ущелье, и тьма сомкнулась вокруг них, как челюсти огромного зверя. Солнце исчезло, хотя до заката было ещё далеко. Воздух стал холодным, тяжёлым, и каждый вдох отдавался в груди болью. — Девятка, в бой! — скомандовал Тан Сань, первым выпрыгивая из повозки. Остальные рванули за ним. Нин Ронрон активировала Пагоду, и разноцветные лучи ударили в каждого, усиливая атаку, защиту, скорость. Оскар, не теряя ни секунды, швырнул свои шарики, и бойцы первой линии, проглотив их, почувствовали, как силы удвоились. Дай Мубай, покрытый призрачной шкурой Белого Тигра, встал в центре, готовый принять первый удар. Чжу Чжуцин растворилась в тенях — теперь она была везде и нигде, готовая появиться в самый неожиданный момент. Сяо У, используя усиленную скорость, носилась по периметру, выискивая врагов. Ма Хунцзюнь, стоя на возвышении, приготовил огненные шары. Тан Сань, с Серебряными Лозами наготове, всматривался в темноту. — Где они? — прошептал он. И тьма ответила. Они выползали из трещин в скалах, из теней, из самого воздуха — те самые твари, что напали на рынке. Чёрные, бесформенные, с горящими пустотой глазами. Их было не меньше сотни, и они окружали Девятку со всех сторон. — В круг! — крикнул Тан Сань. — Нин Ронрон, барьер! Нин Ронрон, уже бледная от напряжения, активировала третье умение, создавая защитный купол. Твари налетели на него, и барьер зазвенел, но выдержал. — Долго не продержимся, — крикнула она. — Их слишком много! — Держись! — ответил Тан Сань. — Серана, лёд! Ма Хунцзюнь, огонь! Бейте по краям! Серана шагнула вперёд и активировала своё первое умение. Ледяное Дыхание ударило в ближайших тварей, превращая их в статуи. Ма Хунцзюнь обрушил на них огненные шары, и статуи разлетелись осколками. Но на место павших приходили новые. — Их бесконечно много, — крикнул Дай Мубай, отбиваясь когтями от наседающих тварей. — Бран! — крикнул Тан Сань. — Бран, нужна твоя сила! Бран стоял в центре круга, и внутри него бушевала буря. Кость на левой руке горела огнём. Тени внутри него рвались наружу, требуя выхода, требуя крови, требуя мести за ту девочку, за тех людей, за всё, что они сделали. — Не сейчас, — предупредил Элекс. — Если ты откроешь Врата сейчас, ты можешь не вернуться. Ты слишком слаб после вчерашнего. — Они погибнут, — ответил Бран. — Они погибнут, если ты сорвёшься. Контролируй себя. — Я не могу! — Можешь. Ты должен. Но твари напирали. Барьер Нин Ронрон начал мерцать, теряя прочность. — Бран! — закричала Сяо У. — Бран, помоги! И тогда Бран перестал сдерживаться. Врата распахнулись. Не широко, не чуть-чуть — настежь, до упора, до хруста невидимых петель. И из них хлынуло то, что Бран сдерживал всю дорогу, всю ночь, весь этот бесконечный день. Тени. Тысячи, десятки тысяч теней. Они вырывались из его тела, из рук, из глаз, из самого сердца, и обрушивались на тварей, разрывая их в клочья. Но этого им было мало. Тени не останавливались на тварях. Они набрасывались на всё, что попадалось на пути — на камни, на скалы, друг на друга. Они убивали всё вокруг, потому что смерть была их единственной целью. — Бран! — закричала Сяо У, отбиваясь от тени, которая вдруг повернулась против неё. — Бран, остановись! Но он не слышал. Он видел только красный туман перед глазами. Только кровь. Только смерть. Только ту девочку с куклой, которая снова и снова умирала у него на глазах. Кость на левой руке горела так, что, казалось, вот-вот расплавит кожу. Второе кольцо пульсировало с бешеной скоростью, и где-то глубоко внутри начало формироваться что-то новое — третье кольцо, чёрное, как сама бездна. — Бран! — голос Элекса ворвался в его сознание, как удар грома. — Остановись! Ты сгоришь! И их сожжёшь вместе с собой! — Пусть! — закричал Бран вслух. — Пусть всё сгорит! Они заслужили! — Кто — они?! Твари? Или твои друзья, которых ты сейчас убьёшь?! Бран замер. Тени вокруг него заколебались. Он посмотрел по сторонам. Сяо У, прикрываясь руками, отбивалась от теней, которые ещё минуту назад были её союзниками. Дай Мубай, используя своё третье умение, пытался защитить Чжу Чжуцин, которую тени загнали в угол. Тан Сань, опутанный собственными лозами, которые сошли с ума под воздействием тьмы, бился в них, пытаясь освободиться. Нин Ронрон и Оскар прижимались друг к другу, и над ними едва теплился остаток барьера. Ма Хунцзюнь, обессиленный, пытался отогнать тени огнём, но они не боялись пламени. И Серана. Она стояла прямо перед ним, не двигаясь, не защищаясь. Её лицо было спокойно, но в глазах — в этих холодных, обычно пустых глазах — стояли слёзы. — Бран, — сказала она тихо, но он услышал сквозь вой теней. — Вернись. Пожалуйста. Тени замерли. — Она не боится тебя, — тихо сказал Элекс. — Она боится за тебя. Это разные вещи. Вернись, Бран. Они ждут. Бран посмотрел на свои руки. Они были в чёрной дымке, в клочьях теней, в пустоте. — Я не могу, — прошептал он. — Я не знаю как. — Закрой глаза. Вспомни, кто ты. Ты — не тьма. Ты — тот, кто несёт память. А память — это не только боль. Это ещё и свет. Бран закрыл глаза. И вспомнил. Серана, улыбающаяся той редкой улыбкой, которую он видел всего несколько раз. Сяо У, чмокающая его в щёку на холме и называющая братом. Тан Сань, говорящий: «Твоя сила неживая, но ты живой». Оскар, сующий ему миску с едой и ворчащий: «Жри, мертвяки потом». Нин Ронрон, дарящая платок, «чтобы было чем вытереть кровь, красиво же». Дай Мубай, молча кивающий после тренировки под дождём. Чжу Чжуцин, кладущая руку на плечо и исчезающая в тени. Ма Хунцзюнь, прикрывающий его в бою и говорящий: «Я толстый, меня пули не берут». И Ветер. Огромный серебристый волк, который сейчас смотрел на него с такой преданностью, с такой верой, что у Брана сжалось сердце. — Я помню, — прошептал он. — Я помню, кто я. И начал закрывать Врата. Тени не хотели уходить. Они бились, вырывались, цеплялись за него, за его боль, за его гнев. Но Бран был сильнее. Медленно, с огромным трудом, с болью, разрывающей каждую клетку тела, он заталкивал их обратно, в темноту, в небытие, откуда они пришли. Кость на левой руке пульсировала в последний раз и затихла, обессиленная. Второе кольцо перестало бешено вращаться и успокоилось. А третье… третье начало формироваться. Оно было чёрным. Не тёмно-серым, как второе, не пепельным, как первое — именно чёрным, как обсидиан, как ночь без звёзд, как сама бездна. Оно пульсировало медленно, тяжело, и от него исходило ощущение древней, почти забытой силы. — Третье кольцо, — выдохнул Тан Сань, глядя на Брана. — Он получил третье кольцо. — Как? — прошептал Оскар. — Мы же не охотились на зверей… — Его кольца не от зверей, — тихо сказала Серана. — Они от душ. От тех, кто застрял между мирами. Бран открыл глаза. Твари исчезли — все до одной. Тени отступили. Остались только скалы, только тишина, только Девятка, смотрящая на него с разными чувствами — страхом, облегчением, благоговением, тревогой. — Я… я в порядке, — прошептал Бран, хотя это было далеко от правды. Внутри всё горело, тело дрожало, и каждое движение давалось с трудом. — Врёшь, — сказала Сяо У, подходя ближе. Она была бледна, на лице — ссадины, но в глазах — ни капли страха. Только забота. — Ты чуть не сгорел. Мы чуть не сгорели. — Простите, — Бран опустил голову. — Я не контролировал. — Знаем, — кивнул Тан Сань. — Поэтому и не злимся. Но в следующий раз… постарайся не доводить до такого. — Постараюсь. Серана подошла и взяла его за руку. Холодная, как всегда. Но сейчас этот холод был нужен — он отрезвлял, возвращал к реальности. — Ты вернулся, — сказала она. — Это главное. Бран посмотрел на неё, на остальных, на Ветра, который тёрся о его ноги, и почувствовал, как внутри разливается тепло. Не то, от духов, не то, от колец — простое, человеческое тепло, которое бывает только у тех, кто знает, что он не один. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — ответил за всех Тан Сань. — Мы — команда. Они выбрались из ущелья, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Повозка была разбита, лошади исчезли — то ли разбежались, то ли стали жертвами теней. Пришлось идти пешком, поддерживая друг друга, перевязывая раны на ходу. Оскар, несмотря на усталость, раздавал свои эликсиры, заставляя всех глотать их, даже когда те кривились от отвращения. — Пейте, пейте, — ворчал он. — Это восстановит силы. И не жалуйся, Ма Хунцзюнь, я знаю, что горько, но полезно. Нин Ронрон, бледная после боя, держалась за руку Оскара и тихо улыбалась — той слабой улыбкой, которая бывает у людей, только что переживших страшную опасность. Дай Мубай и Чжу Чжуцин шли молча, но их молчание было красноречивее любых слов. Они прикрывали тыл, готовые в любой момент отразить новую атаку. Сяо У, несмотря на усталость, не замолкала ни на минуту — ругала Брана на чём свет стоит, называла его "самоубийцей" и "дураком", но при этом не отпускала его руку. Тан Сань шёл впереди, прокладывая путь, и то и дело оглядывался на команду. В его взгляде читалось то, что он не говорил вслух: гордость. Гордость за них всех. Бран шёл рядом с Сераной, и внутри него пульсировало новое кольцо — чёрное, тяжёлое, но уже не чужое. Оно стало частью его, как первые два, как кость на левой руке, как тени, которые теперь молчали, устав после битвы. — Ты получил третье кольцо, — раздался голос Элекса, когда они остановились на короткий привал. — Чёрное кольцо Порога. Твои новые умения — «Трон Перехода» и «Порог Без Имени». Первое позволит тебе усиливаться за счёт близких мёртвых, но цена — твои эмоции. Второе — временный призыв существа вне миров. Пользуйся ими осторожно. — Я понял, — ответил Бран. — Ты хорошо держался сегодня. Сорвался, но вернулся. Это главное. — Я чуть не убил их. — Но не убил. Потому что вспомнил, кто ты. Запомни этот момент. В следующий раз, когда тьма позовёт, вспомни их лица. Своих друзей. Свою семью. Бран кивнул. Они дошли до академии уже затемно. Флендер ждал их у ворот, и при виде Девятки его лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. — Живы, — выдохнул он. — Чудом. — Нас снова атаковали, — коротко сказал Тан Сань. — В ущелье. Бран получил третье кольцо. Флендер посмотрел на Брана долгим, тяжёлым взглядом. — Третье кольцо, — повторил он. — Ты растешь быстрее, чем мы ожидали. Это хорошо и плохо одновременно. — Почему плохо? — спросил Бран. — Потому что культ тоже видит твой рост. И будет давить сильнее. Но об этом завтра. Сейчас — отдыхать. Они вошли в академию, оставляя за спиной ущелье, тени, страх. Впереди были стены Шрека, их комнаты, их койки. И новая битва, которая ждала завтра. Но сегодня они были вместе. И это было главное. В комнате, перед тем как заснуть, Бран посмотрел на свои руки. На левой — багровые прожилки Врат и кость, пульсирующая ровно. На правой — размытые письмена Престола. И вокруг тела — три кольца, медленно вращающихся в темноте. — Ты стал сильнее, — тихо сказал Элекс. — Но помни: сила — это не только дар. Это ещё и ответственность. Не дай ей сломать тебя. — Не дам, — ответил Бран и закрыл глаза. Сон пришёл сразу — глубокий, без сновидений, только с чувством, что он не один. А где-то далеко, в горах, снова мелькнули чёрные балахоны. Они смотрели на огни академии и молчали. — Он получил третье кольцо, — прошелестел один. — Быстрее, чем мы думали. — Тем лучше, — ответил второй. — Чем сильнее ключ, тем легче открыть Врата. — Когда? — Скоро. Очень скоро. Пусть пока порадуется своей победе. И тени растаяли в ночи.