Боевой континент: наследие мёртвых душ

Три дня прошло после разговора с Дугу Бо. Три дня обычной жизни — тренировок, еды, сна, редких минут отдыха на крыше или у озера. Но для Брана эти дни были наполнены особым смыслом. Он чувствовал, как внутри него растёт что-то новое — не сила, нет, а понимание. Понимание того, что мир сложнее, чем кажется, что за каждым углом может ждать тьма, и что только вместе они могут ей противостоять. Утро четвёртого дня началось с неожиданного визита. Бран только что вернулся с утренней пробежки, когда в дверь их комнаты постучали. Не громко, но настойчиво. — Войдите, — отозвался Тан Сань, уже одетый и готовый к новому дню. Дверь открылась, и на пороге появился Флендер. Вид у него был необычный — не суровый, не озабоченный, а какой-то… торжественный, что ли. — Одевайтесь, — сказал он без предисловий. — Все девятеро. Через полчаса жду вас у главного входа. — Что случилось? — спросил Дай Мубай, настораживаясь. — Узнаете, — ответил Флендер и исчез, оставив Девятку в недоумении. — Что это с ним? — пробормотал Оскар, натягивая форму. — Выглядит так, будто мы на казнь идём. — Или на тайную церемонию, — задумчиво сказал Тан Сань. — В любом случае, надо идти. Через полчаса они стояли у главного входа. Флендер уже ждал их, а рядом с ним — Чжао Уцзы, Лю Эрлун и, что удивительно, Юй Сяоган. Все четверо выглядели необычно серьёзными, даже торжественными. — Следуйте за мной, — коротко сказал Флендер и направился вглубь академии, туда, где Бран ещё никогда не бывал. Они шли по коридорам, мимо знакомых классов и залов, потом свернули в какой-то неприметный проход, которого Бран раньше не замечал. За ним оказалась лестница, уходящая вниз, в темноту. — Куда мы? — шепнула Сяо У, прижимаясь к Тан Саню. — В тайный зал, — ответил Юй Сяоган, не оборачиваясь. — Место, куда попадают только избранные. Лестница была длинной. Очень длинной. Ступени, высеченные в камне, уходили всё глубже и глубже, и воздух становился тяжелее, прохладнее, пропитанный запахом древности. На стенах горели магические светильники, но их света едва хватало, чтобы разглядеть ступени под ногами. Бран почувствовал, как внутри него шевельнулись тени. Они не зашептали, как обычно, а словно бы замерли, прислушиваясь к чему-то, что Бран не слышал. Третье кольцо пульсировало быстрее, и от него по телу разливался холод — не тот, что от Серан, а другой, внутренний, древний. — Ты чувствуешь? — тихо спросил Элекс. — Да, — мысленно ответил Бран. — Что-то здесь есть. Что-то… живое. — Не живое. Мёртвое. Но не ушедшее. Здесь много душ. Тех, кто не смог уйти до конца. Они ждут. — Чего? — Тебя. Или того, кто сможет их услышать. Бран поёжился. Даже сквозь одежду он чувствовал этот холод — не физический, а духовный, проникающий в самую душу. — Сколько ещё? — простонал Ма Хунцзюнь, тяжело дыша. — Почти пришли, — ответил Чжао Уцзы. И действительно, через несколько минут лестница кончилась, и они оказались перед массивной каменной дверью. На двери были высечены символы — древние, почти стёршиеся от времени, но всё ещё различимые: дракон, тигр, и какой-то третий знак, которого Бран не узнал. — Это символы основания Шрека, — тихо сказал Юй Сяоган. — Дракон — сила, тигр — скорость, а третий знак… это память. Память о тех, кто создал эту академию. Флендер коснулся двери, и та бесшумно открылась, впуская их внутрь. Когда Бран переступил порог, его накрыло волной. Тысячи голосов зашептали разом — не угрожающе, но требовательно. Они звали, просили, умоляли. Тени внутри него отозвались, закружились, запели. Третье кольцо пульсировало так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. — Тише, — приказал Элекс, но его голос звучал глухо, словно издалека. — Они не враги. Они просто… хотят, чтобы их услышали. Бран сделал глубокий вдох и шагнул в зал. Зал, в который они попали, был огромен. Настолько огромен, что Бран не мог разглядеть его границ — они терялись где-то в темноте, за пределами света, который давали магические светильники. Но дело было не в размерах. Дело было в том, что зал дышал. Каждый вдох Брана отдавался эхом, которое не затихало, а уходило куда-то вглубь, в темноту, и оттуда возвращалось усиленным, изменённым, чужим. Стены зала были покрыты фресками — такими древними, что краска местами облупилась, но изображения всё ещё можно было разобрать. Однако когда Бран смотрел на них, ему казалось, что фигуры на фресках двигаются. Совсем чуть-чуть, на грани восприятия, но двигаются. — Ты видишь? — тихо спросила Серана, касаясь его руки. — Да, — ответил он, чувствуя, как её холод помогает ему не утонуть в этом море голосов. Битвы. Великие битвы, в которых участвовали мастера духа. Боги, спускающиеся с небес. Чудовища, выползающие из бездны. И в центре всего — семеро фигур, стоящих плечом к плечу, с кольцами, светящимися вокруг них. Но когда Бран смотрел на эти фигуры, он слышал их. Не слова — эмоции. Боль, страх, решимость, отчаяние, надежду. Тысячи чувств, вплетённых в древнюю краску, в камень, в сам воздух этого места. — Семеро основателей Шрека, — сказал Юй Сяоган, проследив за взглядом Брана. — Легендарные мастера, которые создали эту академию тысячу лет назад. — Тысячу лет? — удивилась Нин Ронрон. — Так давно? — Да, — кивнул Флендер. — И с тех пор Шрек хранит тайны, о которых не знает никто. Даже императоры. Он повёл их дальше, вглубь зала. Здесь, на специальных подставках, лежали древние артефакты — оружие, доспехи, свитки в кожаных переплётах, и даже какие-то кости, светящиеся тусклым светом. — Это останки великих мастеров, — пояснила Лю Эрлун. — Тех, кто погиб, защищая мир от тьмы. Их души давно ушли, но сила осталась в этих костях. Бран почувствовал, как его кольца отозвались на эти слова. Третье кольцо пульсировало быстрее, словно приветствуя собратьев. Но вместе с этим пришло и другое ощущение — наблюдения. Кто-то смотрел на них из темноты. Не враждебно, но настойчиво. — Здесь есть те, кто не ушёл, — тихо сказал Элекс. — Они следят. Оценивают. Решают, достойны ли вы. — Достойны чего? — мысленно спросил Бран. — Знать правду. Флендер остановился в центре зала. Свет магических светильников падал на его лицо, и Бран увидел в его глазах то, чего никогда не видел раньше — страх. Настоящий, глубокий страх, который Флендер скрывал за маской суровости все эти годы. — Мы привели вас сюда не просто так, — сказал он. — Пришло время рассказать вам правду. О культе, о Кхтоне, и о том, почему Бран так важен. Бран почувствовал, как внутри него всё сжалось. Тени зашептали громче, и он явственно расслышал слово: «Кхтон». Оно прозвучало в десятках голосов одновременно, и от этого звука по коже побежали мурашки. — Культ Кхтона не просто банда безумцев, — начал Флендер. — Они существовали всегда. Тысячи лет. Их цель — открыть Врата, за которыми спит Кхтон, и выпустить его в наш мир. — Но зачем? — спросил Оскар. — Что им даст этот хаос? — Они верят, что Кхтон принесёт покой, — ответил Юй Сяоган. — Что он уничтожит страдания, боль, страх. Что мир станет пустым и тихим. Для них это идеал. Бран вспомнил слова жрецов: «Мы хотим тебе покоя». Тогда они показались ему просто угрозой. Теперь он понял — для них это было искренним обещанием. — Но это же безумие, — прошептала Нин Ронрон. — Для нас — да, — согласился Флендер. — Для них — нет. И они готовы убивать, чтобы достичь своей цели. Он посмотрел на Брана. И в этом взгляде было столько тяжести, что Брану показалось — на плечи легла каменная плита. — А ты, Бран, для них — ключ. Твои Врата Мёртвых Душ могут открыть проход туда, куда они не могут добраться сами. Поэтому они охотятся за тобой. Поэтому они не нападают — они ждут, когда ты сам откроешь дверь. Бран почувствовал, как кровь отлила от лица. Внутри него тени завыли — тоскливо, предупреждающе. Третье кольцо пульсировало так сильно, что он видел его свечение даже сквозь одежду. — Я не открою, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, как из могилы. — Не сейчас, — кивнул Флендер. — Но они умеют ждать. Они будут давить на тебя, использовать твою боль, твои страхи, твою любовь к близким. Они заставят тебя сделать это. Вопрос только в том, когда. Бран вспомнил девочку с куклой. Её сестру, смотрящую на него пустыми глазами. Он вспомнил, как тени вырвались из него на рынке, как он едва не убил своих друзей. — Он прав, — раздался голос Элекса, тихий, как шёпот ветра. — Я видел это. Они делали так раньше. И у них получалось. — Что нам делать? — спросил Тан Сань, и в его голосе Бран услышал то, что редко слышал — растерянность. — Готовиться, — ответил Флендер. — Становиться сильнее. Учиться защищать друг друга. И помнить: вы — Девятка. Вместе вы сильнее, чем поодиночке. Он помолчал, глядя на них долгим, тяжёлым взглядом. — Запомните этот зал. Запомните тех, кто был до вас. Они тоже сражались с тьмой и победили. Теперь ваша очередь. После слов Флендера в зале повисла тишина. Каждый из Девятки переваривал услышанное по-своему. Сяо У прижималась к Тан Саню, и в её глазах, обычно таких живых, застыла тревога. Дай Мубай и Чжу Чжуцин стояли молча, но их молчание было напряжённым, готовым в любой момент перерасти в действие. Оскар обнимал Нин Ронрон, и та тихо всхлипывала, уткнувшись ему в плечо. Ма Хунцзюнь, забыв о еде, смотрел на древние фрески с каким-то новым выражением — не страха, а понимания. Серана, как всегда, держалась рядом с Браном. Её холод сегодня был сильнее обычного — она злилась. Злилась на культ, на Кхтона, на всю эту ситуацию, в которую попал её друг. — Есть ещё кое-что, — вдруг сказал Юй Сяоган, нарушая тишину. — То, что должен знать Бран. О своей силе. Бран поднял на него глаза. Внутри него всё ещё звучали голоса теней, но теперь они стали тише — словно прислушивались вместе с ним. — Твои духи, — продолжал Юй Сяоган. — Престол и Врата Мёртвых Душ. Они не просто редкие — они уникальные. За всю историю этого мира я не встречал упоминаний о таких. — Я знаю, — тихо сказал Бран. — Элекс говорил мне. — Элекс, — задумчиво повторил Юй Сяоган. — Твой внутренний голос. Он тоже уникален. Дух, проживший тысячу лет и сохранивший рассудок. Такое случается раз в несколько эпох. — Он умён, этот Грандмастер, — заметил Элекс. — Очень умён. Слушай его. — Что я должен знать? — спросил Бран. Юй Сяоган подошёл к одной из фресок — той, где были изображены семеро основателей. Он указал на фигуру в центре — высокого мужчину с посохом, вокруг которого клубились тени. — Это Вестон, — сказал он. — Один из основателей. Говорят, его сила была похожа на твою. Он тоже общался с мёртвыми, тоже носил в себе тьму. И он тоже боролся с искушением. Бран подошёл ближе к фреске. И в тот момент, когда он оказался прямо перед изображением Вестона, голоса в его голове взорвались криком. Тысячи душ заговорили разом, и в этом хоре Бран отчётливо расслышал одно имя: «Вестон». Оно звучало по-разному — как молитва, как проклятие, как предупреждение. Третье кольцо пульсировало так сильно, что Брану показалось — оно вот-вот разорвёт его руку. Изображение на фреске ожило. Всего на мгновение, на долю секунды, но Бран увидел, как глаза Вестона повернулись и посмотрели прямо на него. В них была бездна. Та самая бездна, которую он чувствовал в себе. — Что с ним стало? — спросил Бран, и голос его дрожал. — Никто не знает, — ответил Флендер. — Он исчез. Просто ушёл однажды и не вернулся. Одни говорят, что он устал от мира и ушёл в бездну. Другие — что он стал частью той тьмы, с которой боролся. — Не слушай их, — твёрдо сказал Элекс, но его голос тоже дрожал — впервые за всё время. — Ты — не Вестон. У тебя есть то, чего не было у него. — Что? — Друзья. Команда. Любовь. Он был один. А ты — нет. Бран посмотрел на Девятку. Они стояли рядом, готовые поддержать, защитить, умереть за него. И это было важнее любых слов. — Я не стану тьмой, — сказал он вслух, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. Юй Сяоган посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. — Надеюсь, — сказал он. — Потому что если станешь… нам придётся тебя остановить. — Я знаю, — кивнул Бран. — И если это случится… остановите. Не жалейте. — Не будем, — твёрдо сказал Дай Мубай. — Но ты не дашь нам этого сделать. — Почему? — Потому что ты сильный. Бран улыбнулся — впервые за этот долгий, тяжёлый день. Но внутри него всё ещё звучали голоса, и глаза Вестона всё ещё стояли перед глазами После разговора Флендер предложил им остаться в зале и изучить фрески, свитки, артефакты. Девятка разбрелась по залу, каждый нашёл что-то своё. Сяо У заворожённо разглядывала изображения древних битв, Дай Мубай и Чжу Чжуцин изучали старинное оружие, Оскар и Нин Ронрон читали свитки с рецептами древних эликсиров. Ма Хунцзюнь, забыв о еде, рассматривал огромный скелет какого-то зверя, пытаясь понять, что это было. Бран остался стоять перед фреской Вестона. Он не мог оторваться. Глаза на фреске больше не двигались, но он чувствовал — там, за краской, за камнем, за тысячей лет, кто-то есть. И этот кто-то смотрит на него. Рядом бесшумно появилась Серана. Она встала чуть позади, не касаясь его, но Бран чувствовал её холод — и это помогало не утонуть. — Ты видишь то же, что и я? — тихо спросил он. — Не знаю, — ответила Серана. — Я вижу фреску. Но я чувствую другое. — Что? Она помолчала, собираясь с мыслями. Её глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас были прикованы к изображению Вестона. — Я чувствую холод, — сказала она. — Не такой, как мой. Другой. Он идёт от этой фигуры. Он… он как будто зовёт. Не меня — тебя. — Меня? — Да. Эта фреска создана не просто так. Тот, кто её рисовал, знал, что однажды придёт кто-то вроде тебя. И он оставил послание. — Какое? Серана повернулась к нему, и в её глазах Бран увидел то, что редко видел — страх. Не за себя — за него. — Он предупреждает, Бран. Вестон не просто ушёл. Его забрали. Тьма, с которой он боролся, стала им. И теперь она ждёт. Ждёт, когда появится следующий. Бран почувствовал, как холодок пробежал по спине. Тени внутри него затихли, прислушиваясь. — Откуда ты знаешь? — Я не знаю, — честно ответила Серана. — Я чувствую. Мой Лунный Обелиск… он связан с чем-то древним. С тем, что старше даже этого зала. И когда я смотрю на эту фреску, он говорит мне: «Осторожно». — Она права, — тихо сказал Элекс. — В этом зале действительно есть что-то. Что-то, что принадлежало Вестону. И оно ищет нового хозяина. — Что мне делать? — спросил Бран. — То же, что и всегда, — ответила Серана. — Быть с нами. Не уходить в тьму. Помнить, кто ты. Она взяла его за руку. Холодная, как всегда. Но сейчас этот холод был нужен — он возвращал к реальности, не давал утонуть. — Спасибо, — прошептал Бран. — Не за что. Они стояли так долго, глядя на фреску, на Вестона, на его тени. И постепенно голоса в голове Брана стихли, уступив место тишине Они покинули тайный зал, когда солнце уже клонилось к закату. Подъём по бесконечной лестнице дался тяжело, но никто не жаловался — каждый думал о своём, переваривая увиденное и услышанное. Наверху их ждал ужин. Оскар, несмотря на усталость, умудрился приготовить что-то невероятное — ароматное мясо, овощи, свежие лепёшки и огромный кувшин с травяным настоем. Девятка ела молча, но это молчание было не тягостным, а тёплым, семейным. — Знаете, — вдруг сказала Сяо У, отрываясь от еды, — я думала сегодня об этом Вестоне. О том, что он был один. У него не было никого, кто бы его поддержал. — Поэтому он и ушёл в тьму, — кивнул Тан Сань. — А у нас есть, — продолжала Сяо У. — Друг у друга. И это главное. — Она права, — тихо сказал Элекс. — Свет во тьме — это не магия. Это люди, которые рядом. Бран посмотрел на своих друзей. Сяо У, дожевывающая мясо и уже придумывающая, как бы стащить ещё кусочек. Тан Сань, спокойный и уверенный, как скала. Дай Мубай и Чжу Чжуцин, неразлучные, как тень и свет. Оскар и Нин Ронрон, прижавшиеся друг к другу. Ма Хунцзюнь, доедающий уже пятую порцию. И Серана, сидящая рядом, с её холодом, который сегодня казался почти тёплым. — Спасибо, — сказал он вслух. — За что? — удивилась Сяо У. — За то, что вы есть. Она улыбнулась своей обычной, солнечной улыбкой. — А ты думал, мы куда-то денемся? После ужина Бран вышел на крышу. Ночь была тёплой, безветренной, звёзды сияли ярко, и луна заливала академию серебристым светом. Ветер, как всегда, был рядом, положив голову ему на колени. — Тяжёлый день, — сказал Элекс. — Да, — согласился Бран. — Но нужный. — Ты узнал много. О культе, о Вестоне, о себе. Что ты теперь чувствуешь? — Страх, — честно ответил Бран. — И решимость. Я боюсь стать таким, как он. Но я знаю, что не стану. Потому что у меня есть вы. — Это правильно. Страх без решимости — слабость. Решимость без страха — глупость. А вместе они дают силу. Бран кивнул, глядя на звёзды. — Элекс, — позвал он. — Да? — Ты веришь, что мы победим? Долгая пауза. Потом голос Элекса зазвучал снова — тихий, мудрый, как сама вечность. — Я верю, что вы будете сражаться. А победа… победа придёт, если вы не сдадитесь. Это единственное, что я знаю точно. — Спасибо. — Не за что, мальчик мой. Просто живи. И помни: свет во тьме — это вы. Бран улыбнулся и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новая битва. Новая жизнь. И он будет готов. Где-то в темноте, за горами, снова мелькнули чёрные балахоны. Они смотрели на огни академии и молчали. — Он был в тайном зале, — прошелестел один. — Знает теперь о Вестоне, — ответил второй. — Это сделает его сильнее или слабее? — Посмотрим. Но одно я знаю точно: чем больше он знает, тем ближе к нам. И тени растаяли в ночи. Но Бран этого уже не слышал. Он спал, и ему снилось, что они с Девяткой стоят плечом к плечу против тьмы, и тьма отступает. Серана рядом, её холод согревает, и в этом сне не было страха — только надежда.