Боевой континент: наследие мёртвых душ

Бран проснулся от того, что замерз. Не обычным холодом, который можно прогнать одеялом, а тем, внутренним, могильным, что пробирал до костей и не отпускал даже под тремя слоями шерстяных одеял. Он открыл глаза и понял, что в комнате действительно холодно — дыхание вырывалось облачками пара, а на стёклах окон за ночь вырос иней, сложившийся в причудливые узоры, похожие на разбегающиеся трещины. — Они были здесь, — раздался голос Элекса, глухой и напряжённый. — Всю ночь. Крутились вокруг, как шакалы. Ты не чувствовал, потому что спал, но я чувствовал. Они касались стен, дышали в окна. Холод, который ты чувствуешь — это их след. Бран сел на койке, растирая замёрзшие руки. Рядом посапывали товарищи — они, кажется, не замечали холода. Только Ветер, лежавший у двери, поднял голову и тихо зарычал, глядя в угол, где тень была гуще обычного, где, казалось, сама тьма сгустилась в ожидании. — Что они хотели? — спросил Бран. — Смотреть. Ждать. Наслаждаться твоим страхом. Они знают, что ты проснулся. Знают, что ты их чувствуешь. Им этого достаточно. Пока. Бран посмотрел на свою левую руку. Метка Кхтона пульсировала слабым фиолетовым светом, и от неё по телу разливался тот самый холод. Третье кольцо отзывалось вибрацией, словно предупреждая: сегодня что-то случится. — Надо сказать остальным, — решил Бран и начал будить товарищей. За завтраком в столовой было шумно, как всегда, но Бран почти не притрагивался к еде. Он сидел, уставившись в тарелку, и краем глаза ловил тени, которые двигались по стенам, не подчиняясь солнцу. Они скользили между учениками, касались спин, исчезали в углах, и никто, кроме него, этого не замечал. Серана, сидевшая рядом, молчала, но её холод сегодня был особенно ощутим — она тоже чувствовала. — Что-то не так, — тихо сказала она, когда остальные увлеклись спором. — Всё не так, — ответил Бран. — Они рядом. Я чувствую их кожей. — Я тоже. И холод… он не мой. Он чужой, липкий, как паутина. Она протянула руку и коснулась его ладони. Её холод смешался с тем, что шёл от метки, и на мгновение Брану показалось, что он слышит голоса — те же, что шептали ночью: «Ключ… замок… близко… скоро…» — Они говорят о вас двоих, — предупредил Элекс. — Будьте осторожны. Сегодня что-то случится. Я чувствую это так же ясно, как когда-то чувствовал приближение смерти. Бран сжал руку Сераны в ответ. — Что бы ни случилось, — сказал он, — мы вместе. Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Бран никогда раньше не видел — благодарность. После завтрака Флендер объявил, что сегодня будут усиленные тренировки за пределами академии — в ущелье, где когда-то уже была засада. Девятка отправилась туда в сопровождении Чжао Уцзы и Лю Эрлун. Дорога заняла около часа, и всё это время Бран не мог избавиться от ощущения, что за ними следят. Тени на скалах двигались, хотя ветра не было. Где-то вдалеке раздавался странный звук — то ли крик птицы, то ли стон, то ли смех. — Слышали? — спросила Сяо У, оглядываясь. — Да, — кивнул Тан Сань. — Держимся вместе. Никто не отходит. Ущелье встретило их тишиной. Слишком тихой, слишком пустой. Даже птицы молчали. Воздух был неподвижен, и в этой неподвижности чувствовалось что-то хищное, затаившееся. — Не нравится мне это, — пробормотал Дай Мубай, оглядываясь. — Согласен, — кивнул Тан Сань. — Будьте начеку. Похоже, мы не одни. Чжао Уцзы и Лю Эрлун тоже выглядели напряжёнными. Они встали по краям поляны, готовые в любой момент вмешаться. — Начинаем, — скомандовал Чжао Уцзы. — Отрабатываем взаимодействие в условиях ограниченной видимости. Но если что-то пойдёт не так — сразу в круг. Тренировка началась, но Бран не мог сосредоточиться. Тени на периферии зрения не исчезали, голоса шептали что-то неразборчивое, метка пульсировала всё сильнее, нагревая кожу. — Они рядом, — повторил Элекс. — Очень близко. Я чувствую их дыхание. И в этот момент всё началось. Первыми заметили Чжао Уцзы и Лю Эрлун. Они одновременно развернулись, активируя свои кольца, и закричали: — В круг! Все в круг! Живо! Из скал, из-под земли, из теней начали выползать твари — те самые, что нападали в столице. Но теперь их было больше, и двигались они не хаотично, а организованно, словно кто-то управлял ими, словно каждый их шаг был просчитан заранее. — Строй! — крикнул Тан Сань, и Девятка мгновенно заняла боевые позиции, как учили. Нин Ронрон активировала Пагоду Семи Сокровищ, и разноцветные лучи ударили в каждого члена команды, усиливая атаку, защиту, скорость. Оскар, не теряя ни секунды, швырнул свои усиливающие шарики бойцам первой линии. Дай Мубай, покрытый призрачной шкурой Белого Тигра, встал в центре, готовый принять первый удар. Чжу Чжуцин растворилась в тенях, но Бран знал — она рядом, готовая появиться в самый нужный момент. Сяо У, используя усиленную скорость, носилась по периметру, выискивая врагов. Ма Хунцзюнь, стоя на возвышении, приготовил огненные шары, и пламя уже танцевало на его пальцах. Тан Сань, с Серебряными Лозами наготове, координировал оборону. — Серана, лёд по левому флангу! Ма Хунцзюнь, огонь по правому! Держим строй, не рассыпаемся! Серана шагнула вперёд и активировала своё первое умение. Ледяное Дыхание ударило по надвигающимся тварям, превращая их в статуи. Ма Хунцзюнь обрушил на них огненные шары, и статуи разлетелись осколками. Но твари не кончались. Они лезли отовсюду, и их становилось всё больше. Из каждой трещины в скалах, из каждой тени, из каждой щели выползали новые, с горящими пустотой глазами. — Они бесконечны! — крикнул Дай Мубай, отбиваясь когтями. — Нет, — сказала Лю Эрлун, прорываясь к центру. — Кто-то управляет ими. Надо найти источник! Чжао Уцзы активировал своё умение гравитации, прижимая тварей к земле, но новые уже ползли по телам павших, не обращая внимания на гибель собратьев. — Бран! — крикнул Тан Сань. — Ты чувствуешь, откуда идёт угроза? Бран закрыл глаза и прислушался к метке. Она пульсировала, указывая направление — туда, где тени были гуще всего, где стояла скала, за которой, казалось, не было ничего, кроме тьмы. — Там! — указал он. Чжао Уцзы и Лю Эрлун рванули к скале. Через мгновение раздался взрыв, и тьма вокруг начала рассеиваться. Твари замедлились, потеряли управление, заметались в разные стороны. — Получилось! — крикнул Чжао Уцзы, но в этот момент из тени за его спиной выскользнула фигура. Не тварь. Человек. В чёрном балахоне, но не таком, как у теней-наблюдателей. Этот был другим — на его одежде блестели серебряные нити, образующие сложные символы, пульсирующие в такт с биением сердца Брана. Жрец. Он не стал атаковать Чжао Уцзы. Он скользнул мимо него, прямо к Девятке, и остановился в нескольких шагах от Брана. Твари расступились перед ним, как вода перед камнем. — Привет, ключ, — прошелестел голос, знакомый по снам. — Я Жрец Боли. Мы хотели поговорить. — Убирайся! — крикнул Тан Сань, направляя на него лозы. Лозы прошли сквозь жреца, как сквозь воздух. Он был здесь и не здесь одновременно, его тело мерцало, словно сотканное из полусгнившей ткани. — Не торопись, маленький вождь, — усмехнулся жрец. — Я не причиню вреда. Пока. Я только хочу, чтобы ключ понял: сопротивление бесполезно. Ты откроешь Врата. Вопрос только в том, сколько твоих друзей погибнет до этого. — Никто не погибнет! — крикнул Бран, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Уверен? — жрец наклонил голову, и под капюшоном блеснули глаза — белые, без зрачков, пустые. — Я вижу твоё будущее, ключ. Я вижу, как ты стоишь на коленях. Как твои друзья падают один за другим. Как та, что рядом с тобой, — он кивнул на Серану, — замерзает навсегда. Это не угроза. Это судьба. — Ложь! — выкрикнул Бран. — Правда, — спокойно ответил жрец. — Но ты не обязан верить мне сейчас. Время покажет. А пока… прими подарок. Он поднял руку, и одна из тварей, ещё живая, огромная, с когтями, длинными как кинжалы, рванула прямо на Брана. Он уклонился, но тварь метила не в него — она целила в Оскара, который стоял рядом с Нин Ронрон, прикрывая её своим телом. — Нет! — закричала Нин Ронрон, закрывая Оскара собой. Но Серана была быстрее. Серана прыгнула между ними и тварью, активируя своё второе умение — Ледяную Стену. Стена выросла в последний момент, прозрачная, искрящаяся холодом, но тварь уже врезалась в неё на полной скорости. Раздался треск, и осколки льда брызнули во все стороны, острые, как лезвия. Один из осколков, самый крупный, вонзился Серан в бок. Она вскрикнула — коротко, сдавленно — и упала на колени, хватаясь за рану. Кровь — алая, горячая, такая неожиданная для той, кто всегда была холодной — хлынула между пальцев, заливая камни. — Серана! — закричал Бран, бросаясь к ней. Жрец Боли исчез, растворился в воздухе, оставив после себя только тихий смех, эхом разнесшийся по ущелью. Твари тоже начали таять, уползать обратно в тени, оставляя после себя только запах серы и пустоты. Бой закончился так же внезапно, как начался. — Чёрт! Она истекает кровью! — закричал Ма Хунцзюнь, подбегая. Его лицо, обычно добродушное и спокойное, сейчас было искажено ужасом. Нин Ронрон всхлипнула, закрывая рот руками. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с пылью и копотью. — Серана, держись! — крикнул Бран, опускаясь на колени рядом с ней и прижимая руки к ране. Кровь была тёплой, пульсирующей, уходящей. — Оскар! Оскар, быстро! Оскар уже бежал, на ходу доставая свои эликсиры, пузырьки звенели в его дрожащих руках. Нин Ронрон, бледная как смерть, была рядом, готовая усилить лечение, но её губы тряслись, и она не могла вымолвить ни слова. — Дай мне посмотреть, — сказал Оскар, отодвигая Брана. Он осмотрел рану, и его лицо стало мрачным, почти серым. — Глубоко. Задела внутренности. Надо срочно в академию, иначе… Он не договорил, но все поняли. — Я донесу, — вызвался Дай Мубай, уже нагибаясь. — Нет! — остановила его Лю Эрлун, подбегая. — Трогать нельзя, осколок может сместиться. Тогда она умрёт здесь, на месте. Нужны носилки, быстро! Чжао Уцзы уже рубил ветки, его огромные кулаки сминали деревья, как тростинки. Тан Сань отдавал команды, организуя эвакуацию, голос его был твёрдым, но Бран видел, как дрожат его руки. Все действовали быстро, чётко, но Бран почти ничего не слышал. Он смотрел на Серану, на её бледное лицо, на кровь, которая никак не останавливалась, несмотря на все усилия Оскара. — Не смей, — прошептал он, сжимая её руку. — Не смей уходить. Она открыла глаза — мутные, но живые — и чуть заметно улыбнулась. — Я… обещала… — прошептала она. — Она жива, — тихо сказал Элекс. — Но рана серьёзная. Ей нужна помощь мастера-целителя. И ей нужен ты. Держись. — Я не могу её потерять, — ответил Бран, и голос его дрогнул. — Не потеряешь. Она сильнее, чем кажется. Но запомни этот момент. Культ показал, что они могут добраться до тех, кого ты любишь. Это только начало. Бран сжал кулаки. Внутри него закипала ярость — чёрная, тяжёлая, готовая вырваться наружу. Третье кольцо пульсировало бешено, тени внутри зашевелились, запели, завыли. — Нет! — резко сказал Элекс. — Не смей. Если ты откроешь Врата сейчас, она умрёт. Ты должен быть сильным. Ради неё. Ради них всех. Бран заставил себя дышать. Глубоко. Медленно. Считая удары сердца. Тени неохотно отступили, затаились в углах, но Бран знал — они ждут. Носилки были готовы. Серану осторожно погрузили, стараясь не потревожить рану. Она не кричала, только стиснула зубы и зажмурилась. Процессия двинулась к академии — быстро, но осторожно, каждый шаг мог стать последним. — Ты идёшь? — спросил Тан Сань, глядя на Брана. Тот кивнул и пошёл рядом с носилками, не отпуская руки Серан. Её пальцы были холодными, но живыми, и это тепло было важнее всего. В академии уже знали. Флендер встретил их у ворот и сразу проводил в лазарет, даже не задавая вопросов — его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было серым от напряжения. Там работали лучшие целители — старуха с добрыми глазами и двумя фиолетовыми кольцами, её помощница с зелёным кольцом, и даже Дугу Бо, который, как оказалось, разбирался в лечении не хуже, чем в ядах. — Все вон, — сказала старуха, едва взглянув на рану. — Кроме тебя, — кивнула она на Оскара. — Будешь подавать эликсиры. И не вздумай упасть в обморок. Оскар кивнул и остался, хотя руки его тряслись. Остальных выставили за дверь. Бран стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел на закрытую дверь. Внутри всё кипело. Вина, страх, злость — всё смешалось в один огромный, невыносимый комок, который давил на грудь, мешал дышать. — Она выживет, — сказал Тан Сань, подходя. — Она сильная. — Я знаю, — ответил Бран, но голос дрожал. — Это не твоя вина, — добавила Сяо У, прижимаясь к нему. В её глазах блестели слёзы, но она старалась держаться. — Ты не мог знать. — Я знал, что они рядом. Знал, что что-то случится. И ничего не сделал. — Что ты мог сделать? — спросил Дай Мубай, и в его голосе звучала та же боль. — Уйти? Спрятаться? Тогда бы они напали на академию. Здесь могло погибнуть больше людей. — Она права, — тихо сказал Элекс. — Ты не виноват. Но культ добился своего — они посеяли в тебе сомнение. Не дай ему прорасти. Сейчас она нуждается в твоей силе, а не в твоей вине. Час тянулся бесконечно. Каждая минута казалась вечностью. Сяо У сидела на полу, обхватив колени руками. Дай Мубай мерил шагами коридор, и его тяжёлые шаги отдавались эхом. Чжу Чжуцин, обычно невидимая, стояла рядом с ним, положив руку ему на плечо. Нин Ронрон плакала, уткнувшись в грудь Оскара, которого выпустили через полчаса — он сделал всё, что мог. Ма Хунцзюнь сидел в углу и даже не ел, просто смотрел в одну точку. Тан Сань стоял рядом с Браном, молчаливый и спокойный, как скала. Его присутствие, твёрдое и надёжное, немного успокаивало. Наконец дверь открылась. Вышел Дугу Бо, уставший, но спокойный. Его жёлтые глаза встретились с глазами Брана. — Жить будет, — сказал он. — Рана тяжёлая, но целители говорят, что через пару недель встанет. Лёд спас её — осколок заморозил края раны, кровотечение было не таким сильным. Ещё немного, и мы бы её потеряли. Бран выдохнул. Ноги подкосились, и он сполз по стене на пол, закрыв лицо руками. — Можно к ней? — Пока нет, спит. Завтра утром. И не смей будить её раньше времени, понял? Бран кивнул. Этого достаточно. Ночью он не спал. Сидел в коридоре у двери лазарета, слушая тишину, прерываемую только всхлипами Нин Ронрон и тяжёлым дыханием Ма Хунцзюня. Ветер лежал рядом, положив голову ему на колени, и тихо поскуливал — тоже волновался. — Она жива, — повторил Элекс. — Ты должен запомнить этот день. Не для того, чтобы винить себя, а чтобы понять: культ будет бить по самому больному. Ты должен быть готов. Ради неё. Ради них. — Я буду, — ответил Бран. — Я стану сильнее. Ради неё. Утро пришло тихое, солнечное. Лучи солнца пробивались сквозь окна, золотили стены, и в этом свете даже больничная палата казалась почти уютной. Бран задремал под дверью, и разбудил его мягкий голос целительницы: — Можешь войти. Она проснулась. Бран вскочил, чуть не споткнувшись о Ветра, и вбежал в палату. Серана лежала на койке, бледная, перевязанная, но живая. Её глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас смотрели на него с теплом, которого он никогда не видел. Слабая улыбка тронула её губы. — Жива, — прошептал он, садясь рядом и беря её за руку. Её пальцы были холодными, но живыми, и это тепло было дороже всего на свете. — Обещала, — ответила она чуть слышно. — Зачем ты прыгнула? Ты могла погибнуть. — Ты бы сделал то же самое. Бран молчал. Она была права. — Не смей больше так рисковать, — сказал он. — Не смей винить себя, — ответила она, и в её глазах мелькнуло что-то знакомое — упрямство, которое он так любил. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем в любых словах. Всё, что они не говорили, всё, что боялись произнести вслух — всё было здесь, в этом молчании. — Она права, — тихо сказал Элекс. — Ты не один. И вы оба нужны друг другу. Помни это. Бран наклонился и поцеловал её в лоб — легко, почти невесомо. Её кожа была прохладной, но живой. — Спи, — сказал он. — Я буду рядом. Она закрыла глаза и провалилась в сон — спокойный, без теней, без боли. Бран вышел из палаты. В коридоре его ждала Девятка. Все были здесь — Тан Сань, Сяо У, Дай Мубай, Чжу Чжуцин, Оскар, Нин Ронрон, Ма Хунцзюнь. И даже Ветер, который тут же ткнулся носом в его руку, проверяя, всё ли в порядке. — Жива? — спросила Сяо У, и в её глазах всё ещё блестели слёзы. — Жива, — ответил Бран. — Будет жить. — Это хорошо, — сказал Тан Сань, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало облегчение. — А теперь нам нужно поговорить. О культе, о нападении, о том, что делать дальше. Они не остановятся. — Я готов. Они пошли в зал совета. Впереди был новый день, новые решения, новые битвы. Но Бран знал одно: пока они вместе, они справятся. Ради Серан. Ради Девятки. Ради всего, что им дорого. Где-то в темноте, за стенами академии, чёрные балахоны смотрели на лазарет. Их было трое, как всегда, и они молчали, вглядываясь в окна, за которыми горел свет. — Она жива, — прошелестел один. — Хорошо, — ответил другой. — Замок нужен нам целым. Ключ без замка бесполезен. — Ключ сломлен? — Нет. Но трещина пошла. Ещё немного боли, ещё немного страха — и он сам придёт к нам. — Ждём. Тени растаяли в утреннем свете, растворились, не оставив следа. Но Бран этого не слышал. Он смотрел на своих друзей, собравшихся вокруг него, и знал, что ради них готов на всё. Ради Сераны. Ради Девятки. Ради надежды, что они всё-таки смогут победить тьму.